Лилия БАРБЫШЕВА

СВЕТ МОЙ - НИКОЛАЕВКА

          (главы из книги)

 

Любовь длиною в жизнь

 

Я долго не решилась встретится с Валентиной Михайловной Поплавко (Замышляевой) и вот решилась Набрала номер телефона - наудачу. Время на часах 22-35 - ответит или нет? Звонкий голос ответил:

- Я слушаю.

Извиняясь, представилась, и спросила, а что вы сейчас делаете? Не спали ли?

- Да что ты! Читаю, такая интересная книжка, не могу оторваться. Автор Иванов, "Пряслины"

Да, я тоже читала. Это почти про нас, про военные и послевоенные годы. Итак, мы договорились о встрече. Валентину Михайловну я не видела лет десять, хотя она частенько бывает в Николаевке, где на погосте много её родственных душ, а главное, по ком она до сих пор страдает - муж Ваня.

Много я услышала от неё интересного. Она помнит свой шикарный дом на берегу залива - улице Набережной. А потом…  Потом со строительством лесозавода дом снесли, и поселились они на улице Советской в маленькой избушке. Прошлое Николаевки, её становление она хорошо помнит. Помнит своих одноклассников - Колю Наволочкина, Борю Мирошниченко.

И тут же я ей задаю вопрос:

- А как получилось, что Вы с Николаем Дмитриевичем учились в одном классе? Ему 86 лет, а Вам  88?

- Коля не по годам был смышлёным и умным парнишкой. В шесть лет он уже писал стихи. Поэтому его приняли в школу в шесть лет, а в то время детей записывали в школу с восьми лет. Поэтому и разница в два года. Коля - мой друг, часто перезваниваемся. Редко, но звонит мне Боря Мирошниченко. Я была бойкой, активной девчонкой, и всегда возле меня были мои друзья. Я и пионервожатой была, и комсомольской активисткой. Ребята у нас были замечательные, но…

В девятом классе учился Ваня Поплавко. И когда я его увидела - всё во мне перевернулось - во мне проснулось неведомое доныне чувство любви. А ведь я тогда училась ещё в седьмом классе. Вот первая фотография, которую он мне подарил. На обороте фото надпись: "На долгую память Вале от Поплавко Вани. 29.07.37г.".

Этой фотографии 62 года, и она ничуть не потускнела. Взгляд с прищуром, фуражка модная по тому времени, и галстук - это такая роскошь! В посёлке в то время галстук был только у него, хотя носили его все старшие братья - Гриша, Костя, Миша., Пётр, Иван, Фёдор, и даже сестра Лена, Еля - так её ласково называли братья. Такие вот дети, семья которых в Николаевку приехала в 1933 году.

29 июля 1937 года подарено ей это фото. И, давая клятву верности, они и не предполагали, что вместе отпразднуют не только серебряную, но и золотую свадьбу! Прожили они вместе 53 года.

…и вот 1938 год - время службы в Армии. А тут и война с японцами. Ваню направляют в район боевых действий на озеро Хасан.

За победу в этой войне Иван Трофимович получил первую награду - орден Красной Звезды. Впоследствии, выступая перед молодёжью, он рассказывал о себе. К счастью, сохранился листок с его выступлением. После войны, в 1939 году часть, в которой служил Иван Поплавко, перевели во Владивосток, куда ни один раз приезжала его возлюбленная. В Николаевку Ваня мог приехать только в отпуск. К тому же он был холост и его не отпускали на побывку даже на три дня, но Валя верила в него и эта вера помогала ей жить, ведь она уже была беременна.

А сколько упрёков от родных пришлось ей выслушать, но она никого не хотела слушать, и 4 июля 1940 года родился их первенец - они назвали его Виктором. Имя дал папа. Виктор - победитель!

…нашу беседу прервал телефонный звонок.

- Это Коля звонит, спрашивает, кто у нас был первым учителем.

Валентина Михайловна с улыбкой отвечает ему:

- Да ты что!? Не помнить свою первую учительницу - непростительно. Вспомни - Валентина Петровна Воротникова, у которой был муж Григорий Петрович - тоже учитель.

И тут же Валентина Михайловна рассказала о своей семье:

 -  Отец - Замышляев Михаил, из Тверской губернии, был сослан на Дальний Восток за революционную деятельность и был причислен к переселенцам.  Дружил он с Александром Борисовым, который был первым мужем моей мамы, нажили они двух детей. Убили его калмыковцы в гражданскую. Мария Тимофеевна, мама, через два года, после долгих уговоров, вышла замуж за Михаила Замышляева, друга Борисова. Время тогда было тревожное. Я родилась 21 февраля 1921 года. И всё до сих пор хорошо помню из детства. Как через речку Тунгуску по заливу к Набережной приплывали пароходы с большими колёсами. Пароходы "Люксембург" и "Брянск" привозили разные товары. А на берегу стоял магазин, и всегда здесь было людно. Вся огородная продукция переселенцев за гроши забиралась на пароход. Большим спросом пользовались сливы жёлтые и капуста. Зато мыла и соли у сельчан было в достатке, а мануфактуру приобретали в своём магазине. Ассортимент был небольшой, самое необходимое для сельчан, полки полупустые, и люди всегда с нетерпением ждали приезжих купцов. Школа в то время находилась на берегу залива. Это было самое первое "заведение", куда приходили не только дети, но и  взрослые. Я была активисткой, вокруг себя сплотила девчонок из шестого класса - Марию Семенчук, Зину Соколовскую, Надю Цыпаеву, Валю Коровкину и других, всего 12 человек, которых вы видите на снимке. Мы устраивали концерты на лесозаводе и на всех праздниках. Пели песни и читали наизусть стихи Пушкина, Лермонтова, басни Крылова. Нас, юных артистов, все принимали с радостью. А потом, когда приехала в 1933 году семья Поплавко, у нас появилась живая музыка, мы их пригласили в свою артбригаду. Играли на гармошке Михаил и Ваня, потом у них появился баян. Семья Наволочкиных выделила под концерты часть усадьбы, это была поляна и деревья. На той поляне сейчас стадион. Мы, школьники, ходили в парк, трудились там всё свободное время. Заводчане сделали скамейки и танцплощадку. Представляете нашу радость! Потом в районе средней школы №2 построили клуб, разбили площадь, сделали рынок, там же была трибуна, где проходили сходы, собрания.

Это было до войны. Помню поджог школы, строили новую школу №2, которой уже 70 лет. Коля Наволочкин после окончания десятого класса немножко работал здесь лаборантом.

Николаевку я люблю, потому что здесь моя жизнь, моя судьба, родились мои дети Витя и Олег. А Ваня надел здесь погоны на всю жизнь.

У нас уже было двое детей, а свидетельства о браке не было. Зарегистрировались мы в 1944 году. Никакой, конечно, свадьбы не было. Семьи наши были бедные. Вот так мы сошлись. Время тогда было неспокойное, Ваня служил на границе, в Бабстово Ленинского района ЕАО. И мы жили с ним. Я занималась огородничеством, растила детей. Богатства особого не было - стёганое одеяло, подушки - это было. Обручальных колец не было, этими атрибутами мы уже обзавелись намного позже. Кончилась Великая Отечественная война, а здесь, на Дальнем Востоке японцы не дают покоя, Ваня снова ушёл на фронт. Победили, привёз он ещё одну Красную Звезду. Парадный костюм был украшен медалями, я его бережно храню…

Валентина Михайловна вспоминает молодые годы:

- Время тогда было непростое, но жили интересно, дружно, дверей не замыкали. Так, для приличия, на ключ закроем, а здесь же, в общем коридоре в карман шинели положим и всё. Как-то раз приехали к нам артисты, это было в Благовещенске. Очень уж нам с Иваном хотелось на выступление сходить, мы сына малого, Олега, еле-еле уложили спать, старший Витя уснул рано. Дверь закрыли, ключ по традиции - в карман, а сами - в клуб. Возвращаемся после представления, открываем комнату, а ребёнка малого нет. Я, конечно, рыдать, причитать, а муж говорит - успокойся, наверное он плакал, и кто-то из соседей его к себе забрал, сейчас найдём. И действительно, заходит соседка и нашего Олежку ведёт за руку.

Офицерская жизнь - сплошные переезды. Лишь в 1953 году перебрались в Хабаровск, добра никакого не было, главное - дети и баян. Две коробки с вещами, пара чемоданов - и можно отправляться в отпуск. Сейчас военным контейнер подавай. Времена меняются.

В Хабаровске Иван Трофимович служил в штабе КДВО, а потом его перевели в Центральный район - военным комиссаром. Работали, детей растили - учили, а годы бежали один за другим. Всякое бывало в жизни. Радость и горе всегда живут рядом. Сколько было радости, когда у Виктора родилась дочка Юля. Конечно, с ней связана вся жизнь бабушки, прелестная девочка - вот фото, я держу её на руках. Семья была хорошая у сына, но в один миг всё оборвалось, вот уже 30 лет, как он ушёл из жизни - ноябрь 1979 года. Горе моё безмерно. Очень трудно хоронить детей. В трудное время со мной был мой любящий муж, от которого мы никогда не слышали ни одного  грубого слова, он никогда не повышал голос, был очень сдержанным, весёлым и спокойным. Все лучшие качества присущи этому человеку. Мы всегда друг другу во всём уступали. А ещё, он не курил, а выпивал чуточку и то по большим праздникам. В этом секрет семейного долголетия - 53 года вместе.

Олежка, младший сын, окончил железнодорожный институт с отличием, работал на кафедре, потом в Магадане, а сейчас уже на пенсии. Тоже меня опекают, ведь папу мы похоронили в январе 1993 года. Трудно, очень трудно было, но Юля, дорогая любимая внученька, постоянно со мной. Нет дня, чтоб она не пришла, не позвонила. Низкий ей поклон!

Свободного времени у Валентины Михайловны сейчас предостаточно, она любит проводить его за книгой. Сейчас читает романы французского писателя Голлана - про королевскую жизнь. На праздники, по традиции, все родные собираются у неё - Новый год, день рождения, Пасха, День Победы… Несомненно, для внутреннего спокойствия пожилым людям очень важны отношения с близкими. Я заметила, что если семья дружная, то и старики там живут долго. В  этом  году Валентина Михайловна отметила 88-й день рождения, но в душе она ощущает себя намного моложе.

- Мне только двенадцать, - серьёзно говорит Валентина Михайловна Поплавко, и с улыбкой добавляет, - до ста не хватает.

2010 год

 

Узница № 1124

 

Десять лет исполнилось Рите, когда началась война. А накануне, в 1940 году, в семье Иониных родилась двойня - на удивление рыженький мальчик и крохотная девочка. Так что Рита, как старшая из детей, стала первой и незаменимой помощницей родителям. Жили они тогда в Смоленске. Отца на фронт не призывали: он, в связи с болезнью, был совершенно не годен к несению военной службы. В городе Александра Ивановича Ионина знали не только как опытного шофёра, но и как отличного портных дел мастера.  Многие щеголяли в одежде, сшитой его поистине золотыми руками.

Смоленск со всех сторон окружён лесами, где с первых же дней оккупации города сформировались партизанские отряды. Люди нуждались в верхней одежде. В перешитых Иванычем, так к нему обращались связники, куртках было тепло, а главное - в них мужчины меньше бросались в глаза. Переправлять в лес готовую одежду приходилось Рите. Девочке со временем стали знакомы каждая лощинка, яма, канава, деревце, кустик, попадавшиеся на её пути. Чтобы переправляемая вещь была менее заметна, её туго скручивали, стягивали бечёвкой и укладывали в сумку. Отец, отправляя дочку в лес, наказывал:

- Рита, спрячь одежду в ямку, которую я тебе показал, да только прикрой, листвой притруси всё получше.

И Рита, худенькая маленькая девочка, шла на задание, стараясь быть никем не замеченной. Назад она возвращалась весёлая, довольная, всегда вприпрыжку. И так было почти каждый день.

…Летом 1943 года к дому на окраине города подъехала машина с эсэсовцами. Сначала забрали Александра Ивановича. Через две недели приехали за остальными.

- "Матка, киндер!", - скомандовал  немец и стал жестикулировать, пытаясь объяснить, что от нас требуется, - вспоминает Маргарита Александровна Ионина. - Мама всё поняла и успела кинуть в мешок кое-что тёплое для детей и себя.

Товарный состав на железнодорожной станции Смоленска загружался рабочей силой для Германии. Брали всех подряд. Со страшным грохотом открывались двери вагонов. А внутри по периметру протянулись нары из не оструганных досок. Грохотали колёса.

- Мы ничего не знали о том, куда нас везут и зачем, - рассказывает моя собеседница. - Состав  сутками шёл без остановок. Помнится, в Белостоке проводили глубокий медицинский осмотр. Немцы боялись инфекции. Потом снова изнурительная дорога без остановок. Лишь где-то на территории Польши состав остановился. Оказалось, что нас доставили в распределительный пункт. До сих пор помню этот, казавшийся бесконечным, сарай без окон и дверей. Измятая солома, крысы, крики умирающих и… яблоку негде упасть от людского столпотворения.

…И снова "товарняк", скрипучие ворота, плач детей. Приехали. Река Рейн. Портовый город Дюссельдорф, концентрационный лагерь. Всем узникам были присвоены свои номера. Номер девочки -  1124. Каждый прожитый день - как пытка. Ранним утром - проверка. Рита, всегда голодная, продрогшая, в лохмотьях выходила из строя и по-немецки выкрикивала: "Айн таузенд, Айн хундерт фир унд цванцинг!". Если не сумел сказать свой номер по-немецки, будет дубинка и крысиный подвал.

- Кормили нас изо дня в день одним и тем же - похлёбка из турнепса, - продолжает Маргарита Александровна. - Работали мы в порту на разгрузке баржи с кирпичом и черепицей по двенадцать-тринадцать часов в сутки. С ладоней у многих не сходили кровавые мозоли. Чтобы хоть как-то защитить руки от повреждений, узники выкраивали из резины, парусины, картона что-то вроде рукавиц. Но и это служило плохой защитой. Обессиленные, мы возвращались в лагерь. Вечерняя перекличка и… спасительный сон. Валившиеся с ног люди засыпали мгновенно. А утром снова перекличка…

… И вот, наконец, долгожданная свобода!. Несколько дней над лагерем с рёвом летали самолёты, неподалёку рвались бомбы и снаряды. Это были американцы. В лагере началось оживление. Люди по цепочке передавали друг другу: "Утром нужно бежать". Сборы были недолги. Покинули ненавистные бараки в считанные минуты. И тут кто-то увидел лошадь, рядом с которой стояла телега. Проходивший мимо мужчина жестами пояснил, что она бесхозная и её можно взять. Две семьи с малолетними детьми разместились в телеге и отправились в путь. Нескоро вернулись домой, хоть и  сильно измученные, но живые. Город встретил их сплошными руинами…

Маргарита Александровна Ионова, бывшая малолетняя узница фашистского концлагеря, после возвращения домой окончила школу и поступила в Костромской пединститут. В 1954 году она приехала в дальневосточную Николаевку и проработала в средней школе №2 более трёх десятков лет. Никто из учеников не знал о её страшном прошлом.

Июль 2005г

 

Ты нужна людям

(в сокращении)

Я всегда с нетерпением жду её телефонного звонка, жду её в гости. Она - такая лёгкая, светлая, лучезарная Надежда Степановна Турчинская. А познакомилась я с ней, будучи на лечении в санатории Хабаровского военного госпиталя. И вот уже восемь лет длится наша дружба, постоянно общаемся, вместе проводим праздники и очень скучаем друг о друге.

Бывает же такое! С доброй улыбкой она всегда рассказывает мне о своей прошлой жизни, и я слушаю её с большим вниманием и интересом.

…Надежда Ивановна окончила факультет иностранных языков Хабаровского педагогического института. По распределению работала учителем английского и немецкого языков в посёлке Хор района имени Лазо. Потом проходила конкурс на должность старшего преподавателя Московского Юридического института. И вот уже сорок четыре года вместе со студентами изучает основы права США, Соединенного Королевства Великобритании, Австрии и Германии. Ещё со студенческих лет она переписывается с немецкими педагогами. Одна из них - Рут Хюнбер давно уже на пенсии, но продолжает писать ей письма, в которых делится своими радостями и горестями. Надежда Степановна платит ей взаимностью.

В далёкие шестидесятые годы ей довелось с группой туристов побывать в Германии в качестве переводчика, где она встретилась со своей подругой. Прошло много лет, а впечатления тех дней свежи в её памяти до сих пор. Рут Хюбнер приезжала в Хабаровск с ответным визитом. Целыми днями они бродили по городу, любуясь памятниками старины и Амуром-батюшкой.

"А в Германии мы побывали во многих городах. Запомнился город Веймар. Осмотрели  дом-музей Шиллера и Гёте, поклонились их праху и вспомнили с благодарностью слова великого гуманиста: "Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идёт на бой…"

С восторгом и какой-то горечью в голосе Надежда Степановна делится со мной своими переживаниями от той поездки. Как-никак, а ведь это те люди, предки которых громили и убивали наших ни в чём не повинных людей… Мемориальный комплекс-музей в Бухенвальде и подлинный крематорий (тогда он ещё стоял в первозданном виде), двухчасовая экскурсия по лабиринтам смерти.

Надо только представить, что чувствовала её коллега Рут! Как неуютно, неловко было ей перед Надеждой Степановной, перед памятью её родных и тысяч её соотечественников. Так и стоят перед глазами витрины с бесценными экспонатами того музея:  тканная из женских волос рогожка, абажур из человеческой кожи и стоптанные крошечные детские башмачки. И до сих пор отдают в её сердце звуки набата: "Люди мира, будьте зорче вдвое. Берегите мир! Берегите Мир!".

И сейчас, через много лет эти воспоминания не покидают её мысли.

У Надежды Степановны Турчинской очень хорошая и нужная профессия - учитель. Из практики школьных дней ей особо запомнился 5 "Д" класс. С непоседами из этого класса она проводила всё свободное от учёбы время. Было всё: новогодние ёлки-карнавалы и вечера с выставками всевозможных поделок и сувениров. Её дети тоже любили иностранный язык и постоянно переписывались с немецкими ребятами. Оформляли альбомы с видами древней и современной Германии, изучали народный быт, и даже исполняли народные прибаутки и частушки. Тут же на школьной сцене - пирамиды из стульев и громкое: "Ki-ke-ri-ki" Бременских музыкантов. Ей так хочется сказать или крикнуть: "Где вы, непоседы? Вас так хочет увидеть ваша учительница!"

Надежда Степановна часто бывает на Родине -  в посёлке Хор, и иногда заходит в свою школу. От старого здания с колодцем во дворе осталась лишь тихая, светлая грусть. Теперь у ребят есть новое просторное здание с большими залами и мастерскими. И всякий раз,  ступая по школьной тропинке, она испытывает необъяснимое чувство, и щемящий сердце холодок пробегает по коже. Когда всё это было? "Это было недавно, это было давно!"

Годы, годы… Как они быстро летят! Повзрослели и её несмышлёныши, а сейчас она посвятила себя взрослым детям - студентам из Академии экономики и права. Очень сожалеет, что в настоящей работе для немецкого языка остаётся всё меньше времени, так как основная часть студентов академии изучает английский язык. И всё же!

Свою большую группу заочников выпустила несколько лет тому назад. И выпускной вечер этой группы Надежда Семёновна вспоминает с особой нежностью и любовью. На вечере рассказывали об истории молодёжного студенческого  движения, о фестивале в Берлине. К празднику разучили немецкие народные песни и танцы, и даже спели нашу русскую "Катюшу" на немецком языке. Было много шуток и веселья. Для юмористических инсценировок сами шили костюмы. Готовили студенты и призы. Пекли пироги.

Приподнятое настроение, чаепитие при свечах и розы среди зимы. А утром явились оттепель и сильный снегопад. Куратор группы, где она работала, пригласила её с ребятами на природу к себе на дачу. У входа висела подкова на счастье, потрескивали в печи дрова и весело мигали озорные  огоньки. Живительное тепло разливалось по всему дому. Звучала немецкая музыка и песни.

Проснулись… Лесная сказка. Всё было, как по заказу. Огромные сугробы с искристым снегом. Нарядный и шумный карнавал под звуки баяна, лыжная прогулка. И большой костёр. И здесь у костра читали Шиллера и Гейне, соревновались в перетягивании каната и фотографировались на память. Такое разве можно забыть? "Где вы, мои дорогие ребята?". Конечно, с некоторыми она общается и делится своими радостями и печалями, при необходимости помогают друг другу.

Ещё хочу сказать, что Надежда Степановна стала добровольным членом Дальневосточной ассоциации артистов цирка. Её президент обратился к ней с просьбой помочь организовать переписку с немецкими коллегами, и предложили перевести в журнал "Каскад" путевые заметки о коллективе оригинального синтез-театра-цирка "Ойун" из Якутии. Журнал является органом ассоциации жонглёров Европы и выходит в Висбадене на немецком и английском языках.

Надежда Степановна честно признаётся, что сначала было боязно браться за такую работу. Коллектив театра широко известен не только в Якутии, но и далеко за её пределами. Но не отказалась.

Надежда Степановна вновь перечитала "Белого шамана" Николая Шундика, вспомнила "Песнь о Гайавити" Генри Лонгфелло, перелистала из своей домашней библиотеки книги о коренных дальневосточниках.

Работа настолько её увлекла, что строки само ложились на бумагу. Как она радовалась, когда получила из Германии журнал с заметкой о наших соотечественниках из Якутии, Национальном театре "Ойун" и письмо от редактора. Потом, в результате дальнейших раздумий, родились стихи. Она подарила их "ойуновцам" и была несказанно рада, что смогла помочь ребятам завязать дружбу с немецкими цирковыми артистами.

Передо мной два письма Надежде Степановне из Якутии, в которых выражено столько признательности, благодарности за поддержку.

Жизнь Надежды Степановны многогранна. Работая в Академии экономии и права на юридическом факультете, она постоянно что-то творит, выдумывает. Я не один раз была у неё на кафедре, где с восхищением рассматривала экспозицию, посвящённую Дню Победы. Сколько собрано экспонатов! В работу включаются с большим интересом и её студенты. И конечно же, её своеобразный музей был высоко оценен в ректорате.

Надежда Степановна очень своеобразный и жизнерадостный человек. К ней тянутся люди, в любом конкурсе она не последняя.

Вполне вероятно, что мои земляки могут спросить у меня с недоумением: "А при чём тут Николаевка, когда она родом из другого, хорского детства?" И будут правы.

Всё дело в том, что Надежда Степановна провела здесь много дней своей юности, будучи ещё студенткой, часто  ездила к нам, навещая своего брата Анатолия. Анатолий Степанович - тот человек, с именем которого связано появление света и тепла в нашем посёлке. Он со своими коллегами возводил фундамент нашей первой ТЭЦ, монтировал оборудование и устанавливал трубы, которые и сейчас можно назвать визитной карточкой посёлка.

Это было в далёкие пятидесятые, вскоре после окончания войны. К сожалению, семья Селивановых задержалась у нас ненадолго. Тепло и свет ждали в Комсомольске, Советской Гавани, Приморье. Но след, который они оставили после себя, до сих пор греет души наших односельчан.

Жена Анатолия Степановича Клавдия Леонтьевна, совсем молодая, тридцатилетняя, одна из немногих заслуженных врачей Дальнего Востока, полная энергии и энтузиазма "ставила на ноги" нашу практическую медицину и занималась научной работой.

Тут же в Николаевке в их семье появился первенец - дочь Ирина, ныне доктор фармацевтических наук, профессор Московской медицинской академии. Изобретённый ею лекарственный препарат помогает больным справиться с тяжёлыми недугами.

Сама Надежда Степановна, работая преподавателем заочного отделения, воспитала не одно поколение наших односельчан Примером тому служит целая плеяда семьи Башкировых.

Сейчас на дневном отделении юридического факультета академии учится выпускница нашей  школы Макарова Ольга. Учиться с интересом и  удовольствием. Слава нашей Николаевки растёт и множится…

 

 

Comments