Анатолий ПОЛИЩУК

                              ПРОГУЛЬЩИКИ

          

Двое сыновей у Ларисы Цыгановой рождались дебилами. С первенцем - до пяти лет, со вторым - до трех еще возилась, потом сдавала в Бикинский интернат для слабоумных. Пацаны прожили там по году. На первые похороны Лариса ездила, тогда еще муж не сбежал. На вторые - нет. Дома напилась.

Лет до сорока работала на отопительном, в горячем цеху. Потом задыхаться стала, перешла на хлебозавод. Тоже в горячий цех. Место себе выбирала со знанием дела: на тяжелых работах мастер работниц обычно не обнюхивает. В шкафчике с одеждой у нее всегда стоит бутылка. В хорошие времена - водка, последние годы - самогонка. Раз в час Лариса заглядывает в раздевалку, делает пару добрых глотков,  к концу смены бутылка пуста, но по Ларисе не видно: лицо у нее всегда красное, будто распаренное.  Третьего  родила поздно, в тридцать пять. Пила и во время беременности, все ждали - снова дауна родит, с белесыми  волосами и  красными бессмысленными глазками. Снова  для интерната пополнение. А родился Леха. Смышленый да рассудительный - на удивление. Пожалела природа Ларису, что ли.

Лариса -  горластая,  матерщинница, ни соседки, ни началь-ники с ней обычно в перепалки встревать не любили. А тут сын - от горшка два вершка - в ответ на ее привычные оры сам кричать на нее принимался, брови зло хмурил, кулачки сжимал.

Лариса растерянно смеялась:

-     От же зараза! Хвост собакой вертит!

Стала звать его командиром. Оказалось, ей нравится подчиняться!

В три года Леха чуть не погиб. Пока маманя с компанией майские праздники гуляла, полез на крышу спасать котенка. Тот так жалобно пищал… И Леха кувыркнулся с пятиэтажного дома. Чудом зацепился за бельевые веревки на балконе четвертого этажа! Лариса голосила как по умершему и вроде даже протрезвела в жизни своей чуток.

На работу по-прежнему брала   бутылку, а домашние сборища, когда сползалась к ней в квартиру вся окрестная шушера - такие сборища стала пореже устраивать.

В Лехе - души не чаяла.  Везунчиком звала, котенком, счастливчиком. Леха со временем и сам стал верить, что он счастливчик.

 В начальных классах Леха вообще на-ура учился, маманя диву давалась: в кого такой? Но все было просто: природной сметкой бог мальчишку не обделил.  Леха  - при его любви командовать - быстро сообразил: легче делать уроки, чем их прогуливать и получать за это прилюдные нагоняи. Терпеть не мог, когда на него кричат, ему выговаривают.

В родном дворе еще проще было. Среди сверстников быстро верховодить стал: спокойный, справедливый, кулаки крепкие, в драке - стойкий. Со старшими все вопросы разговором улажи-вал, у него хорошая такая манера говорить: неторопливая муж-ская речь. Лишнего не скажет, "за базар" всегда отвечает. Иногда Леха отливал у матери из большой бутыли самогонку, выносил старшим. Ему разрешалось посидеть с ними, но природный опять же такт помог ему себя поставить, чтобы не "шестерить".  Годам к двенадцати Цыганка уже считали на Заводской  "правильным пацаном", хотя  и с некоторыми недостатками.

Дело в том, что водку он ненавидел. Иногда случается такое с ребятами из пьющих семей. А коноплю  - сколько ни пробовал - ни разу в кайф не пошла! Посветлеет на минуту в башке, а потом снова тошнит. Но - куда деваться - приходилось курить. Зато научился различать: "еврейка", то есть конопля из Бабстово или Амурзета - крутоватая для него, а "амурка" - из Амурской области - полегче. А можно еще хитрить: курить сквозь зубы, почти не затягиваться… Знающие люди понимали его хитрости, но особо не попрекали: у каждого свои тараканы.

Класса с пятого  сбавил в учебе. Нельзя быть отличником, если хочешь стать авторитетом "по улице".  Но и двоек не таскал. Лариса любила хвастать его дневником перед подружками, мечтала, что в институт Леха пойдет, директором школы станет или банкиром!

Леха усмехался, маманю не перебивал, не поправлял. Старшие  давно  ему нарисовали будущее. Объяснили: чтобы в армию не идти - лет в шестнадцать надо  на годик "присесть". Детская колония рядом, в Биробиджане. А потом можно о серьезных делах думать.

 

О своей жизни Леха раздумывал частенько. Никто его на аркане в "общак" не тянул. Решись Леха поступать в институт, откажись идти в колонию - никакого наказания не последовало бы. Вместе с тем, он чувствовал, что  сейчас он - в общем, в своей  колее. Для случайных и чужих людей ночной Южный, 56-я, Заводская, Пятая Площадка - страшные и дикие джунгли, для Лехи - дом родной, понятный и безопасный.   Вот среди этих людей и в такой именно атмосфере - ему хорошо. Его ценят, с ним советуются, ему поручают иногда важные дела.

Леха  знал: по натуре он - лидер, и сомневался, что ему удастся остаться лидером, даже если - о, чудо, - поступит без блата и без взяток в тот же самый педагогический.

Школу закончил без троек. Через месяц сел - ровно на год. Статью Уголовного Кодекса сам себе выбирал. Конечно, это была не "бакланка", не за хулиганство.

Ларису он  так предупредил:

-     Ты ж не хочешь, мать, чтоб в Чечню меня загнали? Тогда  не удивляйся, я  кое-чего придумал.

В колонию пошла специальная "малява", и ни кому там в голову не пришло Цыганка "напрягать". Наоборот, в "авторитете" был.

              

После колонии Леха, посетив, как и полагается, "старших", задумал от  "общака" отдалиться. Честно говоря, не понра-вилось ему в колонии, даже в "авторитете". Да и много времени там оставалось, чтобы хорошо подумать о жизни.

 Сказал матери, что будет  поступать в институт. Сходу записался в Политехнический на подготовительные.  В тот же месяц залез на склад электроники: хотел сделать последний "рывок", чтобы накопить на институт. Однако, попался охран-нику - бывшему омоновцу.

Дальше началось то, что называли в Лехиных кругах "непоняткой". Во-первых, не доложился о планах старшому. Во-вторых, попался! В-третьих…

 

Охранник не стал парня бить, не сдал его в милицию. Проговорил с ним за чаем остаток ночи. Мир тесен, бывший мент Максим оказался почти соседом Лехи, окончил ту же 29-ю школу, только на десять лет раньше, знал многих крутых по городу. По-мужски откровенно, но без цинизма  говорил "за жизнь". Парни из неполных семей вообще-то на хороший мужской разговор отзываются… И Леха неосторожно навестил человека на дежурстве еще пару раз, просто - пообщаться.

- Я понимаю, почему ты так именно живешь, - сказал омоновец. - Здесь, в Индустриальном,  у нас своя школа жизни, свои правила. Не будешь крутым - будешь обиженным. Я тоже с этого начинал. Потом понял: не хочешь стать отморозком - меняй жизнь! Я в армию подался, а после - сразу в ментовку. Но вот ты сейчас по своей школе жизни - почти отличник, да? И своя уже шайка-лейка  есть, человек пять-десять, и старший "бугор" твой тебя отмечает, и со "смотрящим" по району, небось, за руку здороваешься? Может, уже с каких-то ларечников дань доверяют собирать?

А ты дальше загадывал? Как жениться, как детей воспи-тывать, что детям про жизнь объяснять?

Ты представь, что ты эту "школу" с отличием окончишь, на медаль, так сказать… Достигнешь высот! Это что, твоя цель жизни - стать "в законе", или - "смотрящим" по какому-нибудь городку? И ты уверен, что в течение всей твоей жизни власти будут вот так, сквозь пальцы смотреть на "общак", "спортсменов", отморозков?

-     А ты чего из омона ушел? - Полюбопытствовал Леха. Максим сказал  именно то, о чем сам Леха думал прошедший год.

-     Да я по жизни - прогульщик, - улыбнулся Максим. - Стойкости во мне нет, чтобы права качать или в начальники выбиваться. Как что не по мне - сваливаю в сторону. Нас тут пару раз в Чечню посылали, и оба раза боевые недоплатили. Да хоть бы и доплатили! Не тянет как-то за чужого дядю башкой рисковать. Я, видишь ли, смотрящий по своей семье! У меня два спиногрыза мал мала меньше, да баба прибаливает. Так что моя башка не только мне дорога и важна.

 

А по улице  пустили  слух, что Цыганок на "ментовку пашет". Лехин старшой был в отъезде, в общем, не с кем было объяс-ниться. И Леха  немедля стал отверженным. Драться приходи-лось почти каждый день. Леха и не подозревал, сколько нажил врагов на своей Заводской еще до колонии. Теперь, когда за его спиной не видели "серьезных людей", район стал чужим, диким.

Кто говорил, что Цыганок снаркоманился, кто утверждал, что крупно "попал на счетчик",  кто-то слышал, что его решили "опустить" …

Быть одиноким воином хорошо в книге. Еще лучше - читать книгу про одинокого мстителя, который поднял меч против целого мира обидчиков. Читать лежа на диване, в тепле и сытости, обязательно в своей квартире.

Одинокий воин из Лехи не получался. Он понимал, что и кто-то из "серьезных людей" ждет, что Леха придет и повинится, объяснится, тогда люди вынесут решение. Какое - пока неизвестно, но хоть из "непонятки" выпутаться… Однако, поход  с повинной головой Леха оттягивал - как визит к зубному. И еще боялся - не наказания. Боялся, что пойди он сейчас к "старшим" - и однозначно навсегда привяжет себя к "общаку".

Вмешался случай.         

Сутенер из Южного затянул к себе в "Тойоту" двух девчонок - малолеток из Лехиного дома. А они в последний момент увидели Цыганка и истошно завопили о помощи. - Сутенер, видимо, знал Леху - и немедленно заперся в машине. Вместе с девочками. Вот только машина сразу не завелась… И Леха успел аккуратно  перочинным ножиком продырявить все четыре колеса у "тойоты", потом выдавить стекло, открыть двери для девчонок, вытащить сутенера  из машины и от души - может, и с  перебором, начистить ему физиономию. Этих мразей он еще со школьных времен ненавидел.

И пошел с легким сердцем домой. Одного не учел: сутенеры в нашей действительности - почти всегда "важный оперативный источник" для самых разных силовиков. Если бы Леха все еще был под прикрытием "старших" - избитый не рискнул бы подавать заявление …

Выручил омоновец Максим. В тот же вечер разыскал Леху в его дворе, предупредил:  завтра тебя придут брать, ордер выписан._Не знаю, что делать, но "пятерик" тебе по меньшей мере обеспечен, ты ж теперь рецидивист… Надо куда-то отъехать, на полгодика хотя б.

- Вот тебе и отличник, - растерянно сказал Леха.

Теперь идти к "старшим" за помощью и советом было бы совсем неправильно.

 

Мне довелось провожать Леху на вокзале. Я еще не знал, что он в розыске. На правах старого знакомого и просто взрослого мужика раздраженно сказал:

- Ты в курсе, Леш, что в райотделе твоя фамилия давно уже в списках лиц, имеющих отношение к "Общаку"? Что ты думаешь дальше делать? Как жить? Украл - выпил - в тюрьму?

- Та м  тоже люди живут, - уклончиво ответил Леха.

Я, помню, еще спросил, с чего  он вздумал  отращивать усы и бороду: поросль была редкая, Леха стал похож на китайца. Он отшутился: воин должен внушать ужас…

Через полгода омоновец Максим дорассказал мне эту историю.

Леха до сих пор числится в розыске, но, как он писал Макси-му, "его это не колышет". Обосновался на жизнь он в маленьком городке… ну, предположим, на Украине. Ездит сопровождающим грузы при "дальнобойщиках". Строит хату, собирается жениться. Мать обещал выписать к себе, как только родятся дети.

Еще Максим сказал, что живет Леха по чужим документам, которые украл еще до отъезда из Хабаровска, но и это его "не колышет".

Наверно, все же не сахар - жить всю жизнь под чужой фамилией, отзываться на чужое имя. Однако, у прогульщиков школы жизни какие-то свои представления о сладком и горьком, да и, честно говоря, не мне их судить.

                     

 

                     

              Новогодние совпадения

 

Эта абсолютно документальная история приключилась в Хабаровске с моим одноклассником   в канун нового 1976 года.

Сегодняшние Ромео и  Джульетты  прекрасно знают, что в те времена в нашем городе был разгул царизма и культа личности, сидели их папы-мамы  при лучинах, не ведали мобильников и телевизоров,  лаптем щи  без соли хлебали.

Мои  же ровесники прекрасно помнят, что тогда в Хабаровске воздух был чище, люди добрее, вода мокрее, а водка крепче.

Впрочем, даже нынешняя молодежь - хоть и сквозь зубы, но вынуждена признать, что любовь и ревность, ненависть и  нежность, разлуку, печаль и радость ученые открыли еще до перестройки.

 

        20 декабря 1975 года, поздний вечер

 

Крепыш среднего роста с очень спокойными и усмешливыми глазами Володя К.

За плечами двадцать пять с половиной лет жизни, средняя школа №29 на Заводской, за плечами служба на подводной лодке. Три года в браке. Жена Люба - товаровед  в торговом центре в одном из пригородов Хабаровска, назовем этот район, допустим, Ивановкой. Читателю все равно, а той же Любе сегодня - не так обидно.   Володя работает водителем автобуса на двадцать пятом маршруте и сейчас уже без пассажиров едет в Южный ставить автобус после смены. На остановке "Заводская" он видит знакомого парня, который тоже окончил нашу школу, только на два года позже. Володя подсаживает его в автобус, а дальше разворачивается такой разговор.

-     Ты откуда?

-     Да из Ивановки.

-     Работаешь там или в гости ездил?

-     Подруга там работает. Товаровед в торговом центре.

-     А-а, - радуется Володя. - Знаю! Неля зовут, рыжая такая?

-     Да нет, подруга ее, Люба. Темненькая.

 

Громы и молнии в декабре в нашем городе редкость. В Володиных глазах на миг потемнело, но автобус не врезался в столб и даже не вильнул.

-     Любу не знаю, - говорит Володя спокойно. - Холостячка?

-     Замужем. Мужик такой же водила, как ты, на автобусе.

-     И давно вы с ней? Как она вообще?

-     Месяца два уже. Хорошая баба.

Здесь придется опустить часть разговора, из которого Володя узнает подробности поведения своей жены и убеждается, что парень не сочиняет. Уже высаживая знакомого на третьем кольце, Володя спрашивает:

-     А что на Новый год делать будете?

-     А вместе будем праздновать. Как раз у этой Нелки, у нее там хата  в Ивановке.

-     А что, Любин муж ее уже спокойно к тебе отпускает?

-     Да ну, отоврется как-нибудь!

 

                   Неделю назад, семейный ужин

 

- Не повезло, - философски замечает Володя. - Попадаю в вечернюю смену 31 декабря! Новый год в автобусе отпраздную. В час машину поставлю, полвторого дома.

- Тогда и домой тебе ни к чему, - тоже мирно и спокойно говорит Люба. -  Я  поеду к родителям на Красную речку, а ты езжай после смены к своим мамане-батяне. Хоть стариков порадуем, забыли уже, когда у них были. А первого к вечеру дома соберемся.

 

    21, 22, 23 и 30  декабря,  в семье К. Один и тот же разговор с вариациями

 

- Слушай, Люба, чего-то мне не хочется с родителями новогоднюю ночь торчать, - спокойно говорит Володя. - Ну, поставлю автобус в час ночи. Поймаю такси, в полвторого я уже на Красной Речке у ваших… Побудем вместе. Знаешь ведь, как встретишь год, так его и проведешь.

-     Ой, Вовка! Ты там на полчаса по каким причинам задержишься - я вся изведусь. Да еще таксист не захочет по сугробам тебя катать, чего ты ночью будешь шляться по городу! - Люба улыбается. - Да и надоел ты мне за эти три года, дай хоть от тебя отдохнуть.

 

25 февраля 1976 года, из нашего с Володей разговора

 

Я не скрываю, что потрясен его рассказом, но вдвойне - его невозмутимостью в поведении с женой. Володя ни в чем не изменился на то время, только перешел спать на кухню, ссылаясь на разболевшийся желудок.

-     Почему ты ничего Любе не сказал? Не дал ей понять, что все знаешь?

-     Я в то время как ни странно ничего не чувствовал. Пытался понять только: обидно ли мне, ревную ли - а понять не мог. Только я лишний раз убедился, что все в жизни справедливо. А количество мужских и женских измен одинаково. Ведь мужик гуляя от жены, с кем ей изменяет? Не с марсианкой же? И жена так же. Я получается первый начал… Этим летом у меня была здесь… любовь. Студентка из Владивостока Галка, приезжала к сестре на каникулы. Ревела когда расставались. Письма на "до востребования" писала, только я не отвечал.

Короче, я решил, что у нас с Любой счет равный, можно попытаться ее перенастроить, убедить. Так и думал - отговорю ее насчет Нового года - все у нас восстановится. Ну что ж - не убедил.

 

               31 декабря 1975 года, вечер

 

Володя поставил два литра водки механику автопарка и в итоге освободился не в полночь, а в восемь вечера. Поехал домой, переоделся. Поймал частника до Красной речки -  решил для очистки совести проведать Любиных родителей. Они растерялись, засуетились, забеспокоились. Но вынуждены были признаться, что Любы у них нет и не ожидают.

Тот же частник покатил Володю в Ивановку.

За сто метров до Нелкиной избы было видно, что здесь уже вовсю гуляют. Разгоряченные парочки выскакивали из хаты целоваться, кидались снежками, пьяными и веселыми голосами советовали - "хмуриться не надо, Лада!"

Володя отсчитал частнику очередной четвертак:

-     Постоим с полчаса вот здесь на обочине - и обратно на Заводскую.

Однако, уже через пару минут выяснилось, что так долго ждать ни к чему: на крылечке объявилась совершенно счастливая и беззаботная парочка, Люба и ее парень. Весело обнимались, радовались жизни. Володя подумал, что такой счастливой и сияющей да-авненько свою жену не видел.

-     Магазин "Счастливое детство"  знаешь? - спросил Володя у водителя. - Вот, давай туда. И точка. Приехали.

Дверь родительского дома открыла мама. Она была странно растерянной, сказала смущенно:

-     Вова, а у нас гости…

-     Ну и хорошо, - рассеянно сказал Володя. - И кто у нас там?

И в прихожую почти выпала из комнат студентка Галка, летняя любовь. Она была белее снега, пыталась улыбнуться, но не получалось.

Володя внимательно посмотрел на нее.

-     Пойдешь за меня замуж?

Студентка не сразу справилась с прыгающими губами, мелко закивала, не отводя от Володи глаз, не шутит ли. Когда Володя обнял ее и прижал, поверила, что не ослышалась и, как говорится, дала волю слезам. Слез у студентки скопилось за последние полгода с избытком, хватило, чтобы промочить Володин пуловер, белую рубашку под ним, и еще несколько соленых дождинок упало ему на носки.

-     Ну - гуляем, - решительно сказал Володя.

 

            25 февраля 1976 года, поздний вечер

 

В те чудесные дни, когда время было на тридцать лет моложе, поцелуи - слаще, горчица - злее,  а девчонки - коварней и недоступнее, я работал репортером на Хабаровской студии телевидения. Правда, с самого начала года меня, старшего лейтенанта запаса, забрали на военные сборы на Красную речку. Вот и захотел бы выдать буржуинам военную тайну за бочку варенья - не смог бы! Ну не помню я номер той воинской части, не помню командиров своих и подчиненных. Зато помню изумле-ние свое, когда в нашу офицерскую казарму, как  к себе домой, спокойно зашел мой одноклассник, уверенно  и коротко сказал:

-     Собирайся!

-       Вовка! Ты откуда? Как тебя сюда пустили? Мне еще три дня дослуживать, потом дела сдавать, мундир, шинель, то да се…

-     Собирайся, я с твоим полковником уже договорился. У меня завтра свадьба, пойдешь свидетелем.

-     Какая свадьба? Ты три года как  женат!

-     По дороге объясню. Одевайся давай, там у КПП нас машина ждет.

И мы поехали на окраину Южного микрорайона, где жила в своем доме старшая сестра невесты, где планировалось играть свадьбу и где нас уже ждали, не смыкая глаз, невеста и свиде-тельница, причем ждали не из романтических таких сообра-жений, мол, последний ужин, мальчишник-девишник при свечах. Мы ехали как дополнительные рабочие руки: пельмени лепить.

А следующим днем  праздник с очень бюрократическим названием - бракосочетание - состоялся! На фотографии того дня мы все в ЗАГСе: Володя, похожий на молодого президента Кеннеди, торжествующая победу   невеста  Галя,  два свидетеля: Лариса и я.

 

   26 февраля  - и все последующие дни до скончания веков

Хитрые сказочники знают, когда в сказке надо точку ставить: в аккурат на свадьбе. Но я все-таки не сказку рассказываю, абсолютно документальную историю, да и сам по себе не хитрый, достаточно простодушный человек. А потому с точкой погодим.

В первый же вечер перед свадьбой, пока мы на кухне вчетвером лепили пельмени, а счастливая невеста не чинясь и не жадничая совершенно щедро подливала нам с Володей в рюмки, она меня очаровала. И была такой же обаятельной, пока в ЗАГСе жених и невеста не обменялись кольцами и не получили на руки официальную грамоту, мол, муж и жена Вовка и Галка обязуются любить друг друга до упаду.

Если еще кто-то кроме меня помнит те лукавые времена, помнит, наверное, и то, что шампанского в городе днем с огнем и вечером с наганом не сыскать было! И когда мы ехали из ЗАГСА, то останавливались попутно у каждой винной лавки - в слабой надежде. Но увы! И Галка закатила Володе первый семейный скандал еще не выходя из роскошной свадебной машины с пупсами и лентами!

А на второй день свадьбы  надавала молодожену по шее, когда он принялся бороться со свояком. И мы с Володиной мамой переглянулись понимающе и загрустили. А после свадьбы я набрался духа и сказал:

-     Галь, ты такая ласковенькая была с Володей до свадьбы.  А сейчас какая? Вы так и будете жить?

Невеста оглядела меня смеющимися хитрыми глазами.

-     И сейчас такая же, ласковенькая. А будем жить лучше всех! А все - завидовать будут. Это я от нервов немного забарахлила.

А потом Галка увезла Володю к себе на родину, в Кавале-рово, в Приморский край. И родила ему двух дочек. А потом они приезжали в Хабаровск, отыскивали меня, мы сидели на берегу Амура, пили пиво, я смотрел на мужчину и женщину, видел, что они спокойны и уверены в себе и друг дружке, понимал, что да, что многие могут  им  позавидовать.

Позавидовать  еще и  тем странностям ироничной судьбы, которая любит  смешать в одном кувшине трагедию, комедию и мелодраму, не заботясь о том, поверит ли ей читатель, которая любит розыгрыши и совпадения, которой по силам  устраивать новогодние разлуки и встречи не только в рязановских  комедиях.

 

                       Вечер накануне свадьбы

  

И еще одно забавное совпадение: фамилия Галкиной подружки, свидетельницы Ларисы тоже была Полищук! И Володя с Галей в тот вечер, помню, на волнах своей удачливости и радости так хотели, чтобы и у нас с Ларисой завязалось что-то удачное и радостное. И Галя даже постелила нам со свидетельницей в одной комнате!

Судя по тому, что мою супругу потом звали  вовсе не Лариса, в тот вечер я большими  победами похвастать не мог.

Впрочем, во всем виновато время: оно было добрым, восторженным, слегка наивным, но чистым. Это понятно - было оно в те дни на тридцать лет моложе!

P.S. Пару лет назад я напечатал этот рассказец в газете, а потом, по простоте душевной, идиот, даже выслал страничку из газеты Вовке в Кавалерово.

Галка позвонила мне ледяным голосом: - Зачем ты это написал?

Я на ледяные голоса отвечать умею вполне цианистым фекалием. Но это была жена друга, я вежливо спросил: - Хоть слово соврал?

Галка почуяла под моей вежливостью тот самый фекалий, стушевалась. Но промямлила: - Да зачем же прошлое вспоминать?

Ей уже не хотелось вспоминать, что не всегда была капитаншей.

Ну что ж, все наши мифы мы обычно предпочитаем писать с чистого листа. И не любим тех, кто помнит, что вначале было слово, потом  уже бог…

 

            Очаровательные попрошайки

 

...И наконец закончилась эта неделя сплошных встреч и про-вожаний, именин и еще бог знает чего, потом смотрю - я трезвый, сижу на троллейбусной остановке около Дома одежды. Курю.

Разглядываю в легком изумлении окружающий мир: ока-азывается, столько интересного вокруг!

Эти щебечут... как их, ну маленькие такие, порхатые. Машины по-прежнему ездят, чтоб их! Как интересно девушки копаются в своих сумочках! И плащик на ней, и пиджак с карманами длинный-длиннющий, и юбка чуть не до асфальта, а приподняла девушка колено, чтоб в него сумочку упереть, - пожалуйста, вся нога до лифчика открыта! Вот, мысленно пристыдил я себя, по жизни бездумно бродит еще столько очаровательных девушек, а ты это... по водке... Девушка чуть ускорила свои копания в сумочке, потом шумно вздохнула, не найдя чего-то, узрела меня. Коленку не опустила.

- Мужчина, у вас не найдется трех рублей, извините... Я немедленно зажадобился, зажал в кармане заветных два червонца. Я еще не решил, купить три "Хабаровского" или два "Деда Матвея", но любой из вариантов не оставлял свободными три рубля. Девушка умильно похлопала ресницами, смущенно улыбнулась и чуть развернула сумочку, фасадом ко мне. По коричневой замше шел черный бисер: забавная дитячья рожица. И я вспомнил! Досадно только, что летом она у меня попросила пятерку, а сейчас - всего трояк. Беднее выгляжу?

- М-м? - виновато спросила девушка.

Я вздохнул. Плакали все мои варианты с пивом!

- Давай, милая, так: мы с тобой десять минут беседуем, а я тебе отдаю двадцать рублей, годится?

Мы по препирались, но не долго. Я не смог доказать, что журналист. Зато она поняла, что не мент.

- А-а, - торгуясь, сказала девочка, - за двадцать рублей хотите все наши профессиональные тайны?

- Много ты их выболтаешь за десять-то минут, - успокоил я.

Хочешь жить - умей заплакать!

- Стипендия у вас в молодости была? А у нас - дули! Кому-то мама-папа классно помогают, а остальным куда деваться? У нас это называется "самоход" - пойти по городу и настрелять немножко "бабок". Для этого дела нужен талант. Пытались чуть ли не все подряд, а получается у немногих. Есть у нас Валя-плакса, это не талант, это гений какой-то! Во-первых, умеет очень точно выбрать мужичка! Во-вторых, умеет разрыдаться в точный момент.

- Ну иду я по Карла Маркса, навстречу мне рыдающая Валя - так, что у меня рука сама в карман за деньгами?

Девушка быстро и прицельно оглядела мою куртку из кожзама.

- Не обижайтесь, но около вас она не зарыдает. Она работает в агентстве Аэрофлота, в дорогих магазинах, редко когда - у ломбарда, еще кое-где. Как она начинает страдать, что кошелек вытащили - ей, бывает, продавщицы (!) верят, всхлипывать начинают! А про пожилых хорошо упакованных мужичков - говорить нечего! Только, конечно, память надо иметь отменную, чтобы как я на вас не нарваться. Я ж говорю, Валюха - гений. Ей две-три сотни настрелять за полдня - делать нечего!

- А в среднем у вас?

- Depend on, -  откликается девчонка, - зависит от...

От чего зависят "бабки". И детки

- Я, например, из Комсомольска. Мне батяня присылает шестьсот рублей в месяц. На общагу и питание почти хватает. На каникулы приеду - тряпки мне покупает, обувь, зимнее все. Мне только для косметики "самоход" нужен, да для карманных расходов. Всякие шейпинги, салоны, бассейны, дискотеки - побоку. Я часа три посамоходничала - полтинник есть, хватит. А еще во мне упорства мало. И когда в ответ обругают, я долго переживаю, не то что мучаюсь, а так, осадок. Потом у меня наг-лости не хватает, долго прицеливаюсь, смотрю, могут послать или нет.

- Короче, ты - не ударник?

- Не, пару раз у меня, наверно, получалось о-очень удачно!

Раз в "Интуристе" около туалетов, знаете там, внизу... Еще раз - вот здесь, как раз около выхода из Дома одежды. Так классно разревелась! Оба раза по стольнику стрельнула! Но чтоб всегда по заказу плакать - не-е, это талант нужен. Есть девочки, ходят только на хлеб-сахар настрелять. Такая десятку-другую насшибала - и быстрее в общежитие. Да и страшно же! Не на того нарвалась - чутье изменило - таких матюков наслушаешься! Другой раз в машину затащить пытаются. Кто принимает тебя за "такую", за профессионалку. Бывает, наоборот, понимает он, что перед ним обычная голодная студентка, сразу предлагает: поехали ко мне, накормлю, напою, утром на колготки дам.

- Кто у вас считается лучшей клиентурой?

- Во-первых, возраст: от сорока до шестидесяти. Во-вторых, кто "упакован" боле-мене прилично. В-третьих, лицо, глаза... ну, чтоб доброта чувствовалась. В-четвертых, чтоб слегка в подпитии дядечка, но только чтоб не в ауте совсем и чтобы видно по лицу: не пьяница...

Я  за пунцовел от гордости.

Как стать самоходкой

- А у вас нет такой внутренней конвенции, деления такого: я, допустим, по Серышева "работаю", ты - по автовокзалу?

- У нас что, профсоюз, что ли? - обижается девушка. - Кто не дурак, тот сам сообразит, что на рынок или вокзал - и соваться нечего, там от крутизны не продохнуть. Только заявись - шлюхи глаза повыцарапывают. По наитию все. Иногда интуиция подскажет, можно и на ходу встречного мужичка остановить: мужчина, помогите, пожайлуста, пять рублей на то-то се-то не хватает. А бывает, полчаса готовишься, и мэн при поддатии, да "вкованный", да с "бабками" - но облом.

- Как лучше одеваться на "самоход"? Поярче? Ты вот сегодня как на парад...

- Да случайно я к вам сегодня обратилась, случайно! Я в самом деле в библиотеку краевую собралась, а народу вокруг мало, вы один сидите, а три рубля не лишние! Одеваться надо скромненько. Но со вкусом. Во-первых, чтобы не приняли за богатую шалопайку, во-вторых - за шлюху. Лучше почти без макияжа, скромненько так глазками луп-луп. Бедная студенточка. Бледненькая вон какая! Но не переборщить. Девчонки попробовали с заплатками выходить - не, намного меньше стреляется! Уродинам очень неохотно дают, им именно подают! Еще надо знать, в каком месте сколько просить. На остановке, например, трешку - самый раз. Около магазина, да если у тебя в прозрачном пакете полбулки хлеба - десяточку можно... мол, кошелек потеряла или украли из пакета, а я еще молока хотела купить... И носом шмыгаешь. Мужик садится в иномарку, смотри. Если очень крутая, а он - так себе одет, значит, водитель, не хозяин. Он за несчастный рупь сто услуг потребует. Если адекватно, видишь, что за рулем сам шеф, и рожа не мрачная, а наоборот, благодушная, гони сказку пожалобней, можно и тридцатник, и полтинник подстрелить...

- А у женщин никогда не просила?

- Иногда можно, но эффективность низкая. Женщину можно разжалобить длинной историей, да и то лучше, чтобы она сама тебя распрашивать стала. А этого добиться о-ой как трудно! Баба бабе дулю поверит! Но если что-то в твоей сказке с ее личным совпадет, может помочь куда богаче, чем мужики! Это вот в женских консультациях иногда срабатывает, около аптеки или больницы. А если б я тогда в "Интуристе" около женщин разревелась, что парень мой удрал, а мне за стол платить надо - ни одна бы не помогла. А мужики - ничего...

- А ребята, кстати, ваши таким "самоходом" не ходят?

- У них спросите! - резко ответила девушка.

Нахохлилась слегка, отстранилась. Потом усмехнулась:

- Ходят, ходят. Они как раз у женщин и спрашивают. Ну, отработала я?

- Извини, последний вопрос: как часто тебе отказывают?

- Один из трех... подает...

Девушка поднялась со скамейки, посмотрела на меня отчужденно, но не уходила, хотя я и расплатился. От левого уголка ее губ уходила вниз чуть заметная складочка. Ждала еще вопроса? И я спросил:

- Дочка родится, научишь ее этим премудростям?

Как будто я ударил. Ее лукавая мордашка скривилась в гримасе, глаза наполнились незапланированными слезами. Всхлипнула.

- Вы, вы... что, думаете, это гадство будет еще столько лет продолжаться?!!

Я промолчал, она ушла. Что ей можно было ответить?

 

Comments