Фокусник

Солнце сделало полный оборот вокруг земли и в деревне Новожопино  снова наступило утро. Когда вы, господа, будете  пролетать на ероплане над этой деревней, то вы ее, эту деревню, ни за что не узнаете, если вы, конечно,  в ней бывали в те благословенные советские времена, которые давно канули в Лету. Тогда эта деревня называлась простенько и понятно - Новожилино. Сегодня аборигены и соседние поселения прозвали  ее на свой лад, как я уже сказал вначале. 

Деревня Новожилино, испокон веку, стоящая на перекрестке дорог из Европы и Азии в Москву, не раз служила занозой для разбойного татаровья, била пьяные морды польской шляхте, ускоряла шаг бредущим мимо оборванным французикам, да и фашистам хари чистила запросто. Короче, зубная боль была для окаянных иноземных завоевателей, как, впрочем,  и  соседние деревни и хутора. И  вот в эту славную деревеньку Новожилино прибыли и захватили ее без всякого смертного боя и даже просто сопротивления "Новые русские". Позор, конечно. Позор не только для деревеньки, для всей России позор. Чего уж скромничать. Но таковы  реалии, как любят говорить на нашем бездарном и продажном телевидении. С  "Новыми русскими", понятно, прибыли и их… эти самые. Откуда ноги растут. Жопы, если по-научному. Оттого и название. Но, не об этом разговор и вся наша история. Между прочим, очень любопытная и непонятная. Никто до сих пор в ней не разобрался. Надеюсь и  мы в ней ни черта не разберемся. И специальные органы тоже ни черта не разберутся.

Так вот, деревня Новожо… Извините, Новожилино,  в тот день  сверху выглядела удивительно блестящей и замечательно изумрудной. Еще бы, дождик ее прополоскал часок назад. Все огороды аборигенов, деревья и поля вокруг драгоценно мерцали на солнце и тишина вокруг была умиротворенная и сонная, как  в  жаркий полдень в любой деревне на Руси. Улицы были пусты, да и во дворах никого не наблюдалось. Паслись на лугу коровы, бродили овцы, пастушок под березкой слушал плейер, постукивая в такт кроссовкой по земле. И с восторгом смотрел на небо, по которому лениво ползли пушистые облака в виде испанских каравел.

Но замечательное в нашей истории не это. Дело в том, что деревня Новожилино  поражала  невообразимым чудом, явившимся народу в среднерусской полосе.  Такого не могло случиться  ни в советские, ни даже в царские времена. Да, что там! В княжение  московского князя Ивана Калиты такого никто не мог бы позволить. Голову б живо на плаху. Или на кол. Но вот сегодня. Посреди  славянской деревни возвышался высокий, готический  замок. Точно я вам говорю. Чудо,  возведенное грамотными прорабами, или, может быть, перенесенное сюда по частям  из самой Англии или даже Франции. Замок с башнями, остроконечной черепичной крышей, крепостным рвом, крепостными стенами с бойницами, откидным мостом, уложенным булыжниками двором, каменными же подсобными постройками. Не из кирпича, замечу, а из камней гранитных. Даже каменный  колодец красовался посреди двора.  Декоративный, правда. А внутри замка цветной мрамор был использован, привезенный из карьеров Италии и Испании.  На отделку интерьеров залов, спален и гостиных пошли береза карельская, дуб мореный,  редкие черные африканские сорта. Кое-где и слоновая кость засветилась.  И даже саксаул из пустыни Сахара послужил ручками для скамеечек в Зимнем саду. А уж мебель  старинная, веков восемнадцатого и девятнадцатого, за бешенные деньги купленная на аукционах Западной Европы, могла смутить даже историка-декоратора. На персидских коврах висели мечи и щиты тевтонские,  ятаганы турецкие, кинжалы арабские, сабли казацкие, мечи самурайские. Истуканами в темных углах замерли рыцари с секирами. Может, все это даже было и подлинное.

Замок был почти настоящий. А может и настоящий, чем черт не шутит. И вассал в нем, очевидно, сидел королевский, или кремлевский, что один, так называемый, хрен. 

Народ деревенский с  хитрым прищуром смотрел на возведенные постройки, прикидывая в уме, какие же это деньжищи надо украсть. И не мог посчитать, поскольку до миллиарда им не приходилось… Но, при этом, смекалистый деревенский народец подсчитывал и выгоду от такого соседства. Ну, объявились  новые господа, коих они в 17 брали на вилы. Пущай выёживаются.  Хоть под рыцарей, хоть под графьев. Оброк не берут, десятину не требуют, а вот работку подкинули. Даже с паршивого барина можно  клок шерсти состричь. А если учесть, что по всей России шло непревзойденное за всю ее историю государственное воровство и народ страшно бедствовал, особенно в деревнях, то эти "новожопинские" пришельцы,  очень даже были полезны для  деревен-ского общества. И крестьяне, то есть, выражаясь по-господски, смерды, холопы поставляли в замок  живность, птицу, яйцо, молоко и сметанку, масло выделки отменной, овощи, ягоду и фрукты без всяких пакостных добавок. Березовые веники для сауны и березовые полешки для многочисленных каминов. Бабы и девки при господском дворе работали служанками, горничными, работницами кухни. Мужики трудились садовниками, дворниками, конюхами и подсобными рабочими. В общем, замок, выглядевший среди равнины русской, как здоровенное бельмо на глазу, приносил деревне пользу.

Хотя, если честно признаться, на уворованные деньги, которые пошли на замок, можно было запросто отгрохать современную деревню на сто семей со всеми удобствами в доме. Но успокойтесь сразу. Варежку разинули. Щас. Не для вас это, смертных, смердов, то есть.

Готовился праздник. Двадцатипятилетний юбилей свадьбы хозяина Петра Петровича и Марьи Ивановны. Надо же, у хозяев замка русские имена были. Видать когда-то в избе родились, или в хрущевке. А теперь, то ли наследство от лорда английского получили, то ли горшок с золотом на шести сотках   дачки откопали. А иначе, откуда такие деньжищи? Нет, был еще один ответ, но за него запросто могли со двора прогнать. А работы до ближайшего города Ма-асквы было не сыскать, а в самой Ма-аскве и подавно. Оставалось: девкам выходить на трассу к дальнобойщикам, а мужикам на ту же трассу с обрезами. Как-то не хотелось.

- Парашка, Парашка! - кричала барыня на весь замок.

Девка Парашка, по паспорту Елена, в джинсах под красным сарафаном, неслась босиком по мраморным ступеням в гостиную. И тут же  объявилась пред грозные очи барыни. Кивнула, тряхнув пришпиленной косой:

- Слушаю, барыня, Марь Ванна.

- Скажи  Дуньке, что б Епифана мне позвала!

Парашка понеслась в людскую.  Дунька, она же, Светка, лопала, оставшиеся от хозяйского стола круасаны с миндальным кремом.

- Ну чего тебе? - лениво спросила она, вытирая рот салфеткой.

- Беги к Епифану, тьфу, Сереге, скажи, барыня, требуют его к себе.

- И чего ради?

- Поросят и баранчика пора на вертела сажать. Готовить уже надо. К гостям.

- Да он и так знает. Поди, еще вчера об этом говорено было. Ты, Парашка, не суети лишнего   

- Не Парашка я, а Ленка,- обиделась подружка -  И не я суету навожу, а барыня просют.

Светка прыснула, упрятала лицо в фартук. Высунувшись, подмигнула подружке.

- Просют. Научилась уже подмахивать барыне?

- Дурра!

- Согласна. Но не совсем. Что б  я рванула к Сереге. От замка до Сереги  верста набежит. - И выдернула сотик из сарафана. Все дворовые девки, как вы уже поняли,  ходили в красных сарафанах и пристегнутых косах. (Наверное, такие в средневековых замках бегали). Нащелкала номер: - Епифан? Да Епифан ты, Серега, Епифан, не спорь. За такие деньги Епифан. Запрягай свой мопед и к Марье Ивановне на стрелку…  Где ты? В интернете он, блин, сидит. А готовить бо-ольшие шашлыки я буду? Ты ж у нас мастер на это дело. Ну, а если сам знаешь, так мухой к барыне.

Как вы уже догадались, Марья Ивановна, на барский, помещичий уклад называла свою дворню старорусскими именами, хотя сама  была новорусской. Сообщим вам по секрету, что не нравилось ей ее отчество. Какое-то деревенское, что ли. Простонародное. А насчет того, что царей Иванов и цариц Иоановных у нас предосточно было в истории российской, ей было невдомек. Она в школе историю как-то не очень...

Суета  и хлопоты в замке начались еще с раннего утра. В этот день в замок требовалось гораздо больше яиц, помидоров, огурцов, укропа, хрена, всякой ягоды, сметаны, молока. А к ним кур, гусей, говядины и свинины. А уж карасей, налимчиков и сазанчиков из здешней  речки без всякой нефти и фенола,  - это обязательно и непременно. Пяток холопов из местных мужиков взяли дополнительно на всякие  хлопоты. Они на подъезде к откидному мосту, двадцать пластмассовых кадок с тропическими пальмами высотой  по пять метров в землю вкопали. Будто они здесь так и выросли. Хотели еще парочку мартышек и попугаев на них посадить, но не успевали в город за ними съездить.  Крепостные ворота из двухсотлетнего дуба наждачной бумагой чистили, бронзовые кольца и бронзовые морды львов натирали специальным порошком, что б блестели на солнце. Ну и так далее. А из Москвы выписали лакеев во внутренние покои  в ливреях позолоченных,  поставили их истуканами у каждых дверей и пригрозили, что бы даже перемигиваться не смели, сволочи. Из серьезного ресторана официантов заказали мужского пола. А то! Чай, не лыком, господа шиты.

Все было рассчитано на то, чтобы удивить, поразить и порадовать дорогих гостей, но одновременно, и силу свою показать, возможности и состояние. Что б гонору кое у кого поубавилось. Ну, это дворцовые интриги, и нам их не понять.

За каменной загородкой, во внутреннем дворе замка, мужики разложили костры, поставили треноги, (уху непременно на кострах готовили, чтобы с угольками в бульоне) укрепили рогатины под вертела. Во дворе расставили  длинные столы, на которых бабы разложили всякое мясо, овощи, фрукты. Занимались разделкой и нарезкой. Заготовки в баках и кастрюлях отправляли на кухню. В огромной кухне грелись печи и котлы, над ними колдовал шеф-повар мусье Жан-Поль Мурло, выписанный из самого городу Парижу. При нем поваренков с пяток и девок на подхвате столько же трудились.

Тарарам на весь замок. В залах, спальнях, гостиных дворовые девки порядок наводили. Люстры протирали и зеркала, паркеты и подоконники, стекла в  стрельчатых, пластиковых  рамах. Надраивали до блеска напольные вазы древних  египтян, древних китайцев и таких же древних греков, в одну из которых сам Сократ семечки лузгал. О чем имелась достоверная бумага с печатью. Протирали девки оливковым маслом и сабли турецкие,  мечи самурайские, доспехи сарацинские. Смазывали натуральные чучела тевтонских рыцарей, которым в веке тринадцатом,  кажется, или в четырнадцатом, а скорее всего в том и другом, местные деревенские хулиганы насовали от души по забралам.

В гостиной, на софе, устеленной белоснежной, непонятно какого зверя, покрывалой, сидела хозяйка замка, Марья Ивановна. (Помните, отчество ей очень не нравится?)

- С этими свиньями так и надо,- повествовала Марья Ивановна своей подруге Софье Ильиничне, прикатившей к ней раньше всех из Москвы. - Жаль розги отменили. Бестолковые, я тебе скажу холопы. По сто раз одно и то же надо сказать, что бы они сделали. А если не уследишь, так тащат все подряд. Я управляющего замком недавно взяла, бывшего полковника, ужас как крутого. Три штуки баксов положила ему. Так и он не уследил. Представляешь? Позавчера с "Мерседеса" сняли зеркала. Ты мне скажи, Софья,  зачем  им зеркала от "Мерса" в гребаной  деревне?

- Смотреться, когда  губы красят помадой от Шанель,- ответила подруга и захихикала. Ее грудь запрыгала как две толстые французские лягушки.  А между ними золотой солидный крест, граммов этак… Не скажем.   

- Ты расскажи, как там твой Виталька? Он что,  позже подъедет?

- Должен, вообще-то. В фирме засел, как в крепости. Что-то крутит там. Он  талантливый на счет дебита с кредитом. Вот только пьет, собака. И днями и ночами. Думаю, ночами не в фирме. Лысиной людей слепит, а туда же.

- Ах, Софочка, они все такие. Ты думаешь мой Петр от моей мягкой задницы в восторге? Конечно, у него есть молодая и упругая, может, и не одна. Но делаю вид. У них же, знаешь, сегодня в моде длинноногую соплячку в жены брать. У них ноги, ноги, ноги, а потом сразу - хлоп! И жопа вместо головы. Так я остерегаюсь.

- Тьфу-тьфу, - сплюнула подружка. -  Кого ждешь на юбилей, Машенька?

- Да все те же, знаешь сама. И Белковские, и Серовы, и Маринины, и Сердюковы, Шетинины, Клюквины и Вениковы.  Ну и другие известные светские люди. В общем,  все как у мадам Шерер.

- Это кто еще? Что-то не знакомая мне. Из какой тусовки?

- Тебе бы, Софочка, чего-нибудь из классики почитать. Все равно дома сидишь. Светский салон мадам Шерер - это из "Война и мир" Льва Толстого.

- Не, меня от него пучит.

- Это у вас фамильное, - серьезно заметила старшая по статусу подруга и воскликнула: - Но, главное, будет Владислав Сергеевич Гадин.

- Да ты, что?!  Сам?

- А то! Он с Петром задружил. У них там проект новый очень даже серьезный наметился. Госзаказ на парочку миллиардов.

- Рублями?!

- Обижаешь.

- Господи,- поджала губы Софья Ильинишна. - Везет же тебе, Машенька.

- Звезды так сложились, - поджала губы и Марья Ивановна. Но сердито. Не понравилась ей злая зависть подруги. - Талантливый у меня Петя. Умеет с людьми ладить, вот и результат.

"Ну да, у партийной кассы вначале сидел. Потом приватизацией госсобственности распоряжался. Вот и талантлив оказался, приобрести за копейки миллионные заводики." - недобро подумала Софья Ильинишна, но с улыбкой вздохнула:

- Да, это не мой Виталька.

- Так он подъедет или нет?

- Обязательно. Я ему, козлу, сейчас позвоню, скажу, что  Владислав Сергеевич будет. Он живо прискочит.

- Парашка! - опять вскричала Марья Ивановна так, что Софья Ильинишна  чуть не выпрыгнула из кресла. - Где тебя черти носят?

Ленка тут же нарисовалась в дверях.

- Тута я, Марь Ванна.

- Передала Дуньке на счет Епифана?

- Доложила, Марь Ванна. - И перебрала босыми ногами. Дворовым девкам  летом полагалось по замку босиком бегать.- Доложила, и она тотчас спроворилась к Епифану.

- Спроворилась. Ты где училась? В Кембридже, верно?

- Ась? - приложила ладонь к уху Ленка, она же Парашка.

- Беги теперь к Сидорычу, пусть с кустов розы нарежет. А ты их в вазы разложи по всему  замку.

Парашка тут же исчезла. Сбегая по скользкому мрамору ступеней, весело бормотала: "Ни в Сорбонне, ни в Кэмбридже мы не обучались. Деньгов не хватило. Да и в Итоне с Оксвордом  как-то не спроворились, однако".

 

- Надо же дурра какая, - откинулась на спинку и вытащила из пачки сигаретку Марья Ивановна. - Она про Кембридж видно никогда не слыхала. Свиньи эти русские. Свиньи бестолковые и тупые.

- Так, Марьюшка, ты же тоже русская,- осторожно заметила Софья.

- Э, не скажи. Я русская. Но я другая русская. Я новая русская. Новейшая. Другого качества, Софья. Другого. Нового качества. Из новых дворян.

- А Кембридж, это где?

- В Америке, вроде.

- Я так и думала. А кто-нибудь будет из артистов, Машенька?

- А как же. Сама Бридж Гранд будет. Из Америки.

- Да ты что!? -  ахнула Софья. - И сколько запросила?

- Двести тысяч. Баксов. За два часа.

- Вот сука.

- Но какая! Хотела я еще Машку пригласить, но  Надежда  сказала, что она своими губищами весь аппетит у гостей испортит.

- Это точно. Ужас какой-то ее нынешняя… как бы сказать… внешность. А этого… Тимати, не думала? Модный говорят.

- Да ну. Реп. Это для черных, а мы  белые. Реп поет тот, у кого голоса нет, интеллекту - ноль, вот и бормочет про то, как он под стол ходил, лизался с девочкой в подъезде и бегал в уборную. Это  не для нас, великосветского общества. Нам  Бридж подавай или Хъюстон. Да, еще будет скрипичный квартет. Лауреат всяких международных конкурсов. Моцарта будут играть и … этого… Вивальди. Да его, что-то про природу. Осень там и зима. Владислав Сергеевич, говорят, любит.

В дверь постучали. Вошел крепкий седой, с военной выправкой, мужчина.

- Марья Ивановна, подвезли спиртные напитки, соки, фрукты и морские деликатесы. Куда прикажите?- почти по-военному доложил он.

- Господин управляющий, - томно сказала барыня.- Вина и соки с Шампанским в холодильники, остальные напитки на кухню. Морепродукты и фрукты тоже на кухню. Что ж, вы, сударь, сами не сообразите.

- Виноват, - склонил голову мужчина и, пятясь, вышел из комнаты.

- Видишь, какие тупые, Софочка. Попробуй с ними управься. Холопы,- пожаловалась Мария Ивановна.- Да, чуть не забыла сказать. Пригласила я еще и  фокусника.

- Фокусника? Как это?

- Знаешь, позвонил мужчина и очень убедительно предложил свое шоу. Ну, я и согласилась для экзотики.

- А вдруг шарлатан или мошенник какой?

- А мне кто нужен? Именно такой и нужен. Шарлатан. А не отработает обещанное, в шею, в шею. Еще и собак натравлю, - со смаком сказала Мария Ивановна.

- Так уж и собак,- засомневалась подруга.

- А то. Видела, какие зверюги двор охраняют.

Подруги с удовольствием рассмеялись.

- Твой замок, Марьюшка, и эти, как их, спецназовцы не возьмут.

- Правильно,- согласилась хозяйка. - Кто же им позволит? На то разрешение самого президента должно быть. - И прищурилась довольно.  - Я не сказала тебе сразу. - Поправила на волосах голубой бант. И с замиранием сказала: - Прислал. Вот. - И бережно сняла с каминной полки конверт. - Поздравление. 

- Не может быть, Марьюшка! Да не может быть. - И завизжала от восторга.- От президента. Марьюшка. Это вам за  служение государю.

- За преданное служение, - поправила подругу Марья Ивановна.- А ты думаешь, зря, что ли к нам Владислав Сергеевич пожалует.

На кухне дым коромыслом. Кувыркались в котлах красным колейдоскопом креветки и омары. Булькали мидии и гребешки, соседствуя с кальмарами и осьминогами. Румянились в духовках фазаны и перепела, млели такие мясные фантазии, что вам лучше и не знать. Горы овощных нарезок и фруктовых акварелей завалили столы. Повара, поварята, служки и девки на подхвате кружились по огромной кухне как парад планет. И запах… Запах был… Лучше и не родится, если не попробовать хоть одно из готовящихся здесь  блюд.

А во дворе в специальном заказнике, огороженном метровой, гранитной стенкой уже золотились шашлыки на метровых шампурах, а на двух вертелах золотились поросята и баранчик, щедро посыпаемые кавказскими специями и поливаемые таинственными, тибетскими, говорят, соусами.

В распахнутые ворота, мягко шурша колесами по опущенному мосту, стали прибывать гости на  "Мерседесах", БМВ, "Тойотах",  и других заморских чудищах.

Из них выходили элегантные господа под руку с "новогодними елками" и, задрав носы, чопорно шествовали по раскинутой ковровой дорожке к высоким островерхим дверям, где у входа стоял дворецкий в ливрее англицкой,   с выражением лица  подобострастного и зычно кричал в темный проем:

- Господин и госпожа Смирновы прибыли!

Марья Ивановна, на верху мраморной лестницы, в белом атласе до полу, сверкая бриллиантами, стояла от мужа по левую руку. Муж Петр Петрович смотрел величественно и благосклонно. Ну,  так, с его деньгами. Вы бы и не так еще вывернулись. Зато супруга улыбку таила самую светскую и одаривала ею вновь прибывших до ломоты в челюстях. Даже где-то и страдала. Как, наверное, страдала Маргарита на балу у Сатаны. И комментировала  вновь входящих своей подружке Софье, стоявшей незаметно рядышком:

- Этот поднялся в строительном министерстве. "Откатов" берет, всего  5 процентов от сметной стоимости.

- По-божески,- заметила Софья.

- Ну, так.

- Супруги Мелковские! - прокричал дворецкий.

- А эти недвижимость по столице крутят. Маненько. Семен Борисович заведует лакомым отделом, - шепнула Марья Ивановна.- Годовой доход по прикидке моего доверенного лица,  миллионов около тридцати в год имеет. Капустой, разумеется.

- Вот это у тебя и гости,- млела Софья.

- Да мы сами-то покруче будем,- пожала плечами Марья Ивановна.

- Очень приятно. Рады вас в гости, - жал руки гостям хозяин замка Петр Петрович, который, кстати, похож был на Петра 1. Нет, правда, похож. Глаза навыкате, две сажени росту. Усики под крупным носом. И фрак сидел на нем, как мундир Преображенского  полка. - Завтра в десять, как договаривались у меня в кабинете, - бросил он в жадные уши очередного прибывшего гостя.

Тут Марья Ивановна встрепенулась. По мраморной лестнице поднимался сам Владислав Сергеевич, советник президента по некоторым вопросам.

 - Как мы рады вам, дорогой Владислав Сергеевич. В нашей глуши явились, как светоч, этот самый. Да-с. Очень рады-с, - вдруг повыскакивало из нее. И сама не поняла как. Но тут кашу маслом, как говориться, не испортишь.

Седовласый мужчина, мачо за пятьдесят, сделал незаметный герцогский наклон головы, который мог определить только морской прибор секстант, и улыбку выпустил.

- Марья Ивановна, все также молодеете. Вас видеть просто одно удовольствие. Ах, а как вы, де пре ву, ленту повязали на ваши прекрас-ные волосы. Ангел право. А я вот со своим ангелом, -продолжил он. - Представляю вам мою племянницу, Верочку. - И тут же из-за советника вынесло волной счастья и удачи, девушку золотистую. Все ноги, ноги, ноги, прямо башня эта самая. Как ее… Эйфелева, кажется. И головка сверху. Да, правда, головка сразу, остального и не было. Клянусь мамой.

(Конечно, племянница,-  согласилась Марья Ивановна.- А кто ж усомнится? Да ни одна собака не усомнится.)

- Петр Петрович, - повернул голову к хозяину дорогой гость. - Поздравляю, поздравляю. И желаю  еще столько же лет счастья.- И тут же понял, что ерунду  сморозил. Это еще четвертак со старой, оплывшей супругой маяться. И незаметно подмигнул компаньону. - Петрович, а ля, виста.

Хозяин довольно расплылся в улыбке:

- Владислав Сергеевич, мы это обязательно обсудим. Прошу вас через часок в библиотеку. Дворецкий проводит.

Владислав Сергеевич понятно прикрыл глаза и отправился в залу, придерживая за хрупкий локоток "племянницу".

- Граф и графиня Муравьевы! - жутко провозгласил дворецкий. Все пригнулись от страха, что потолок  вдруг обрушится.

По лестнице поднималась пожилая пара, а по бокам, как положено, (мы это упустили по рассеянности  своей), перила витые под золото текли. Одежда графов и драгоценности, нацепленные и навешенные на них, просто  ослепляли. Не вру, правда, ослепляли. А больше ничего не ослепляло. Ни сухой, надменный взгляд, ни ужатые  презрительно губы, ни курносые толстые физиономии.  Правда, поднимаясь по мрамор-ным ступеням, осознали вдруг сиятельства, что холопы во дворе оста-лись, а тут крутые господа их встречают. И придворно засияли рожами.

- Неужто графы настоящие?- поразилась Софья Ильинична.

- Фамилия у них и правда графская, - нахмурилась Марья Ивановна.- А вот насчет титула берут сомненья. Но поскольку у Захара Евстигнеевича   ни одна  сотня миллионов в кармане, то сомневаться очень даже не рекомендуется. Опасно для здоровья. А сидит он во главе некоторого благотворительного фонда, который проводит некоторые зарубежные траншы, откуда-то и куда-то. Но каков Захар с виду, а? Граф,  да и только. Недаром его имиджмейкер из Франции дрессирует. А вот его Надежда просто жопа. Толстая жопа.

Софья Ильинична захихикала в платочек. И скосила взгляд на монументальный зад подруги.

 - Я тебе говорила, Софьюшка, что я фокусника пригласила? Да? Или факира. Не важно. Так вот что я тебе скажу. Никакой фокусник не сравниться ни  с одним из моих гостей. Ой, вот приехали Степан Васильевич с супругой. Он заведует в мэрии... ну, не важно. Так вот он по статусу о рангах - статский советник. Ах, о чем я тебе. Ты же не поймешь. Так вот, он … - И Марья Ивановна склонилась к уху подружки. У Софьи глаза стали совсем круглые, как надувные шарики.

Гости все прибывали. Некоторые и с мигалками на машинах. Прибыла и американская дива Бридж с личным врачом от мигрени. В микроавтобусе прикатил международный квартет лауреатов: две женщины, надо признаться и вопреки расхожему мнению о скрипачках, вида были приятного и сексуального. А два облысевших мужчины во фраках,  были просто веселые. Они, завернув фрачные фалды,   шустро выгрузились с инструментами из автобуса и тотчас потребовали распорядителя. Незатейливо попросили по фужеру мартини дамам, и вискасику по сто мужскому полу.  И на счет оплаты тут же серьезно поинтересовались.

Наконец последний гость прибыл, непутевый муж Софьи Ильиничны. Вывалился на булыжный двор и так удачно, что прямо на курицу. И  тут же ловко отправил  ее пинком по орбите дальше. Несшаяся следом за курицей Акулина, она же Кристина, тут же схлопотала от господина в смокинге  звонкий шлепок по заду. От чего оба, вы можете не поверить,  остались довольны. Господин  барским движением отпустил водителя с машиной и  двинул к дверям. Дворецкий опасливо посторонился.

А гость  заорал на весь замок:

- И где моя любимая Софочка?!

- Виталька приехал,- поморщилась Софья Петровна.- Говорила же ему, что будет сам Владислав Сергеевич. Нажрался, все-таки.

С приездом последнего гостя, грянул оркестр и пир начался.

 Бывший полковник очень серьезных служб в бывшем союзе, стоял на границе кухни и зала, регулируя движение слуг, лакеев и официантов с подносами, блюдами, бутылками, мрачно смотрел на распоясавшихся гостей и почему-то жалел, что у него нет с собой автомата. Странный какой-то человек, согласитесь.

Из стрельчатых окон, застекленных на манер католических храмов цветными стеклами,  вырвалась музыка. Пение американской звезды скрасило скучный досуг мужиков из охраны. Да и  деревенские парни с девчатами, собравшиеся у глубокого крепостного рва и распалившие костер, ничего не имели против старушки Бридж. 

Столы были накрыты на сорок персон. Сорок серебряных приборов украшали столы.  Суетились официанты, расставляя на столах бутылки  Рейнского, Цимлянского и Бургундского вин, перед тем обмахивая с них салфетками паутину. Лед в бочонках уминало тяжелое французское Шампанское. Графины  с водками и коньяками, как игрушечные хрустальные замки, украшали длинный стол. В   фарфоровых судках мерцала красная и черная икра. Да вас этим не поразить. А вот лангусты и кукумария, омары и креветки, мидии и гребешки, те могли достойно насытить любого гурмана. А пельмешки сибирские в горшочках не хотите? А овечьи, зажаренные на живом огне, ластики, тающие во рту, а свиные перламутровые окорока, а мелкие копченые нарезки из говядины. Сазаны в малиновом сиропе. Уха, оскаленная налимом, в раскаленном золотистом бульоне. А всякие фрукты, шоколады,  мороженные-пироженные. Да всего не перечислить.

Пиршество разгулялось во всю ивановскую, хоть и в нерусском замке.

Лишняя прислуга отбыла на микроавтобусе в город. Дворовая челядь и, приглашенные на помощь по случаю праздника мужики, дружной гурьбой отправились  в деревню. Четыре охранника, закрыв ворота, прогуливались по каменному двору, вежливо обсуждая господский сабантуй.

Во дворе остались несколько машин ценой в цифрах очень скромной по сравнению с космическими расстояниями. Остальные машины ушли в город до вызова хозяев, а часть разъехалась по деревне. Собственно, дворовые бабы и мужики шоферню и разобрали на постой. 

Желательно было бы нам узнать, каким это образом возник на рассейской землице заморский замок? И откуда вдруг вылупились  эти богатые новорусские дворяне? Из какого яйца?  Не Фаберже ведь. Раньше, как известно из истории, цари российские даровали дворянское звание за великие заслуги перед отечеством. Например, за взятие на шпагу вражеской крепости. А  ныне за что даруют дворянство? Оказалось, власть  жалует своих слуг дворянством, а также земельными наделами, нефтяными скважинами, заводиками и комбинатами за  особенный талант - за талант угодить ей, власти. Просто угодить… Чем?  Языком, конечно.

 Его не зафиксировала  ни одна видеокамера. Как он подъехал, на чем. Как вообще подошел. Но во втором часу ночи вдруг объявился у ворот мужчина в  черном длинном плаще, на голове черная же шляпа, на глазах черная, в пол-лица  маска. В руке  старинный кожаный докторский саквояж. Клоун какой-то, определила охрана. Но тут без всякого почтения  этот клоун повернулся спиной к воротам и стал  бить по воротам копытом сорок пятого размера. 

Охрана зевнула, поправила дубинки и ласково поинтересовалась:

- Чего стучишь,  козел? Чего надо?

Странный пришелец, предъявил охранникам визитку. Там значилось: "Джузеппе Иванов, фокусник".

- Приглашен  к вам, козлы. Поинтересуйтесь у хозяйки, -  охотно пояснил он.

Охрана, понятно,  возмутилась такой наглостью, но звякнула хозяйке и та скомандовала:

- Пропустить.

Охранники раскланялись и махнули ручкой в сторону дверей замка.

- Проходи, фокусник. Но если не угодишь барыне, тут мы на тебе и отыграемся.

- Флаг вам...- И мужчина в черном плаще, застегнутом на воротнике какой-то яркой, может даже алмазной брошью, быстро пошел в замок.

- Придурок, - бросил ему вслед охранник Клюквин Миша.

Фокусник, не оборачиваясь,  сделал отмашку левой рукой и охран-ник, надо же, как-то быстро присел и рванул в каменную уборную для холопов, но явно не успевал до ужасно желаемого отверстия в полу.

- Ой, вот он, смотри какой,- воскликнула Софья Ильинична, указывая на вошедшего  высокого мужчину в черном плаще, в черной же шляпе и маске на глазах.

- Да вижу. - Марья Ивановна поманила фокусника пальчиком.- Подойди-ка, любезнейший.

Мужчина внимательно оглядел изрядно выпившую компанию за длиннейшим столом в огромном тронном зале. Да, именно тронном. Хозяева сидели на стульях с высокими резными спинками, очень схожими с царскими.  Медленно подошел к хозяйке. Поклонился. Хотя шляпу не снял.

Гости перестали кушать салаты, опорожнять рюмки, лапать  под столом соседские ножки. Отложили в сторону смачные куски мяса, кто-то даже уронил омара на пол. Приготовились к развлечению.

- Ты мне вот что, то ли Бэтмен, то ли Зорро. Кина насмотрелся, что ли? Вырядился, - строго сказала хозяйка замка.- Тебя как зовут?

- Так, сами сказали. То ли Бэтмен, то ли Зорро. Согласен  с вами я, сударыня, - бархатным голосом ответил пришелец.

- Ты… это… Без загадок.- Марья Ивановна повернулась к мужу, требуя от него приказания скомороху. 

Хозяин, занятый в уме  подсчетом восьмизначных цифр навара от сделки, намечавшейся с Владиславом Сергеевичем, встряхнулся и чтобы не разводить бодягу, на которую его глупая женушка была такая мастерица, повелел:

- Фокусы  покажи. Только без этих…  Для лохов, которые. Настоящие покажи, за которые я тебе хорошие бабки отвалю. А если разочаруешь, велю лакеям пинками гнать из замка. Сможешь?     

Фокусник еще раз поклонился.

- Чего изволите, господин?

- Удиви! - рявкнул хозяин. - И что б всем понравилось.

- Слушаюсь и повинуюсь, -  приложил руку к груди, опять же в черных перчатках, фокусник.

- Я ж тебе говорила, эти холопы, бестолковые совсем, - обернулась Марья Ивановна к подружке. И ближе склонившись, шепнула: - Кстати, очень завлекательный мужчина. Моему бы Петьке его фигуру. А голос, обратила внимание. Да ну!

- Поразительная ты женщина, - льстиво сказала Софья, добившаяся за сегодняшний вечер кредита для своего Виталика, который давно уже спал в банкетной, упившись до соплей дорогущим коньяком.

- Господа! - негромко, но всем слышно в огромном, гулком зале сказал фокусник. Висевшая на высоте десяти метров великолепная хрустальная люстра  засеребрилась тонким звоном. - Я   счастлив, что приглашен  на ваше собрание. Простой смертный к вам ни за что бы не попал. Ни за что. Ведь вы элита общества. Каста неприкасаемая. Великое чиновничество. Поклон вам, непобедимое в веках сословие.- Черная шляпа сделала легкий, изящный  поклон. И продолжила:

 - Польщен встречей с вами, Владислав Сергеевич, блестящим мастером абордажно-финансовых операций. Поверьте мне, капитан Флинт чертыхается в аду. Вам, граф Владимир Михайлович, я также низко кланяюсь за ваше искусство, нарушая все законы физики,  двигать прожекты от себя к самому себе. Петр Петрович, такого хозяина заводов и пароходов как вы, даже легендарный Демидов не потянул бы. Не буду дальше перечислять достоинства многих достойных здесь господ. Отдаю должное тому, как ловко вы делите казну. Даже Александр Данилович Меньшиков поостерегся бы на вашем месте.  Более того, постыдился б. Но не вы.

- Чего это он там мелет? Какой Меньшиков? Артист, что ли? Так мы не вызывали. У нас юбилей,  - пьяно обернулся Петр Петрович к  Марье Ивановне. - Про нас речь толкать надо.

- Да ты слушай, - ткнула его жена. - Он хвалил всех. Рюмку не трогай пока, налился уже. И когда успел.

Пьяные гости хлопали в ладоши, топали по мраморному полу, поднимая пыль,  законно требовали зрелищ:

- Фокусы давай!

- Не тяни резину!

- Даешь, премьеру с выкрутасом!

К ногам черного человека полетели купюры русского и заморского производства.

Фокусник поднял руку и весь тронный зал замер. Владислав Сергеевич в непонятном состоянии промокал салфеткой губы, Петр Петрович чего-то шарил по карманам, а граф Владимир Михайлович Муравьев заерзал на стуле, вспомнив про свой геморрой.

- Что-то сейчас будет, Софьюшка, - прошептала Марья Ивановна, и поправила голубую ленту.- Он что-то сейчас сотворит, ей богу. Ах, какой мужчина!

Фокусник взмахнул руками,  полы его плаща вдруг взвились к самому потолку  и обрушились на гостей, накрыв их с головой. И такое непонятное случилась со всеми господами, такое необыкновенное их превращение, что никаким опытным следователям не расследовать, никакой прокуратуре не разобраться, никаким экстрасенсам не разгадать, никакому  царю Соломону с такой задачкой не справиться. 

Даже пораженное время на какое-то время остановилось.

После этого фокусник спокойно вышел из тронного зала, спустился по мраморной лестнице, зевая, прошел мимо настороженных охранников, вышел за ворота крепостной стены, прошагал по откидному мосту и … исчез. Правда, исчез. Просто пропал и все тут.

А что случилось в нашей изумрудной деревне на следующий день? Кстати, ночью опять прошел дождик. Деревня была опрокинута в удивление. По деревне неприкаянно бродили незнакомые упитанные свиньи и кабанчики. Ровным счетом сорок штук. И, что удивительно, свиньи были частично наряжены в тряпки  от  Версачи, Мардучи, Армани и Гваниди. И от чего еще можно было охренеть, так это от того, что на них висели драгоценные украшения. Не поверите:  медальоны золотые, колье в изумрудах и рубинах, в ушах сережки с бриллиантами.  А кабанчики  фланировали по полю в белоснежных манишках и галстуках. На лапах болтались золотые часы "Сейко" и "Ролекс".

Манька, Дунька,  Парашка,  Епифан с Елизаром, (по паспорту иначе), а с ними  еще с десяток крестьян, вдаваться в подробности появления свиней в деревне не стали, живенько  отловили их, загнали  в свои дворы, надежно спрятали,  и поклялись друг другу, что не было никаких свиней и, тем более, что не было на этих  свиньях чего-то там навешено и нацеплено.

"Вот те крест, не было!" - обмахнула себя платочком Парашка. И еще полдня  аборигены  удивлялись происшедшему событию:

-  Пуркуа? Нет, правда, Вань, пуркуа?

И решил народ логическим, крестьянским умом так. Накушались господа до свинского состояния и разыграли комедию со свиньями, заказав их в соседнем свинокомплексе. Устроили себе веселую ассамблею. А что бы не устроить,  ежели им ворованные миллиарды ляжки жгут? Зато им, простым людям,  достаток от их баловства вышел. 

Прибывшие в деревню спецслужбы, никаких следов убиения или кражи хозяев и гостей замка не обнаружили. Следов веселья и отпечат-ков пальцев - навалом. А больше ничего. И прислуга ничего вразумит-ельного не могла сказать. Только и твердила: "Были господа, были, а потом вдруг в зале объявились свиньи и такой визг поднялся, что уши отскакивали. И у нас, да, отскакивали.  Ничего больше не видели".

Точно выяснили вот что: в двадцать два ноль-ноль из замка отбыла американская дива со своим врачом. Вдрызг пьяным, между прочим.  В двенадцать деревенские свалили. За ними в час ночи умыкнули из замка веселые гении международного струнного оркестра. Приглашенные официанты на своем автобусе укатили в час двадцать ночи. Осталась только дворцовая прислуга и все. Ну, и гости, черт бы их побрал! А, может, и правда черт их… Потому что где-то между четырьмя и пятью часами ночи все гости и хозяева  замка пропали.

На вопросы следователей и других  крутых мордоворотов, вся деревня пела о том, что они, дескать, ушли из замка по приказу барыни и после нигде и никак. Вот и водилы господских тачек могут подтвердить. И чего их тревожат, всякие муда... граждане полицейские. Ой, не бейте. А чо, они, эти муда... господа, нас и не звали за стол. Отпустили по домам.  Даже и не угостили, своло… Ой!

Охрана, стуча себя в грудь, и странно мигая и дергая плечами, рассказывала, что уже под утро из замка выскочило целое стадо свиней и понеслось через мост в поле. То есть в  деревню. Чуть  с ног их не сбили, суки такие.

- Я тебе сейчас дам, суки. Говори, что было и без херни всякой?

- Мы и глазом не успели, а они уже там.

- Гости, гости из замка куда делись?

- А хрен их знает. Ни один не выходил. До этого на балконах и башнях курили, по стене гуляли, обжимались, а потом пропали, мать их…

- Куда они делись? Куда вышли?

- Не было их! Непонятно вообще.

- Чего не понятно? - строго спрашивали   серьезные люди.- Что было не так?

- Да был один придурок. Но он еще раньше ушел.

- Кто?

- Фокусник, мать его, сволочь.

- Почему сволочь?

- Не знаем. Наглый какой-то. И непонятный, гад.

- И все?

- Нет. Вон Клюквин Мишка в штаны навалил от его взгляда.

- Мудаки.

- Дак...

Еще дольше искали нового управляющего, бывшего полковника из очень серьезного ведомства. Но тот  как в воду канул.

Чего только полицейские чины ни делали, как только ни пытали аборигенов, слуг и охрану - ничего не добились вразумительного. Странное и какое-то непонятное событие произошло. Может, и преступное. Вообще, черт знает какое событие. Никаких зацепок. Мистика какая-то. Пропали граждане. И, что подозрительно, пропали очень серьезные и влиятельные граждане, которые так просто не могли пропасть.  Права такого не имели. За ними громадные суммы в валюте числились. И многое на них было закручено из интересов администрации…

Появилась, правда,  одна версия: рванули  за границу. На Мальдивы, Гавайи, Майями. Может даже в Полинезию. Продолжить гулянку. Чего пьяному русскому не взбредет в голову? Но нигде такие лица, да еще в таком количестве, на таможне не проходили. Так куда они подевались, черт возьми?

Наконец, с визгом и воем уехало все полицейское и другое начальство, нахлынувшее в деревню Новожопино. Целый кортеж. Пыль подняли, сволочи, - общественное стадо такой пыли не оставляло. Угнали  и красивые, заморские  тачки, стоявшие во дворе замка. Куда - не ясно. Мужики бы их приспособили гораздо удачней. И сам замок, вот странно,  опечатали, какая жалость.

 

Пастушок вставил в плейер новый диск и улыбнулся в небо.

А деревня осталась жить дальше. Когда-то с такой же прытью покидала деревню монгольская конница, драпали рыцари немецкие, теряя шпоры и латы, фашисты старались побыстрее проехать ее на своих мотоциклетах, потому как такое могло прилететь из-за угла... Очередные супостаты умчались. Бабы сплюнули им вслед, и пошли по домам мужиков да ребятишек кормить.

Чему больше всего деревня  завидовала, так семье Пироговых. Досталось  им от  свиньи с голубой лентой такое ожерелье, что на вырученные от него деньги, они пасеку на сорок ульев у Михеича купили. Вместе с хутором. А Акулина, - она же Кристина, и Парашка, - она же Ленка, на  браслеты, снятые с кабанчиков, не поверите,   замуж выскочили. Женихов объявилось - не сосчитать, право. Как в Китае. Да и остальной народ тоже себе приобретения для хозяйства сделал. (Не будем уточнять какие, чтобы не информировать органы.) Вот какая польза от этого фокусника народу деревни Новожо…, извините, уже Новожилино, вышла.  А вы говорите, павлины? Хех!

А вскоре пронесся слух, что новый хозяин  объявился. И вот-вот прибудет.  И уже передал через нового управляющего, чтоб челядь  была на месте. И подробности о вкусах барина  стали известны. Любит мяско, зажаренное на живом огне, картошечку с грибами в горшочках, борщ украинский с мозговой косточкой, и девок белобрысых. Вот такой оригинал.

Акулина, Дунька, Парашка и даже Епифан (по паспорту все совсем иначе), тут же собрались на новую работу. И вся остальная деревня повытаскивала из сундуков красные сарафаны княжеских времен и зеленые камзолы петровских  реформ. 

 

А под голубым небом  скучно и лениво идет по проселочной дороге  человек. В черном плаще, в черной маске на глазах. Шляпа черная бережет от солнца. Остановился. Поставил  на землю саквояж, вытащил из кармана записную книжку, полистал ее.  Достал из-за уха карандашик, и что-то в книжечке вычеркнул. Пробормотал:

- Какая следующая у нас деревня?  Новожопино. Ё-моё, еще одна. Это уже восьмая. Ладно, двинули дальше. Впереди Москва, однако…

Comments