Валерий ЛАНСКОЙ

Главы из книги «Солнечный удар», «Они заплатили из все»

                                 ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Так шла Мария Сергеевна и, как говорится в песне, «Тихо, сам с собою…», не заметила, как приблизилась к своему дому. Подходя к дому, издали увидела, что у калитки припорковалась какая-то иномарка, а у двери ее квартиры стоят трое: две женщины и милиционер. Из полуоткрытого проема двери выглядывала соседка Катерина. Она с любопытством оглядывала пришельцев и давала какие-то пояснения. Марию Сергеевну охватило волнение. «Никак за Сашкой, - подумала она. - Да, нет, - отогнала сразу эту мысль. - Зам в военкомате сказал явиться ему на комиссию через неделю».
Да вот она и сама, - сказала Катерина, указывая рукой на подходящую Марию Сергеевну. - Слышь, Марфа, к тебе пришли за хлебом с солью. Что-то зачастили к тебе гости. Вчера тоже мужик какой-то наведывался, на счет налога на землю. А сегодня, глянь, целых трое, - ехидно съязвила Катерина и расхохоталась.
Да вижу и без тебя, - недовольно проворчала Мария Сергеевна, а про себя подумала: «Дура веселая. Когда в прошлом году тебе свет энергосбыт отрубил, то всем рассказывала, махая крыльями, какие они все сволочи».
Соседку Катерину тридцати пяти лет от роду она не любила именно в такие минуты, когда та ставила в неловкое положение перед чужими людьми. Но так в общении с ней интересно. Она остра на язык, много повидала, несколько раз выходила замуж и разводилась. Работала когда-то в театре, но мизерная зарплата и творческий застой унижали ее. Морально-психологический климат в театре не способствовал творчеству, да и ролей главреж мало давал, а больше требовал дисциплины. А поскольку она не терпела над собой насилия, она высказала ему все, что о нем думала, назвала «растленным типом», послала подальше и ушла из театра. В 90-х годах дикие реформы стали сметать все и вся. Пострадали и театры. Жалеть ей было не о чем. И она, как и тысячи безработных, переквалифицировалась в торгаши – стала «челноком», торговала всяким барахлом. Донимали Катерину рэкетиры, потом как-то избили и ограбили. После чего она нанялась торговать овощами и фруктами на рынке. Марию Сергеевну почему-то называла «Марфой», но та не обижалась. Как человек, Катерина участливая, сердобольная, готова всегда придти на помощь. Экспрес-сивная, непредсказуемая и, бывает, очень шумная. К Марии Сергеевне относилась доброжелательно, часто дискутировала с ней на разные житейские темы. Она как-то легко могла утешить и развеселить.
- Вы хозяйка этой квартиры? - спросила Марию Сергеевну полная прилично одетая женщина. В руках она держала кипу каких-то бумаг, на пухлых, словно сардельки, пальцах блестели массивное золотое кольцо и два перстня.
Другая женщина, худая и нервная, сразу бросилась в атаку.
- Сколько можно вас ловить, любезная Зарубина? Ни в ЖЭУ не появляетесь, ни в РКЦ,   и   дома не застать.
Мария Сергеевна заволновалась. Она узнала в этой худобе то ли заместителя начальника ЖРЭУ, то ли инженера по ремонту. В прошлом году Мария Сергеевна обращалась к ней за помощью: как ветеран труда просила помочь ей замазать в квартире обвалившийся угол. Так эта «язва» наговорила ей столько, что сразу и не разгребешь. Что рабочих и материала нет, что у них уйма заявок, что существует график и т.д., и т.п. Словом, внесли ее просьбу в потертую амбарную книгу и отделались от нее. Прошло более года и не черта. Но за квартиру платила исправно. Это когда еще живы были Сашкины отец с матерью. Как только их не стало, наступили тяжелые времена. На мизерную пенсию все жилищно-коммунальные услуги она уже не потянула. Мария Сергеевна поняла сразу: пришли по ее душу.
- Так что, мы так и будем торчать у порога? - возмутилась худая.
- Сейчас, сейчас, - взволнованно, как-то робко ответила Мария Сер- Господи, да где же этот ключ?  - Она торопливо шарила в потертой старенькой сумочке, наконец, нашла, открыла дверь и пропустила «инквизицию» в комнату.
Молодой милиционер не проявлял никакой активности. Казалось, что он больше выполнял роль статиста. Весь его вид говорил о том, что все эти карательные процедуры тяготят его.
- Ну что, Мария Сергеевна, вы, это самое, у нас относитесь к категории злостных задолжников-неплательщиков, - сказала полная женщина. - Вас мы предупреждали, напоминали, а вы, это самое.… А согласно последнего постановления и Закона, принятого Думой…
Мария Сергеевна дальше уже ничего не слышала. Побледнев, она опустилась на диван,  в висках гулко застучало, сердце учащенно забилось. В голове сверлила мысль: «Пришли описывать вещи, заберут квартиру, выселят.… Да, да, по телевизору показывали, как людям трубы обрезают, батареи, как описывают ценные вещи.… А как же внучка, внук? Господи, какой же это год? В какой стране мы живем?» Сквозь тревожные мысли Марии Сергеевны как бы отдаленно, словно эхо, пробивался голос пухлой женщины, механически и монотонно зачитывавшей свой вердикт.  Потом что-то визжала худая, что из-за таких, как Мария Сергеевна, они не получают зарплату и еще что-то. Что через суд  у нее будут высчитывать, переселят в ветхое жилье. Потом ей оставили на столе «Предупреждение» в указующем порядке и с карательными последствиями.  Марии Сергеевне подсунули какую-то бумагу, чтобы она подписала, а она не могла сообразить, что эти люди от нее хотят…
Соседка Катерина, которая тоже зашла послушать, за какие грехи будут шельмовать Марию Сергеевну, стояла в проеме дверей. Она сразу заметила, что Марии Сергеевне стало плохо. Катерина, неоднократно вызывавшая неотложку, знала, что ей противопоказано волноваться. И что если сейчас не приостановить это позорное судилище, бабушку хватит удар, и неотложка уже не понадобиться.  У Катерины вдруг взбунтовалось все ее естество. Эти люди начали вызывать в ней омерзение и внут-ренний протест, который, казалось, вот-вот выплеснется наружу.
В такие минуты перед Катериной возникали искаженные лица ее недругов-рэкетиров, чиновников, ненавистного режиссера театра, работников энергосбыта. Все эти лица трансформиро-вались в злых лающих собак. Катерина набрала полную грудь воздуха, резко выдохнула и звонко хлопнула в ладоши. Это был ее сигнал к атаке. Милиционер от неожиданности вздрогнул.
 - Ну, вот что, господа каратели, - твердо выпалила Катерина. - Здесь вам не нарсуд, а вы не судьи. Вы что, не видите, что человеку не по себе? Так что сворачивайтесь и катитесь, откуда пришли.  
 - А вы-то кто такая? - зашипела худая. - Не к вам пришли, а мы в адвокатах не нуждаемся.
Зная, что в такие минуты Катерину не удержать, Мария Сергеевна удалилась в другую комнату и закрыла за собой дверь.
- Идите, это самое, в свою квартиру и неча нам мешать, - вмешалась толстуха.
- И это вы называете работой? - наступала на них Катерина.
- Захребетники несчастные. Да это самый что ни на есть карательный рейд. Если вместо твоей «японки» да поставить наш «воронок», а вас одеть в форму, вот вам новый сталинский тридцать седьмой! Помните? Ну-у, не помните тройка НКВДшников?  и очередная жертва.   Катерина усиливала свое наступление. - Так, говорите, коммунисты во всем виноваты?
- Ничего мы такого не говорили, - огрызнулась худая. - Мы не виноваты, что…
- Не виноваты, - подбоченясь, перебила Катерина. - А кто виноват? Мы виноваты, что хочется вам кушать? Харчеваться, видите ли, они пришли на дармовщинку, халявщики. А толку от вашей работы?  От вас никогда ничего не добьешься. Вам уже давно нужно ставить клеймо со словом «трутень». Чем вы вообще занимаетесь в своей занюханной конторе? Ходите, словно рэкетиры, дань вышибаете. Так рэкетиры, в отличие от вас, защищают своих «дойных коров». Почему ваш долбаный закон не защищает наши права? А-а-а, - махнула рукой Катерина, - что эти клуши знают?
- А ты что, это самое, стоишь как изваяние? - нервно обратилась толстуха к милиционеру. - Выпроводи ее, пусть выступает в своей квартире.
- Это кого выпроводи? - прищурясь, шикнула Катерина на толстуху. - Ты кто такая, дутая?
 - Прошу не оскорблять! - завизжала толстуха. - Я, это самое, при исполнении служебных обязанностей.
 - Да, - тявкнула ей в тон худая. - За оскорбление можно и…
Николай, - обратилась толстуха к милиционеру. - Выведи эту самую… истеричку.
Скандал уже переходил на личности. Молоденький милиционер, который в нерешительности наблюдал за перепалкой женщин, понял, что пришел и его черед выхода на ринг.
- Женщина, - как-то робко обратился он к Катерине, - прошу покинуть помещение. - Милиционер уставился на Катерину, часто моргающими от неловкости глазами.
- Погоди, служивый, ты еще не оформлен вышибалой в чужой квартире. Ты, как и эти инвалиды, пришел в гости без приглашения. А незваный гость.., - Катерина сделала паузу, - сам понимаешь, кто. - И обращаясь к своим оппонентам, зычно добавила. - Читайте внимательно законы, трутни!
- Ишь ты, какая умная! - визжала худая. - Выведи, выведи ее отсюда!
- Да, да, иди и не мешай, это самое, - деловито распорядилась толстуха.
- Гражданка, - твердо повторил милиционер, - я еще раз повторяю: освободите помещение. Не применять же силу, - милиционер взял робко Катерину за локоть.
Катерина хотела огрызнуться но, придержав эмоции, отстранила руку милиционера со словами «Полегче, полегче, юноша»,  она вдруг поняла, что если она сейчас начнет противиться, то этот раунд она проиграет. А это уже удар по  её самолюбию. И она пустила в ход все свое актерское мастерство.  Тяжело вздохнув, развела руками и натужно улыбнулась.
- Что ж, подчиняюсь злу-насилию, -   с сожалением и  нараспев протянула Катерина и краем глаза заметила слащавые улыбки и торжество своих противников.
- Как вас зовут, юноша? - обратилась Катерина к милиционеру.
- Николай, а что?
 - Николай, я как никак постарше вас. Так что позволь, я с вами на ты, ага?
- Можно на ты, - оглядываясь на женщин, согласился Николай.
- Так вот, Николай, ты знаешь в вашем ГОМе старшего Заикина?
- Степана Петровича? Это мой начальник, а что? - оживился Николай.
- Ага, вижу, что знаешь. Так вот, Степан Петрович он не только твой начальник, но и мой родной брат, - соврала Катерина. - Пойдем, я тебе кое-что скажу, - Катерина демонстративно взяла Николая под руку и повела его к дверям.
Толстуха с худой озабоченно переглянулись.
- При чём тут ее брат?
- Вот наглая!
- Так вот, - продолжала Катерина, - я думаю, что тебе ни к чему весь этот бабий базар, - таинственно понизив голос, добавила. - Я думаю, что у твоих предков тоже есть проблемы с коммунальщиками. Вот так, честно, положа руку на одно место - есть или нет?
- Николай не знал как себя вести в такой обстановке. Он тут же вспомнил тяжбы с коммунальщиками деда с бабкой, которые живут в другом районе, да и самому как-то приходилось обращаться. Потом плюнул на все, и сам занялся латанием дыр в своей квартире.
- А у кого их нет, - разочарованно ответил Николай.
- Вот видишь. Так вот, Николай, я должна спокойно донести до этих ревнителей законности свою мысль, а потом я уйду. Если что, я тебя у Заикина отмажу. Дай мне пять минут, лады?
Катерина открыла входную дверь квартиры на улицу. Николай хотел было что-то ей возразить, но Катерина слегка толкнула его вперед и со словами: «Покури, покури!», - закрыла за ним двери. Она хлопнула в ладоши, ею снова овладел радостный азарт атаки. Она стремительно вернулась в комнату и с ходу атаковала:
Послушай, ты, …ь… «вобла», коза драная, - она ткнула пальцем в худую.
- Посмотри-ка на эти обшарпанные стены, на этот обвалившийся угол, штукатурку, обломки тазами выносили. Посмотри в свою сраную книгу заявок, там полтора года назад внесена заявка хозяйки этой квартиры, у которой проблемы с ремонтом, а в платёжке, что написано? «Капитальный ремонт», где он? И после этого ты требуешь мзду за не проделанную работу. Сколько раз эта больная женщина, ветеран труда, я уже не говорю о нас, не ветеранах, сколько она к вам топтала ноги, а ты все это время «лапшу» ей на уши вешала. Так сколько стоят твои обещания? На зарплату тебе хватит?
- А-а-а, вижу, не хватает.
- Да как ты, это самое, - спохватилась толстуха.
- А это кто такая - «это самое»? - передразнила Катерина. - Почему не знаю?
- Кто, кто, конь в пальто! - съязвила худая. - Это наш начальник ЖРЭУ, поняла?
- Ах, начальник! Вот кто нас осчастливил своим посещением. Безмерно рады лицезреть. Уникальный случай. Никак решили, это самое, собственным примером показать подчиненному, как нужно нервы трепать жертвам коммунальных реформ. К нам пожаловал начальник - Швондер в юбке, - распалялась Катерина, не давая соперникам и слова сказать. - Ну а ты, ошибка природы, что скажешь?
- Ну, это самое, не хочу тебя слушать. Есть распоряжение Управляющего, - верещала «на октаву выше собаки» толстуха, махая стопкой бумаг. - И тебя проверим.
- Послушай ты, дутая игрушка, мне нечего бояться. Я тоже была в шкуре хозяйки этой квартиры, ко мне тоже, видимо, предыдущий начальник посылал «зондеркоманду» вышибать долги. Я, к твоему сведению, отработала свой долг на вашем вонючем участке: мыла подъезды, территорию улицы, по которым ты вальяжно раскатываешь на своей тачке и даешь указания вот таким, как она, - Катерина указала на худую, - которая должна расхлебывать твои недоработки. Ты вот вся в перстнях, сытая, довольная, даешь урок ликбеза, как вышибать долги из нищеты, - Катерина уже играла в полную силу, используя импровизированные мизансцены, пластику, эмоциональность. Где была роль, а где суть самой Катерины - все слилось в единый образ. - Почему у них нет зарплаты, а у тебя есть? Никак воруешь у них? Ну-ну, признавайся, - безапелляционно потребовала Катерина.
Толстуха от такой наглости словно онемела. Худая  стояла с каким-то перевернутым лицом и подозрительно смотрела на толстуху. Та перехватила взгляд.
- Ты что, веришь в бред этой шалавы?
- А-а… - Катерина продолжала. - То, что вы обворовываете нас, это и так понятно. А вот у них зачем же? Ты читала местную газету за прошлую неделю за номером 35, - сымпровизировала Катерина, - статеечка очень любопытная напечатана. Там черным по белому: «Почему жилищники не получают заработную плату?», и ответ - во-ру-ют! Ты почитай, почитай! - наседала Катерина на худую. - Может, встретишь фамилию и своего начальника.
- Я больше не могу, это самое, ее слушать! - сорвалась на фальцет толстуха. - Наглая, базарная стерва! Пошли отсюда, - кинула она худой.
- Вот-вот, давно пора, катитесь колбаской и не фиг нам зачитывать основы федеральной жилищной политики. Разворовали, сволочи!
- А ты.., а ты.., это самое.., стерва! - уходя, запинаясь, кричала толстуха. - Ты еще попомнишь меня!
- Иди, иди, и не просто иди. И сиди тихо, не рыпайся, а то если мы к тебе придем…
Выходя из комнаты, все шумели, и каждый хотел уколоть друг друга крепким словцом побольнее. На улице худая, словно шакал из-за спины Шерхана, тявкала:
- Ты еще придешь к нам, - она скрутила  фигу. - Вот тебе, а не ремонт.
- Иди, иди, и не тявкай, коза драная. Тарахтишь, как дерьмо по трубам, - бросила ей вслед Катерина.
Николай поплелся  за распаленными бабами. Катерина с последними «напутствиями» проводила их до порога. Толстуха отчитывала милиционера Николая:
- Тебя, это самое, зачем послали с нами, а-а? Чтобы предотвратить возможные конфликты. А ты пошел на поводу этой шлюхи.
- Извините, - виновато огрызнулся Николай. - Вы же сами говорили, что мы быстро пройдем по домам, вручим предупреждения, и я свободен. А вы тут…
- Что тут? - перебила его толстуха? - В следующий раз попрошу другого. Садись, поедим, еще пять адресов.
- Извините, мы договаривались до шести часов, а сейчас, - Николай посмотрел на часы, - у-у, мне пора в отделение на дежурство. - Николай быстрыми шагами, перепрыгивая лужи, удалился.
- А ну вас всех, - с досадой махнула рукой толстуха, села в свой «Нисан» и завела двигатель.
Катерина, счастливая, уже стояла у калитки и продолжала издеваться.
- Глянь, глянь, бричка твоя как просела. Подкачай рессоры, «Дося», ха-ха, - заразительно рассмеялась Катерина. - Приезжай еще к Рождеству, заколем.
Толстуха открыла боковое стекло, глаза ее налились от бешенства кровью. Видно было, как она искала в кладовой своей памяти самые черные слова, но ничего, кроме «это самое» не нашла.
Только в бешенстве бросила Катерине «Сучка!», нажала на газ, машина резко рванулась вперед и понеслась по уличным колдобинам, разбрызгивая грязь и мутную воду. Катерина в ответ только расхохоталась.
На повороте машину занесло, и мутный фонтан брызг обдал какого-то мужчину. Тот от неожиданности шарахнулся к забору и остолбенел, как бы соображая, кто это, что это? А когда сообразил, вдруг спохватился, схватил лежащий в луже булыжник и, матерясь, швырнул в сторону удаляющегося автомобиля. Катерина не унималась. В пострадавшем она узнала своего бывшего ухажера, который оказывал ей знаки внимания. Катерина кокетничала с ним, расслаблялась в мимолетных встречах, застольях, но на душу, он ей так и не лег. Слабость у него была - на свидания к ней ходил только под хорошим хмельком. А она этого терпеть не могла. Ему же было так легче, как ему казалось, общаться с веселой и острой на язык Катериной. «Под шафе»  чувствовал себя уверенным и защищенным. Пил он немного, грамм двести-триста, и этого было достаточно, чтобы окосеть. Проблема у него была одна: после операции он остался с одной почкой и поэтому быстро перерабатывать алкоголь она не успевала, и наступало быстрое опьянение.
- С легким паром, Гриша, - хохоча с издевкой, встретила его у калитки Катерина. - Каким ветром?
- Попутным, попутным, Катя. Нет, ну ты видела? Чего, сволочи, вытворяют, - возмущенно ворчал, отряхиваясь, Григорий. - Обзавелись тачками и … пи…э…э.., пардон, носятся как угорелые. Ну вот, весь фасад испортили. Я, Катя, к тебе, так сказать, с визитом вежливости.
- Да, это же надо, - с ухмылкой глядя на мокрого Григория, протянула Катерина.
- Ну, да… посидеть так, вспомнить, вздрогнуть и прочее…
- А вот насчет прочего, Гриша, можешь не рассчитывать.
- Почему, Катя, а-а? Ведь раньше, Кать…
 - Раньше, Гриша, и мы были рысаками. Раньше я от отчаяния, и то, всего один «гейм».
- Слушай, Катерина, я уже… - Григорий стал загибать пальцы на руках и про себя пересчитывать месяцы. - Январь, февраль… вот восемь месяцев как на диете и кручу динамо. - Григорий приблизился к Катерине и ласково, с масляной рожей, сладко добавил. - Знаешь, как хочется женского участия, - и мечтательно закатив глаза, шутливо, с хитрецой продолжал. - Хочется, Кать, что-нибудь такого, светлого, большого, чистого…  Катерина тоже начала загибать пальцы.
- Помытого, - в тон добавила она.
- Да - а, - протянул Григорий, - помытого, - потом спохватившись. - Ты что, издеваешься?  В ответ Катерина рассмеялась.
- Ты же только что сам сказал, что тебе хочется большого, светлого, чистого, так? А если чистого, то помытого, так?
Григорий тупо соображал.
- Ну - у, в общем-то, так.
Катерина сняла с лица улыбку и, резко сменив тон, сказала:
- Так вот, что я тебе, Гриша, скажу: иди его хорошенько прополоскай и в рот! А мне некогда с тобой. Меня соседка ждет, - Катерина резко развернулась и, хихикая, стала удаляться, напевая куплет
Я на брифинге с ним повстречалась,
 И два слова успела сказать,
-Здравствуй Боря
-Пошла бы ты…на…фиг…
-Ну и встреча… итит твою мать!
Григорий стоял и мучительно соображал, что она хотела этим ему сказать.
- Не понял юмора, - крикнул он  вдогонку Катерине. - Прошу повторить на «бис».
- Иди лучше, Гриша, проспись. Ты и так уже половину алфавита пропил.
Григорий вдруг спохватился.
- Вот етит твою мать, - судорожно влез под пиджак и вытащил слегка помятый букетик цветов, встряхнул его и крикнул вдогонку, - Катерина, цветочек, доллар пучочек, а я тебе тут презентик, глянь. Ну, куда ты рванула?
Но Катерина уже скрылась за дверью.
- Полный облом! Не успел, - грустно про себя сказал Гриша. С грустью и сожалением посмотрел на букетик, размахнулся, потом, вдруг передумав, словно веником, смахнул с костюма остатки грязи и с досадой швырнул букетик на помойку. - Опять динамо прокрутил! - Сказал он и со словами из хитовой песни «Вот такая ты зараза, отказала мне два раза», не разбирая дороги, прямо по лужам, отправился в ту сторону, откуда и появился.

                         СВОБОДА СЛОВА

Войдя в комнату, Катерина застала Марию Сергеевну удрученной. Она сидела за столом и перечитывала «Предупреждение». Катерина присела рядом.
- Ну, как ты, Марфа, как себя чувствуешь? Я думала, что они тебя  доконают. Может, давление замерим? Да брось ты эту дурацкую бумажку, стоит ли она…
- Зря ты, Катерина, затеяла весь этот спектакль, - с тревогой упрекнула ее Мария Сергеевна. - Теперь мы будем у них как бельмо на глазу.
- Не бери в голову, Марфуша, ну, что ты. Ну, не выдержала. Как увидела я эту миссию-комиссию и твое лицо, у меня все взбунтовалось внутри, словно бикфордов шнур в заднице загорелся. Другие сопли развесят, расшаркиваются перед ними, мычат, машут, как бараны рогами: «Будет сделано, все, все, извините…» Мне все это претит. Только, ради Бога, не подумай, что я имею в виду тебя. Что ты, ни в коем случае. Ты прожила свою жизнь достойно, тебя уважают, у тебя свои жизненные принципы. Ты интеллигентка-училка. У тебя столько выпускников, и все тебя помнят и уважают. В альбоме куча писем, благодарностей, грамот, дипломов. И у тебя совсем другие методы борьбы с несправедливостью – это твоя гражданская позиция. За что, правда, и пострадала.
- Ты о чем, Катя?
- Не ты ли мне рассказывала, как вам в школе месяцами не выдавали зарплату, а какие-то позорные огрызки процентов, чтобы вы не сдохли от голода. А потом вы бастовали и тебя выбрали в забастовочный комитет, где ты грудью стояла за правду и справедливость.
- Ну, было.
 - Вот, было. Значит, воевала, не боялась?
- Так за мной, Катерина, были люди, доверявшие мне, и это был мой тыл, дорогая.
- А сейчас я твой тыл, - гордо заявила Катерина.
- Ну что ты равняешь, - Мария Сергеевна снисходительно посмотрела на Катерину, взяла на диване спицы и начала вязать незаконченные тапочки для внучки Леночки.
- И что твой тыл? - продолжала Катерина. - Твой тыл поредел, поредел и рассыпался, благодаря усилиям блюдолизов, призывавших вас к смирению и гражданской совести. Активных правдоискателей выгнали, а на тебя гороно с администрацией зуб затаили. И как только подвернулся случай, тебя, мягко говоря, по одному месту и попросили.
- Сократили, - поправила Мария Сергеевна.
- А, хрен редьки не слаще. Так  попро… сократили без трехмесячного содержания.
- Я, Катерина, по закону тогда не имела права. Я же пенсионерка, а пенсионерам…
- Так ведь и пенсии вам тоже задерживали. Бастовали, дороги перекрывали. Не знаю, не знаю, Марфа. Ладно, я торгашка, бывшая провинциальная актриса, для государства этого  я ноль без палочки. Но ты же «Заслуженный учитель», «Отличник просвещения Российской Федерации». Оказалась, как и все мы, у разбитого корыта. А те, кто боролся с вами, призывал к совести, уже лезут в депутаты защищать ваши права. А я, Марфа, таких лицемеров на дух не переношу. Порченные они, с гнильцой.
- Вот ты, Катерина, колешь меня моей гражданской позицией…
- Да, не колю я тебя, Марфа, но согласись, она у вас какая-то беззубая.
- Погоди, - перебила Катерину Мария Сергеевна, отложив вязание. - У тебя ведь тоже есть гражданская позиция, только форма выражения ее  больно агрессивная и, извини за прямоту, несколько вульгарная. А я так не могу.
- Марфа, да ты просто святая Магдалена. Ты посмотри, что вокруг делается. Заработал основной инстинкт - «закон джунглей»: выжить! Сейчас у них это называется - экономический закон рынка. Я не обвиняю этих жэковских, они тоже стали жертвами обстоятельств. Но разница между нами и ними в том, что монополисты, прикрываясь законом, делают из них рэкетиров и вышибал, а жертвами оказались мы. Закон за нас - это тягомотина, растянутая во времени, зато против нас работает эффективней. А я не люблю над собой насилия. Поэтому сопротивляюсь, как могу. И за тебя, и за себя. С ними иначе нельзя. Сожрут и не подавятся, - Катерина сделала паузу. - Вот ты говоришь грубая, вульгарная. Меня сделали такой. Меня научили разговаривать с такими на хамском языке и, как ни печально, они этот язык понимают. Сколько лет меня ломали, была такой наивненькой, пахала, как последняя сволочь, а когда попала под эти жернова, то сразу же перевоспиталась. А то «селяви», «селяви - такова жизнь». Да не жизнь, а люди! За словом «жизнь», Марфа, толпятся люди. А люди разные. Много хороших, но и мерзавцев не меньше. Ох, и натерпелась я от них, сволочей. Пусть эти уроды от  новой экономики благодарят Советы, которые я не очень жаловала, что они большинству из нас за 70 лет вбили в сознание какие-то  нравственные ценности и «непротивление злу-насилию». Во время приватизационной вакханалии они нас с экрана учили, как жить. Они думают, что спасли экономику и обеспечили рынок товарами первой необходимости. Страну, Марфа, извини за нескромность, спасли мы, челноки, завалив рынок товарами. А эти умники до сих пор испражняются в умозаключениях, почему не работает отечественная экономика. Я еще как-то огрызаюсь, а ваша… - Катерина запнулась, боясь опять задеть Марию Сергеевну.
- Нет, нет, ты уж договаривай, коль начала, я нисколько не обижусь. Мне тоже интересно, что ты думаешь о таких, как я.
- Да что тут, Марфа, говорить. Вы да и я для государства - отработанный материал, мусор. Я еще буду крутиться, пока хватит сил, а вам, ветеранам и пенсионерам, не дадут нормально жить. Так, что Марфа…

Не пропадет ваш скорбный труд,
Лет по пятнадцать Вам дадут!

В вашу прожиточную корзину каждый год будут подбрасывать этот долбаный минимум, который с лихвой будет пожирать рынок. И это может длиться, Марфа, десятилетиями. И ваша митинговая форма ни к чему не приведет. Пока вас демократы считают по головам и решают, стоит ли обращать внимание, захребетники будут жировать. А люди, Марфа, еще страдают от сравнения и социальной несправедливости.
- Так ты что, Катерина, со своим революционным порывом хочешь изменить существующее положение?
- Да не хочу я, Марфа, ничего! Я хочу в своей стране нормально жить. И чтоб не лезла в душу всякая мразь. И по каждому пустяку не требовала мзду за то, что я живу на этой земле. А что касается революции, то она уже давно назрела, и называется она «антибюрократическая». От нее, от бюрократии, натерпелся сам Глава государства. Потому что от нее все наши беды. Беды и от наспех состряпанных Думой законов. Политики приходят и уходят, а они - навсегда. И сопровождают нас от рождения до смерти, они влазят в нашу жизнь уже на стадии зачатия. Что такое, например, Закон о земле? На бытовом уровне? Это значит: чиновник дает или не дает мне право жить на этой земле. Это, Марфа, наше российское «шизо».
- Вот в этом я с тобой, Катерина, солидарна. Уж больно много их развелось. Сколько не проводили всяких реорганизаций, ничего не помогает. Бюрократия сама себя воспроизводит. Какое-то бедствие. Тысячи километров неосвоенных земель, а они устраивают возню вокруг клочка. Какие же это государственники?
- Вот, вот, Марфа, они везде и всюду, и именно они  провоцируют неразбериху. А наши бараны выходят на митинги. Соберутся жалкой кучкой, а остальные возмущаются в тряпочку и у батарей греют задницы, если подадут еще тепло. Слышат ли их эти «талантливые кретины»? А ведь страдают все: и демократы, дравшие глотки, что диктатура не пройдет, и коммунисты, и правые, и либералы, и сочувствующие им. И все, словно под наркозом, чего-то ждут. Питаются предвыборными тезисами и ждут «светлого капиталистического будущего». Для таких нужен лозунг «Слава убожеству и покорному терпению государства «альдебаранов». Нет, Марфа, у этих придурков-перестроичников только и хватило ума - разломать. Когда я слышу о ленинградской блокаде, я пони-маю - это война, фашизм. Но ведь когда нет войны, в мирное время наши идиоты устраивают экономическую блокаду в собственной стране и вводят карточную систему. Это полный маразм.
 - Говоришь, Катерина, гладко и правильно. Но согласись, твои методы протеста мало что дают, и это ненадолго. Сил не хватит без поддержки, износишься. Я с тобой согласна, что у наших вандалов лоб в полтора пальца, интеллект не выше борща, и посредственность обрела силу - это реальность. Что же ты от них хочешь?
-Я хочу знать, хочу понять, почему эта сволочная свора решила и пошла по такому жестокому варварскому пути разрушения и мародерства: где одни купаются в роскоши, а другие, оглушенные малиновым звоном, доживают свой век в позорной нищете?
- А потому, Катерина, что наша интеллигенция и элита во властных структурах, начиная с декабристов, выступая против самодержавия, всегда спекулировала именем народа, а добившись своих целей с помощью того же народа, жестоко предавала его и действовала теми же методами управления, что и предыдущин и даже хуже.
- Обидно, Марфа,  - Катерина взяла лежащий на диване распущенный клубок и стала сматывать его. - Жили не богато, но как-то терпимо. Хотелось, конечно, лучше. А когда обещанный коммунизм в восьми-десятом заменили Олимпийскими играми, то и «терпец» иссяк. А тут эти перестроичники-демократы: «Ветер перемен, ветер перемен». Ну и что они принесли со своим ветром? Да ничего! Только воздух испортили и людей по ветру пустили. Ну, что нам дала эта долбаная демократия? Секс, «Сникерс», жвачку и наркотики в купе со СПИДом…Нет не туда , не туда нас завел господин “Сусанин”! В душе смятение, а в мозгах дебри.
Катерина помолчала, словно собиралась поставить на своем монологе жирную точку, потом положила клубок ниток на колени Марии Сергеевны.
- Да ну их… Что-то меня в огороды занесло. Все, все, все, - словно освобождаясь от наваждения, Катерина замахала руками. - Занавес закрывается! Ты что-то хотела меня спросить?
- Я вот думаю, Катерина, может, позвонить и узнать дни приема у этого управляющего, да записаться на прием. От тебя можно позвонить?
- А как же, Марфа, конечно, нет! - Катерина сделала паузу, посмотрела на Марию Сергеевну, силясь вспомнить что-то. - Ах, да, я же тебе еще не рассказала, - Катерину распирало от смеха. - Слушай, с моим телефоном такая хохма случилась, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Это только в нашем долбаном Отечестве может случиться такое. Я рассказала на работе, так там девки ржали, как ненормальные. Так вот, АТС отрубила мне телефон. Ну, не совсем, просто отключили. Оплатила я даже за месяц вперед. Я к ним, мол, так и так, телефон не фурычит, номер такой-то. А там какая-то клуня мне и говорит: «Да, мол, отключили по причине смерти абонента». Вот те на, меня уже похоронили. Очень показательно, а, Марфа?
Ну - у, ну - у… дальше-то что? - заинтересованно спросила Мария Сергеевна.
- Я в первую минуту подумала - «шутка, прикол». Да нет, в    таких конторах не шутят. Я просто остолбенела, на меня словно пахнуло тем самым испорченным воздухом, то есть «ветром перемен». Я, значит, этой клуне говорю: «Простите, вы не подскажите фамилию абонента-покойника?» Она так томно и лениво посмотрела на меня, подняла свои бумаги и так спокойненько говорит: «Фамилия покойницы…», - и зачитывает мою фамилию, имя, отчество.
- А ты, что?
- Я тупо смотрю на клуню, на лица конторщиков, а тем все по фигу, сидят  и шелестят макулатурой. Я прошу тогда показать фамилию, думаю, может напутали чего: ударение, букву не правильно поставили. Смотрю, точно: покойница -  Золоторева Екатерина Николаевна, мой номер телефона и адрес. Ну, думаю, я сейчас вас ошарашу. Вытаскиваю свой паспорт и спрашиваю: «К вам когда-нибудь покойники в контору приходили?» - «Нет, не приходили», - приподняв очки, с сарказмом отвечает клуня. «Так вот, сегодня у вас исключительный день, вы станете живыми свидетелями явления покойного абонента работникам вашей конторы». Все смотрят на меня, как на ненормальную, и ухмыляются. «Так, господа хорошие, абонентом этого номера являюсь я - Золоторева Екатерина Николаевна собственной персоной! Я вот только-только откопалась и пришла узнать, почему не фурычит мой телефон» - и сую ей свой паспорт. Клуня берет мой паспорт, сверяет фамилию с фамилией в своем «толмуте». Я ожидала какой-то неординарной реакции - охов, вздохов, удивления, извинения.
- Ни черта, Марфа, на лицах - ноль эмоций. Как будто покойники приходят к ним каждый день.
     Заинтригованная Мария Сергеевна ждала развязки подобно той, что случилась в ее квартире. Катерина продолжала.
     - Так вот, эта клуня так безапелляционно и равнодушно мне лепечет, мол, ничего не знаю, информацию о вашей смерти мы получили из собеса. Идите к ним и там решайте. А телефон мы не можем подключить, пока не получим соответствующий, чуешь, Марфа, язык чиновника, - соответствующий документ, что «абонент жив». Все! «Фенита ля комедия!» И занавес передо  мной закрывается. И заметь, Марфа, это происходит у нас сегодня, на яву, и именно со мной. Какой-то тотальный идиотизм чиновников и бюрократов. И ругаться с этими резиновыми болванчиками, чувствую, бесполезно. Но меня, Марфа, так и подмывало дать им концерт, хотя бы в одном отделении.
     - Не сомневаюсь.
     - Посмотрела я на тупое безучастное лицо «тети клуни», плюнула и ушла. Вот такие у нас, Марфа, дела в «Королевстве кривых зеркал». На следующей неделе готовлюсь появиться в качестве «усопшей» в их сраном собесе, поговорить с этими духовными инвалидами. Сколько будет стоить восстановление связи с покойником.
     Мария Сергеевна с сочувствием и удивлением слушала рассказ Катерины и не знала, как на подобные вещи реагировать. Она с сочувствием посмотрела на Катерину и робко хохотнула.
- Нет, Катерина, с тобой не соскучишься.
- Да, Марфа, вот такие со мной метаморфозы, а ты - хихоньки.
- Нет, Катерина, я вспомнила аналогичную ситуацию: фильм-кинокомедия, не помню названия… там еще известный актер… Ростислав Плятт, да, играл чиновника ритуальной конторы, точно такая история с ним приключилась. Так ведь это кинокомедия, а тут реально - дай им бумажку, что ты не покойник, ужас какой-то!
- Вот, вот, Марфа, реальная человеческая комедия, куда смешнее и драматичнее, чем выдуманная. А жертвой этой трагикомедии стала я - Золоторева Екатерина Николаевна. По сравнению с игрой чиновников, я просто бездарная актриса.
Мария Сергеевна взяла со стола «Предупреждение», приложила к глазам очки и прочитала: «Администрация МУП ПЖРЭТ».
- Вот хочу попасть на прием к их главному, как ты думаешь?
- Не будь наивной, Марфа, эта писулька и есть его распоряжение и ничего нового он тебе не скажет. Ну, разве что он посоветует тебе обратиться в отдел субсидий. Ты там была, нет?
- Да, была, была, - разочарованно махнула рукой Мария Сергеевна.  
- Выстояла очередь, подхожу к окошечку, а там девица посмотрела паспорт, трудовую, удостоверение, помолчала, потом любезно предложила принести какой-то пакет документов.
- Пакет? - с сарказмом переспросила Катерина.
- Ну, да, целый пакет. Взяла бумажку и написала каких.  А потом вдруг спросила: «У вас долги по квартплате есть?» Я сказала, что есть. «Вот когда погасите задолженность,  - сказала она, - соберете все справки, вот тогда и оформим вам субсидию».
- Вот сволочи что творят. Куда ни кинь, всюду клин. И эти трутни тут как тут. Нет, ты слышала, эта, худая, полтора метра сухой дранки: «Мы в адвокатах не нуждаемся», - передразнила Катерина худую. - А пузатая-то, - Катерина стала пыжиться под толстуху, - «Как вы смеете, это самое, это самое». Тьфу ты, склеротичка!  Мария Сергеевна рассмеялась.
- Пропадает в тебе, Катерина, талант. Зря ушла из театра.
- Ну, вот ты и рассмеялась, ну и слава Богу. Нет, Марфа, не зря. В театре на каждый талант приходится по четыре бездарности. И когда амбициозная бездарность объединяется - то туши свет. Театр, Марфа, это особая атмосфера, особая психология. Чтобы служить в театре, нужно иметь великое терпение и иммунитет к стрессам. Не часто к таланту приходит звездный час, потому что впереди тебя стоят другие таланты, дождавшиеся хорошей драматургии и колоритных ролей. А мы-с, извините-с, согласно очереди и расположения главрежа, или особого мнения начальства. Таким, как я, Марфа, в театре места нет, потому что у меня не хватает терпения. Жизнь бездарно пролетает. Мне некогда. Но мой талант, Марфа, не зароешь, сейчас везде асфальт. Не зря я Станиславскому верна, ему лишь только отдана.
- Да ну тебя, - засмеялась Мария Сергеевна. - Ты лучше подскажи, что делать. Мести улицы мне не под силу. Господи, чего-то я тебя спрашиваю, ты ведь сама из этой ямы еле вылезла. Ты не пошла бы, вижу, и мне не советуешь. А я все же попробую.
- Да, я бы не пошла, «фэйс» у меня для дипломатических переговоров не подходит. И потом, если что не так, ты меня знаешь, - Катерина на мгновение задумалась.  - Ну-ка, погоди, кто подписал этот карательный документик? Та-а-ак, подписал его… Шаровой С.С. Так это, Марфа, знаешь, кто? - оживилась Катерина, - Это… это… точно! А я-то думаю, где его фамилию встречала. Да не встречала, а читала. На автобусной остановке, на столбах и под навесом расклеены листовки и афиши «Голосуйте за Шарового!». Так он, оказывается, выдвигается кандидатом в депутаты от нашего избирательного округа. Не знаю, от какой партии или подпольного кружка он выдвигается, но это он, точно тебе говорю. Ну, раз баллотируется, значит, у этого мерзавца все есть. Нет только чего, Марфа?
- Власти?! - как на экзамене ответила Мария Сергеевна.
- Правильно, Марфа, садись, пять! Вла-а-а-сти-и-и, - смачно и с пафосом протянула Катерина. - А человека портят три вещи - власть, деньги и опыт. Нужду в Думу не тянет, слишком дорогая компания. Посмотри, кто туда рвется, одни захребетники. Ну, и несколько наивненьких, думающих, что их знамена подхватят амбициозные политики.
- Катерина, ты же его совершенно не знаешь, и так огульно…
- Я не знаю этих лохотронщиков?
- Ох, Марфа, дожила до седых волос, а наивности… Птицу видно по полету, а засранца по трусам! А он, Марфа, с высоты своего положения далеко не высокого мнения о таких, как мы. Мы для него - быдло. Ты думаешь, он не знает, сколько нынче у пенсионеров прожиточный минимум? Знает! У таких одна точка зрения - «ничего не видеть, ничего не слышать». Разве это не доказательство? - Катерина ткнула пальцем в «Предупреждение». - Для него важна бумажка, а не человек. Вся работа чиновника связана с циркулярами, льготами, привилегиями, словом, нормо-творчеством. А уж если в законах есть дыры, то они такие бега на короткие и длинные дистанции устраивают нам, что и не рад будешь. И он тычет нас носом в Закон. А для нужды, Марфа, законов нет, потому как чиновник-болото, в нем вязнут законы.
- Да, ты права, Катерина, нужда не готова к  исполнению надуманных законов, ни морально, ни материально, ни психологически. Слишком широко Дума шагает к западу. Так ведь и штаны можно порвать. Катерина расхохоталась.
- Хорошо сказано, Марфа. Да он, оказывается, не только начальник и кандидат, но по совместительству - кретин.
- Что так? Почему?
- Потому что только кретин способен одной рукой строить свое благополучие, а другой - разрушать перспективу карьерного роста. - Катерина сделала такую мину, будто в слепую нашарила в темноте нечто неожиданное. - Накануне выборов вместе с «агитками» рассыльные приносят своему электорату карательные бумажки. Ну-ка, погоди, я в свой почтовый ящик загляну. А ты в свой заглядывала?
- Два дня как не смотрела, а что?
- Погоди, я сейчас. - Катерина выскочила из квартиры и через минуту вернулась с двумя приглашениями на выборы. - Вот это было в твоем, а это в моем ящике. Ты только, Марфа, посмотри, приглашают прямо как на большой «ланч», и персонально с указанием ФИО. - Катерина рассмеялась. - Ну, надо же, и впрямь недоумок. Надо будет послушать по телеку, что он нам будет вешать. А ну-ка, включим, так… У тебя газета с программой имеется? - спросила озабоченно Катерина.
- Нет, не покупала я на эту неделю, да и не будет он ничего вещать..
- Ладно, найдем чего-нибудь, - Катерина включила телевизор.  - По местному нет. А ну-ка, этот канал… Это у тебя что, НТВ?
- Ладно, посмотрим этих борцов за «народное счастье».                                                     
На экране шла какая-то предвыборная перепалка столичных кандидатов.
- Во дают, а? Я всегда, Марфа, с интересом смотрю эту трагикомедию, как ее - «Депутатский ринг».
- Да, нет, - поправила Мария Сергеевна, - «К барьеру».
- Ну да, «К барьеру». Ты знаешь, Марфа, я не столько политизирована, чтобы увлекаться их бреднями, меня больше занимает их актерское, в кавычках, мастерство. Вот если бы между ними был судьей Константин Сергеевич Станиславский, то слова «Не верю!» звучали чаще всего. Четыре года помалкивали, а тут как прорвало.
Они, видите ли, меня любят и тискают в объятиях, - Катерина посмотрела на Марию Сергеевну, пытаясь уловить в ее глазах интерес к передаче. - Может, тебе не нравится? А то вырублю, а?
- Нет, нет, Катерина, оставь, этот кандидат знает, о чем говорит. Я всегда интересовалась различными позициями сторон. Мы же ходим голосовать. Надо знать, какой концепции кто придерживается.
- Хорошей, они всегда хорошей концепции придерживаются. У них все на «ять»! - Катерина посмотрела на Марию Сергеевну со снисходительной улыбкой, села рядом и с любопытством стала слушать, потом, не выдержав, стала комментировать. - Нет, нет, ты посмотри, как закипели… ха-ха-ха. Вот умора. Они борются с бедностью. Ну надо же. Да не с бедностью, а с бедными. Вот тебе, Марфа, яркий пример. - Катерина указала на лист «Предупреждения.
- Катерина, угомонись, дай послушать, - одернула ее Мария Сергеевна.
- Все, все, Марфа, я заткнулась, - смиренно приложив руку ко рту, пролепетала Катерина и затихла.
Но сидеть и внимать она долго не могла, то и дело ерзала на диване, словно шило ей воткнули в одно место, а на лице появлялась эмоциональная гримаса.
Один из дуэлянтов, напрягаясь от избытка эмоций и жестикулируя, клеймил оппонента.
- А почему тогда ваша фракция проголосовала за этот драконовский закон? Вы же понимали, что творили?! Так почему вы нагло обманываете своих избирателей?
Второй дуэлянт, потея, судорожно и часто промокая полное лицо платком, оправдывался:
- Нас не в чем упрекнуть. Мы всегда были открыты нашим избирателям. Да, мы не скрываем. Мы строим капиталистическое социальное государство, и во главе этого стояли и стоят лучшие умы - представители нашего Союза: экономисты, финансисты, политологи. Да, у нас были ошибки, а не ошибается тот, кто не работает, а занимается политиканством…
- О чем это он, Марфа? - не выдержала Катерина. - Какая-то шариковая логика, голиматня.
- Погоди, Катерина, что ответит оппонент.
- Ты посмотри, да ведь они совершенно не умеют слушать друг друга. А умение слушать- это талант.
- Говорите, лучшие люди, ошибочки? А вы слышали такую поговорку: «Минер сделал ошибку и…». Вы взорвали не себя, нет, вы взорвали нашу экономику. А потом на этих развалинах стали строить не государство, а  свое благополучие. А за строительство «капиталистического светлого» взялись политические инвалиды - номенклатурные работники, чиновники с советскими мозгами, не выдержавшие испытания временем, поддались соблазнам сладкой жизни. Усиливались хватательные рефлексы, и началась вакханалия варварского грабежа.
- Это вы-вы-вы варвары! - огрызался другой. - У ваших губернаторов в регионах люди замерзают, и чиновники над ними издеваются..., а ваши…
- Послушайте, послушайте, - пытался остановить оппонента первый.
- Ну, я просто не знаю… Я же не закончил мысль… Стремление к наживе затуманило вам разум, а людей заставили искать пятый угол, вывернули их наизнанку и выпотрошили. Это благодаря вам и вашим единомышленникам обложили нас как волков нормативными актами и циркулярами. Об этом говорил сам президент. Из контекста Основного Закона вырвали  только обязанности, а вместо прав вручили народу лозунг вашей национальной идеи: «От сумы и от тюрьмы не зарекайся».
- Во, как он его, - не успокаивалась Катерина. - Ну, в точку. Не,  ну здесь он прав… а, Марфа?
- Логично, - не отрываясь от экрана, подтвердила Мария Сергеевна.
- Вы строите свою Россию, а народ, как может выживает возле вашего строительства, - продолжал оратор. - Этот дикий и алчный ваш капитализм. Что вы лично можете дать обществу, кроме болтовни?
- Это вы-вы, и ваша фракция дикие, - не унимался второй, вытаскивая платок из кармана. - И ваш электорат состоит из люмпенов.
- А кто их сделал такими? Вы же за счет их и живете. Люмпены, говорите. Но вы призываете голосовать их за вашу партию. Где логика? И я продолжаю утверждать, что строительство вашего капитализма поручили дикарям. Настрогали из них «особо важных персон», раздали собственность, чтобы показать Западу, что у нас так же, как и у них. Новоиспеченные капиталисты, ошалев от дурных и дармовых денег, они просто не знают, что с ними делать. Кроме копеечного спонсорства и благотворительности, они больше ничего не знают. Ошалев от денежной массы, новые графы Монте-Кристы ударились, кто в обжорство, кто в туризм, кто в загулы, в строительство хрустальных дворцов, в покупку недвижимости за рубежом, в строительство супермаркетов, увеселительных заведений и памятников себе родимым. Вот цена и уродство вашего капитализма!
 - Марфа, ну ведь это действительно так и есть, - не выдержала Катерина. 
- Это же циничный вызов нищете. Ведь вокруг нас тот же «пир во время чумы»!
- Ты посмотри, будка в телек не влазит. Они у нас на глазах как свиньи набирают вес и хрюкают о социальном государстве.
- Да - а, - задумчиво протянула Мария Сергеевна, - вот тебе и все лучшее детям. А наши детишки выросли, дорвались до власти и хотят жить еще лучше за счет, как они говорят, своих предков. Ведь все они когда-то учились не в элитных школах, а в наших, обыкновенных. Откуда же у них эта психология рвачества? Тут, Катерина, видать и наша вина - учителей… Школьная программа была подчинена всеобщему охвату образования, а воспитание пошло по остаточному принципу. Сеяли доброе, разумное, а пожали… - Мария Сергеевна сделала паузу.  Катерина тут же вставила:
- А пожали, Марфа, драконов! Ты-то здесь при чем? Твоих-то выпускников среди этих драконов нет. И нечего себя казнить.
- Кто знает, Катерина, мир перевернулся вверх тормашками, поменялись ценности. Собственность делает из людей или созидателей, или разрушителей. Все зависит от того, что было вложено в них с детства, и на какой ступени развития они оказались в период этой варварской ломки.
- Ломать - не строить. Ну, сломали старое, построили новое, - с сарказмом успокоила Катерина.
- Строить они-то строят, но не социалку, а какое-то поголовное увлечение строительством храмов. Где на пожертвования, где из бюджета. Строят хоромы себе, а храмы - народу. А храмы в России - символ нужды и признак болезни общества. Духовный идеологический постулат - смирение, непротивление злу, насилию, замаливание грехов и престольные праздники. Не понимаю, как можно летать в космос, осваивать другие планеты, если своя Земля загажена, и на ней бьют средневековые поклоны. Мы ищем защиты у бога, когда на земле убого.
- Не знала я, Марфа, что ты такая атеистка, а я вот дремучая. Но с тобой я согласна. Строить космические корабли и храмы - это какой-то нонсенс. Летаем из дерьма земного поближе к Богу под бочек. Но мы, Марфа, отвлеклись. Давай ближе к телу. Мы о наших драконах. Они тоже строят нам «красивую жизнь».
- Да ну тебя… Ты можешь посерьезней?
- А куда уже серьезней! Вон, посмотри на экран, это что?
- Передача «Своя игра».
- Вот, вот, Марфа, - Катерина, ухмыляясь, повторила. - «Своя игра» из серии шоу-программ. Ну ладно это куда не шло, интеллектуальная игра. Нам, а особенно молодым, впихивают в сознание, что можно, не напрягаясь, легко и весело жить. - Катерина встала и перевоплотилась в шоумена. - Играйте и выигрывайте! Вы хотите стать богатым - включайтесь в игру «Кто хочет стать миллионером?» Ты хочешь выиграть «Джек-пот»? Это к нам, господа! Блям, блям, блям… Из шести нот угадал мелодию - потрясающе! Вам пять - десять тысяч! А-а, Марфа? Наша страна превратилась в сплошное «Поле чудес». У каждого своя игра  и своя свадьба. У них - своя, у нас - своя. Одни от жира бесятся, другие в жидком супчике крупинки вылавливают. Вот они новые ценности. Сегодня они играют и экономят на образовании и детях, а завтра обретут беспокойную жизнь и тревогу за своих детей. Ты себя винишь, что ты в своих отпрысков мало вложила нравственности. Ты же, Марфа, была в рабской зависимости от планов, отчетности, успеваемости, заорганизованности или черт еще знает от чего. Ничего ты изменить не могла. И давай на этом поставим точку и подумаем, как дальше жить будем. Слушай, у меня есть идея.
- Ладно, - согласилась Мария Сергеевна, - занавес закрыт.
- Вот, вот, именно. Маленький антрактик с выходом в буфет.
- Ну-ка, выкладывай свою идею. Только погоди, я чаек разогрею, а то сидим как в дискуссионном клубе, а я росомаха, дырявая голова, даже не предложила, - Мария Сергеевна захлопотала, загремела чашками на кухне, потом вернулась, неся в вазочке печенье. - Овсяное любишь?
- Ты погоди, Марфа, мне не до чая. Рюмку чая я и дома могу выпить. А что касается идеи… Да не идея это вовсе, а просто так, соображения.
- Ну, ну, слушаю, - Мария Сергеевна присела рядом с Катериной, прижалась поплотней. - Выкладывай, я вся внимание.
    
- Так вот, если вздумаешь пойти к этому… - Катерина перевернула листовку-приглашение и прочитала, - Шаровому С.С., то прикинься эдаким очень заинтересованным избирателем, которому не безразлична его кандидатура. Что ты, мол, за него, - Катерина сделала паузу. - Как эта толстуха говорила, - она пафосно сделала жест рукой вверх, многозначительно выпалила, - «Это самое!». Словом, что ты готова за него задницу драть и т.д. и т.п. Кинь ему леща. Ну, ты знаешь, что сказать, не мне тебя учить. А потом выложи на стол свою проблему. Да, и надо его ловить с утра, пока его не достали служебные дела. Я бы  с тобой пошла, но ты же знаешь, я с утра до вечера на этом клятом рынке. Ты когда собираешься?
- Ой, не знаю, - задумчиво ответила Мария Сергеевна. - Пожалуй, завтра и пойду. Именно завтра, потом не застанешь, а то отпуск,  то командировка, то совещание или еще чего…
- Они-с завсегда-с заняты-с… Только  я тебя прошу, если что не так, то ты не очень близко к сердцу..., не переживай. Ты знаешь, волноваться тебе противопоказано. Так врач тебе сказал, помнишь? Он тебе сказал, что стресс имеет три стадии: развитие, накопление, истощение и изношенность. Помнишь? Дай слово.
- Да помню, помню, - безучастно и задумчиво ответила Мария Сергеевна, потом добавила. - Не люблю я эти их «департаменты».
В квартире хрипло зазвенел звонок.
- Сиди, я сама, - сказала Катерина, пошла, открыла дверь. - А вот и…

                         ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Через два года, после смерти Марии Сергеевны - в апреле- месяце, приказал и нам долго не жить - условно осужденный, бывший городской чиновник, Генеральный директор частного предприятия, управляющий жилищно-коммунальным хозяйством, кандидат в депутаты государственной Думы, инвалид второй группы - Сергей Сергеевич Шаравой.
Хоронили чиновника с помпой - по первому разряду.
Обряд отпевания проходил в городском храме.
Ударился в веру Сергей Сергеевич еще в том памятном году, когда восстановили разрушенный большевиками в революционные годы Храм Христа Спасителя в Москве. В середине девяностых - конца прошлого столетия, после канонизации и причисления клику святых, царя Николая  второго, многие чиновники и карьеристы-приватизаторы, погрязшие в грехонападении, в мире наживы и чистогана, последовали примеру высших чинов, начали учиться осенять себя крестным знамением. Вот уж не ждали. И от кого? От закоренелых атеистов? В глазах соотечественников, названные ими подсвечниками, все это действо выглядело не убедительно. Но церковь всегда оставляла свои врата открытыми и принимала в лоно свое, всех грешных, заблудших и оступившихся, кто раскаялся и обратился к  Всевышнему. Весь вопрос в искренности. А какая искренность без покаяния. Ну и Бог с ними.
В траурных речах администрации города, сотрудников его ведомства, кому выпала честь работать рядом с усопшим, звучали общечеловеческие слова патетического и гуманистического характера.       
За вклад в социально-экономическое развитие города, администрация в знак благодарности установила ему дорогой мраморный памятник с вычурной оградкой из нержавеющей стали, обрамлявшая трехметровую пилон-стелу, на которой красовалось надменное полное лицо чиновника. У основания пилона была вмонтирована широкая двухъярусная чаша для цветов и свечей. Приподнятая площадка могильника была вымощена  полированной чёрной в серую крапинку плиткой и оборудован поминальный уголок. Памятный комплекс выглядел строго и торжественно.                                                                                                          
Были представлены венки от администрации города, жилищно-коммунального управления, его частного предприятия, предпринимателей зарубежных партнёров по бизнесу.                                                                                                                                                                      
Правда не отметили своим почтением - оппозиционные партии «движение зелёных», общественные и ветеранские организации, а также, наука просвещение, пенсионеры рабочие его ведомства и просто горожане.
В этой акции просматривался не только холодный и молчаливый протест системе управления, которую олицетворял этот человек, но и буржуазной морали переродившейся старо-новой знати.
  Чуть в стороне от общей массы, за церемониалом наблюдали двое неизвестных - один из которых был одет в полуспортивную куртку и вельветовую кепку, другой, чуть повыше - в тёмное демисезонное пальто с приподнятым воротом и в тёмную фетровую шляпу. Это были старые знакомые - не официальные наставники и судьи покойного, которых он так и не услышал. Они стояли неподвижно, словно застывшие изваяния - как укор гипертрофированной морали. Самоутверж-дающейся в мире наживы и продажности, «Честность умирает тогда, когда продается» - говорил Жвк Санд.
По случайности или совпадению Сергей Сергеевича похоронили не далеко от могилы, где покоилась известная уже нам по второй главе повествования Мария Сергеевна Зарубина.
Это буквально рядом - через аллею, на противоположной стороне. Деревянный памятник Марии Сергеевны хорошо  просматривался с возвышающегося над ней могильника Сергей Сергеевича. И как поётся в песне-«Вот и встретились два одиночества». И уместно было бы добавить - две жертвы коммунальных реформ. И не где-нибудь - на научно-практической конференции по обсуждению социально-экономической политике, этики общения и уважения - высшей ценности государства-человека, а именно здесь - на погосте. Почему же так, а-а? И почему живые, собирающиеся долго и счастливо жить, упорно, словно одержимые самоутверждаясь в своей костной невежественной морали, загоняют в небытие других и расплачиваясь за свои грехи ложатся в гроб и сами? Нет, не верной дорогой идут господа бывшие товарищи. Казалось бы, что смерть згладила их социальный статус, все земные противоречия, ставшими такими мелочными, жалкими и нелепыми а перервав физическое и биологическое существованье, всё земное потеряло для них всякий смысл. И ничего в этой тленной немоте они уже не скажут друг другу. Да и на том свете, если он есть, диалог не состоится о смысле бывшей земной жизни, поскольку разведут их по разным дорожкам. Но здесь на земле, столкнувшись в противоречиях за них продолжали спор кладбищенские символы - скромный деревянный памятник и лоснящийся бликами внушительный чёрный и холодный мраморный камень. И даже здесь - на погосте маленький фараончик демонстрировал свою значимость, напоминая о принадлежности к касте vip - персон. Возвышаясь над челядью он как - бы говорил-«Ну - у…что? Кто более ценен и дорог для государства…? А и то правда. При отсутствии морали, цена определяет статус. Так, что господа голодранцы уважайте статус. Время идёт и мы начали отсчитывать круглые даты с момента этой трагической истории. И совершенно нежданно негаданно, я стал свидетелем её продолжения.
Так вот на одной из оперативок у начальника отдела по борьбе с преступностью, где я как журналист, занимаясь сбором материала в рубрику - «Криминальные новости», среди тем ставшими уже повседневными спутниками нашей жизни, моё внимание привлекла информация одного из оперативников. Он сообщил, что утром в дежурную часть позвонила женщина - некая Шаровая Лидия Николаевна, которая сообщила, что вандалы на кладбище надругались над могилой её мужа - Шарового Сергея Сергеевича я был озадачен. 
  -Как надругались? – спросил начальник отдела – облили краской, изрисовали   схвастиками или ещё что? 
-  Да нет, они её просто разрушили – ответил оперативник.  
- Ну и что? Что она хочет, чтобы – мы за свой счёт восстановили памятник её мужа? В прошлом году восемь могил, в этом году…
-Четвёртая, товарищ подполковник.
-Правильно – четвёртая – возмущался начальник – тут столько дел – он открыл папку и нервно стал листать - вот – бытовуха, убийство судебного исполнителя, растление, поножовщина на рынке, поджог склада, драка на дискотеке, ограбление супермаркета, три суицида и т.д. И всё это за последние две недели. Кому и чему отдать предпочтение? Оперативники слушали и не понимали, кому начальник адресует свою жалобу – им или мне, как журналисту, который обязан не только информировать читателей о происшествиях но и освещать трудовые нелёгкие будни отдела по борьбе с преступностью. Его можно было понять, уж слишком много дел свалилось на отдел требующих оперативного вмешательства.
Вот ещё пара горячих и шокирующих историй о которых не упомянул начальник отдела. Первую я бы назвал «Месть провинциального «Шахида». Это история о том как нажива и выживание в эпоху рождения малого и среднего бизнеса рождает новые моральные и нравственные ценности. Так вот. Жила - была супружеская пара. как они жили, какие у них были взаимоотношения не знаю. Знаю то, что муж создавал своей дрожайшей супруге все условия, что бы оградить её от тягот и без того нелёгкой жизни. Всё, что он имел было нажито его многолетним трудом. И вот однажды производство отправляет его в долгосрочную командировку выбивать какое - то оборудование. Восполь-зовавшись благоприятной ситуацией, алчная и энергичная супруга, быстренько провернула операцию «имущество». В отсутствие хозяина, его автомобиль она зарегистрировала на своё имя и тут – же продала. Выписала его из квартиры, продала выстроенную им дачу, выкупила магазин и стала «жить – поживать и добра наживать». Приехал муженёк к разбитому корыту. Да и того не оказалось. Встретила она его шокирующим монологом – «что отныне он для неё – «никто», и звать его – «никак»! Можете себе представить состояние жертвы, после столь оперативной «приватизации». А тут ещё одна беда. На предприятии прошло крупное сокращение и он оказался за воротами, жизнь пошла наперекосяк. Бомжуя он вынашивал план мести. В суд не обращался. Видимо считал – бесполезно, долго, нудно и бесперспективно. Из опросов соседей дома в котором он жил со своей деловой «бизнесменской», Он много раз пытался достучаться до её сознания. Но она каждый раз гнала его, угрожая милицией. Гнала она его и из магазина. И что удумал взбешённый бывший подрывник и отвергнутый супруг. Каким – то образом он смастерил пояс «Шахида» опоясался им и пошёл на последнее и прощальное «рандеву» со своей неверной. Внешнее наблюдение установил на противоположной стороне дороги как раз против автобусной остановки на которой она по обыкновеновению выходила и шла домой. Стал ждать. Дождался. Ничего не подозревая она напра-вилась через дорогу на встречу своей смерти.
 Из показаний свидетелей.
 Женщина средних лет – «Я как раз со своей подругой стояли не так далеко от того места где произошло это. Мы с Настей – с подругой, значит болтали о всяком разном. И ничего такого, что могло привлечь наше внимание не видели. И вдруг мы услышали такой знаете, громкий, я бы даже сказала истерический крик какого – то мужчины в тёмном плаще, который вышел из – за дерева и громко матерясь направился к какой – то женщине с сумочкой в руках переходящей дорогу. Женщина испугалась и отбиваясь сумочкой кричала на него.
-Вторая свидетельница – Настя. – Я тоже обратила внимание. Мужчина лет примерно сорока с криком, сейчас вспомню, что он кричал ей… Извините… Да – а вспомнила! Он кричал ей – «Так ты сука позорная задумала на чужом горбу в рай въехать? Сейчас ты там и окажешься! И ещё он сказал – «молись сука»… Мы думали, что он сейчас начнёт её бить. А он почему – то вдруг обнял её и таким знаете резким движением прижал её к себе и в это время прогремел страшный взрыв. Нас буквально, чуть не смело и оглушило и мы…
-Первая свидетельница – Мы завизжали, присели и закрылись руками. Когда оглянулись, на том месте где они только, что стояли, никого не было. Только на асфальте было какое – то грязно – кровавое пятно, брызги и дымящие лоскуты одежды. Фрагменты тел – руки, ноги, голова были разбросаны в разные стороны.
Вторая свидетельница – Настя - А на дереве я видела окровавленные тряпки и её… ну… той женщины сумочку. Так было страшно. Это кошмар какой – то. Меня чуть  не стошнило.
 А вот другая история. Вчера во второй половине дня произошло Ч.П. в загородном садоводстве. Отчаявшейся пенсионер у которого банковские вышибалы выколачивали долг по банковским счетам а точнее – накрученным процентам с взятого кредита, на угрозы вышибал дал неожиданный ответ: Вместе со своим 20- летним сыном они похитили заместителя управляющего банком. Который отдыхал по соседству на своей даче.
С чего же всё началось? Выслушав соседа, жаловавшийся на свои финансовые трудности, банковский чиновник дружески и доверительно посоветовал ему взять у них в банке кредит – «И задолженность по квартплате закроете и поросёночка на выкорм купите». Старик так и сделал. Взял кредит. Поскольку он не знал, всех хитро сплетений заложенных в банковских документах, он взял на веру – под небольшой процент. Выплатив, всё, что полагалось, ему вдруг извещением напомнили, что за ним числится должок. Знающие люди объяснили старику, что в договорах для таких лохов как он банки расставляют капканы. Выколачивают проценты за банковские услуги о которых клиент не знал или не читал а они – банковские, преступно замалчивают. А при конфликтах указывают в подписанных вами договорах оговорки выгодные для банка  т.е. дополнительные проценты. Взволно-ванный старик с извещением к своему «сердобольному» соседу. А он –«Ничего не могу для вас сделать, надо внимательней читать документы». Старик послал его подальше и провернул со своим сыном операцию «Захват» Захватив заложника, – виновника провокации, забаррикадировались в дачном домике и ,вооружившись бензопилой, выставили вышибалам ультиматум. «Если банк не снимет эти «гребенные» накрутки в сумме 20 тысяч рублей и не выплатит за нанесённый мне моральный ущерб ещё 20 тысяч рублей, то мы вашему банкиру бензопилой отчекрыжим башку». Ошарашенный таким поворотом чиновник по мобильнику связался с шефом и слезно просил, удовлетворить просьбу пенсионера и покончить с этим делом как можно быстрей, поскольку как видно старик не шутит. Он в ярости и находится на грани помешательства.
Вот озадаченный управляющий банка обратился за помощью в милицию, поскольку банковские вышибалы ничего сделать не смогли.
На защиту пенсионера вышли дачники и, вооружившись, сельхозинструментами потребовали у вышибал покинуть территорию садоводства.
-Что там с нашими доморощенными «междугородними террористами?»-спросил начальник у оперативника- только кратко.
-Собираюсь выехать и выяснить на месте. Я звонил в садоводство. Председатель садоводческого общества сказал, что,- оперативник заглянул в свою записную книжку - фамилия старика- Трофимов Николай Юрьевич, требует на переговоры главного представителя банка т.е. управляющего.
- Требует, требует- проворчал начальник отдела, - один у них уже в руках, а другой представитель почему то к ним не едет. Ждет помощи от нас. Во-о, как устроились. Обдирать людей как липку – они мастера, а как дерьмо разгребать, так к нам. Я не понимаю, как нищему пенсионеру они выдали кредит?
- Так ведь он работающий пенсионер, товарищ подполковник, - уточнил оперативник, и к тому-же и кредит взял по блату.
В кабинете раздался взрыв смеха присутствующих оперативников.
-То есть я  хотел сказать по совету самого банковского служащего, - поправился оперативник.
-Упаси нас бог, от какого блата. Видишь до чего он довел старика?
А сколько их еще таких? Начальник взял трубку и собрался было куда-то звонить, но передумав, положил ее обратно, решительно закрыл папку: -Ладно! Не надо никуда ехать. Сам поеду. Возьму этого банкира- рэкетира и пусть сам ведет с ним дипломатические переговоры. А с вандалами а как  нибудь разберемся. Да-а, чья ,говоришь, могила разрушена? –спросил начальник отдела у оперативника.
-Шарового Сергей Сергеевича, товарищ подполковник.
-Шаровой, Шаровой задумчиво повторил начальника: не могила – ли это бывшего мэра нашего города?- Спросил как бы у себя начальник и вопросительно посмотрел на оперативника.
- Так точно!
-Так когого вы рожна сразу не сказали? Я – то думал однофамилец.
-А вы и не спрашивали.
- Я не спросил, вы не сказали, я не попросил,- она не дала…Что за разговоры?
Мне, что по слову из вас вытягивать?
-Вы же сами сказали-кратко, товарищ подполковник.
-Краткость, дорогой мой- сестра таланта в суде и в Думе. А у нас, чья родственница?
-Глухаря! Товарищ подполковник.
-Вот. А сколько у нас таких глухарей? Почему до сих пор нет сведений по делу судебного исполнителя? Кто ее замочил?
-Ищем, товарищ подполковник среди задолжников, у которых она описывала имущество.
-Вы кто оперативник или так себе- вышли погулять? В общем так это дело на вашей совести. А сейчас, берите группу и отправляйтесь на кладбище и разберитесь на месте. А я с хозяином жизни и ОМОНом садоводства, бензопилу у старика взаймы попросить. Все свободны.
Я тут же подвязался к группе и выехал на кладбище. Картина, скажу вам была удручающей. Памятник с изображением покойного, был расколот на куски. Повсему было видно, что вандалы приложились к памятнику увесистой кувалдой и крушили его с усердием и основательно. Орудие преступления лежало тут - же- на расколотых фрагментах. Поминальный стол был завален, свечная чаша - разбита, оградка из нержавеющей стали исчезла. Было ясно, что на кладбище орудовали сборщики цветных металлов. Тогда напрашивался вопрос, чем же им помешал памятник? Правда недоброжелателей у покойного было предостаточно. Пока оперативники осматривали место преступления и проводили следственные действия, я перешёл на противоположную сторону аллеи и оказался у деревянного серебристого памятника, где покоилась знакомая нам учитель – Мария Сергеевна. Среди пожухлых от времени венков, мой взгляд выхватил букет свежих гвоздик, который был заправлен в семисотграммовую стеклянную банку наполненную водой. Видно здесь кто – то не давно побывал – кто? Да мало – ли… коллеги знакомые. За тусклым, запылённым стёклышком еле – еле просматривалась фотография обрамлённая овальной рельефной виньеткой. Я протёр стёклышко и фотография обрела более чёткие очертания. На меня смотрела немолодая уставшая женщина с пронзительным осмысленным взглядом. Мне как – то стало не по себе. Стало неловко за то, что зная историю её не легкой жизни, я не черта не мог сделать, дабы оградить, защитить от тех рукотворных невзгод, и полнейшего равнодушия к человеку, который всю свою сознательную жизнь учил уму – разуму, наставлял нас на путь истинный. А она истина – то сволочная взяла да и отвернулась от неё, как  отвернулась от тысяч и тысяч ставшими жертвами дерзкого и бесчеловечного эксперимента. В своих реформах государство подтвердило философскую мысль классиков – «о материи и сознании», что материальное первично, а вот сознание – вторично. Потому – то для отверженных материи и не хватает. Всё по остаточному принципу – одни лоскуты. Вот и доживают до погоста. А что правительство? А ничего! Оно женилось на реформе, жену инфляцией зовут. А по поводу погребения в народе уже пронёсся слух, - что грядут новые реформы – ритуальные. Дескать, слышали, что из – за большого - людского мора и нехватки земли для погребения, будут укладывать людей по два человека в одну могилу. А ещё причиной тому являются безбожные поборы и коррупция среди кладбищенских чиновников. Вот так. Что касается коррупции и поборов, сомнений нет. Кто хоронил – тот знает, а вот по поводу дефицита земли – бабушка на двое сказала. В городах с плотным расселением и нехваткой земельных площадей возможно, и существуют проблемы. Но это не повод для устройства братских могил. Да на наших неосвоенных землях и в российских резервациях можно «обустроить пару Европ».  
 Оппозиционная пресса считает, что большие потери населения у нас, из – за непропорционального финансового планирования. Приоритеты отдаются не столько качеству жизни беднейшим слоям населения, сколько масштабным проектом строительства инфраструктур, деловых центров строительства российских мезон – Сити, «гостиниц», торговых комплексов, государственных учреждений и т.д. И одновременно затраты компенсируются за счёт повышения цен на продукты первой необходимости и сокращений специалистов под благовидным предлогом нехватки или перерасхода бюджетных средств. И другие.
На Западе демографическая проблема обосновывается тем, что мы возвращаемся к тоталитарной системе управления. Людей изводит система. Мы, дескать не совсем открыты Западу и у нас недостаточно демократии. Что они имеют в виду? – Ущемление гражданских прав и свободу выражения мыслей или свободу Запада бесцеремонно влезать в наши внутренние дела? Они, что хотят, что бы мы освоили технологию – двойных стандартов? Так это мы запросто. Как говорится у нас – клин клином вышибать.
Уверен такой элемент «демократии» им не понравится.
Наша демократия довольно специфична. Весь вопрос у кого ее больше, у привилегированной знати, которая талдычит нам об освобождении от груза прошлого, или населения, которое гнется под тяжестью уже двойного груза- прошлого и настоящего?
Насколько нам известно при тоталитаризме массы объединяются вокруг идеи. И живет она до полной ее дискредитации. Мы этот путь прошли.
А при тотальной рыночной «демократии», идеи трансформируются в цели что показать как продать, кому продаться и кого продать?
Все, что можно из худшего мы уже импортировали с Западной «демократии». Гордиться нечем, пожинаем горькие плоды.
Парадным маршем они нас не возьмут. Это не девяносто первый год, но коль мы уже инфицированные, то пусть дождутся, когда мы на их ценностях начнем окончательно дичать и деградировать. Если дождутся. Тут знаете – ли каждые четыре года в России «демократические» выборы. Выбираем новую метлу, как она будет мести - не известно. Может и мы будем жить по Европейским стандартам. Может быть. Но у трети населения уже не осталось время на двадцатилетний марафон. Оно не дойдет до финиша. Оно просто вымрет. И это происходит сейчас на глазах обещалкиных, которые докладывают о демографическом росте, и падении роста смертности  среди нищеты.
А что касается  Западных духовных ценностей, то в этой области мы идем опережающими темпами. Пусть господа-сэры не волнуются.
Уж с этим у нас все в порядке. И даже есть чему поучиться. Достаточно почитать, пролистать, желтую прессу, криминальные новости, посетить секс-Шопы, полюбоваться ночными бабочками, посетить кождиспансеры, светские тусовки,  рауты, шоу. Посмотреть, как наши продвинутые западники упиваются и обсасывают словно леденец трансгенный  западный музыкальный продукт и с какой гордостью на груди, спине и заднице носят их гиральдику а на забубенных головах банданы, стилизованные под американский звездный флаг, и как наша доблестная раскованная молодежь самоутверждается в пошлости и гонит с эфира такую «лобуду» …А еще как самодостаточные представители депутатского корпуса с нетрадиционной ориентацией, защищают права сексуального меньшинства и выступают за легализацию проституции в России. А алегархическое  бесноватое, тщеславное буржуа, тешит свое самолюбие на международных аукционах, глее за сумасшедшие деньги- миллионы долларов, скупают сувенирные безделушки-яйца Фабирже, механические старинные игрушки, черные квадраты, полотна сюрреалистов с болезненными ликами болезненных уродцев и как по всем городам и весям электорат, вкалывая, выживает доживает и ждет от моря погоды, то станет ясно, что «демократия» как секс у нас есть. Так что у нас сплошной «интер-н-ешл пипл-групп».
Приходите, смотрите, кушайте и не обляпайтесь. У бездуховной молодежи с рациональным мышлением слова мечта вызывает смех. Оно у них трансформировалось в слово «хочу». Мечтать, экономически стал невыгодно. На нее требуется большие расходы.
Но на фоне духовной аномалии идут и позитивные процессы, которых ну никак нельзя не заметить – Наши успехи в экономике, внедрение научных разработок  в Нанотехнологиях, как растет финансовая мощь, дипломатия, укрепляются международные связи, внедряются национальные проекты, к Федеральному собранию и правительству Президент обращается с ежегодным посланием и ведет с Россиянами телевизионный диалог и т.д. и т.п. Хорошо? Прекрасно! Они этого не могут не заметить.
Но для ревнителей Западных ценностей предпочтительней - первый вариант.
А мы и не сомневались. Чем глубже мы будем в дерьме, тем лучше для них.
Кому нужен сильный конкурент? Было бы еще лучше если бы в наших амбициозных планах приоритеты отдавались человеку. Но это выше чиновничьих сил.
«Позлобствуем» немного о морали. А поскольку нам нужны авторитеты я сошлюсь на классика- Н. Чернышевского, который говорил- «Важнейший капитал нации-  нравственные качества народа. Почему же нет рекламы по нравственной тематике? Наверно потому, что духовный капитал не дает дохода и рыночные ростовщики свою духовность демонстрируют через кошелек.
Есть такая хохма- «Если вы стали духовно богатыми, значит у вас кончились деньги». Вот потому что –капитал и не хочет терять, мани и переходить в разряд духовно богатых. Они адресуют это своим гражданам, не забывая напоминать, что нынче моральные ценности упираются в один принцип- «Товар – деньги,-деньги - товар». Духовные ценности размываются во всепоглашающем торжестве посредственности,  вульгарщине потребительской психологии. В обществе потребления навязчивая реклама провоцирует молодых к стяжательству. В поисках средств на удовольствия и, не найдя их, они идут на конфликты с родителями и родственниками, которые не всегда могут удовлетворить потребительские запросы своих чад. В семьях идут «гражданские войны». Мораль отдыхает. Ее попросту нет! Расслоение общества порождают - зависть, алчность, злость, толкающих молодых на преступления. Примеров масса. Вот несколько из них: Школьники убили своего сверстника- одноклассника и похитили у него видеомагнитофон.
Внук убил свою бабушку, овладел ее пенсией и пошел развлекаться с друзьями в салон игровых автоматов. Девочка 14 лет отроду. Родители не могли удовлетворить ее каприз - купить модную, стильную одежду - такую, как у ее подруг. Тогда она решила достать деньги сама. Она ушла из дому, попала в дурную компанию и стала малолетней проституткой, и т.д. и т.п. Вот такие нынче нравы. Давайте спихнем все это на родителей и сосредоточим свое внимание на « ЕГЭ»-(единый государственный экзамен).
Так вот, если в рамках совершенствования образования и далеко не бескорыстного, наш молодой социум и не только он, на благостном фоне «динамически развивающейся экономики» в мерцающем свете дорогих супермаркетов, на фоне сытых реклам, заваленных полках, выстроенных инфраструктур, вылизанных центров и разбрызганных в небе огней, будет хамить, грабить, убивать и гадить под себя и мочиться мимо хрустальных унитазов в представительных учреждениях и общественных местах, - значит придется задуматься о приоритетах. Или «мерзость в изящной упаковке» или достойная жизнь в морально-нравственной культуре. Так, что ответственность и здесь за тех кого мы развратили.
Пока у государства на моральный и нравственный кризис не найдется расходной статьи, все усилия по укреплению государственности будет все больше склоняться к карательным мерам-к поддержанию общественного порядка и законности в разлагающемся обществе. На, что и будет ухлопано не мало средств, изъятых как у родителей и просветителей, так и у граждан в виде налога. Открою вам тайну финансистов о которой они не очень любят распространяться. Так вот, для министерства финансов вложения в человека всегда относили к понятию-«риска финансовых потерь». Вот так. Но при том не забывали драть с него семь шкур, чтобы не только погасить затраты на поддержание порядка, но и «заработать» на свой премиальный бонус. Платить за свое нравственное невежество, никто не захочет. Да и что взять с тех, кто не следит за валютными торгами. У государства никогда не находиться средств на гармоничное развитие. Все подчинено материальному потреблению и перспективному развитию спорта и модернизации.
А теперь кто оступился. По официальным данным, в зонах, исправительных колониях отбывают наказания  более 2 миллионов человек. Это по официальным данным. На это обратил внимание сам глава государства. А мест в зонах уже не хватает. Вот и сейчас, если оперативники обнаружат вандалов, их где-то надо будет разместить. При мне начальник отдела жаловался начальству, что в СИЗО мест нет. Все переполнено. Правосудие захлебывается в расследованиях и работает в режиме аврала. По принципу- «Поймал, увидел, посадил». По данным МВД, за последние 6 лет – с 2001 по 2007 гг. нераскрыто около 14 миллионов дел. Министру внутренних дел и МВД в целом несладко приходиться. В пору за голову хвататься. Ведь каждое нераскрытое преступление  может повториться. Как докладывать? Создают спецподразделения из 30 тысяч человек по раскрытию застарелых дел. Госкомиссия по изучению работы следственных органов, службы надзора и наказания, обнаружила в судебной системе вопиющее беззаконие. В колониях, местах заключения, отбывают наказания каждый десятый невинно осужденный. Была проведена кадровая чистка. Многие судьи были освобождены - «за недобросовестное выполнение своих служебных и профессиональных обязанностей». Ну и что?
Узникам от этого стало легче? Пока доберутся до каждого десятого и срок кончиться. Наши проблемы в том, что непродуманная политика государства сама провоцирует население на массовое нарушение законодательства. И это факт.
Ошибки велено исправлять правоохранительным и судебным органам. И карательный меч в силу своей природы стал склоняться к известному варварскому принципу-«Лес рубят - щепки летят». Вот эти-то «щепки», попадая в криминальную среду, или экстремистские организации начинают отвлекать власти от выполнения своих прямых, служебных обязанностей.-«Во имя и на благо»…Первое, что приходит на ум - ужесточить закон по борьбе… Принимаем.
И что он защищает? Нас? Да не в коем случае. Он защищает порок, породивший это явление. А как же знаменитое - «Зри в корень?». А никак. Оно-изречение, все больше для красного словца из уст краснобаев.
Мутный поток тотальной несправедливости, несовершенства, и тягомотина в поисках истины, дают немалые козыри для адвокатуры. Вот уж где можно разгуляться. Государство и судебная система делают ошибки, а адвокаты на них - деньги. Это просто праздник какой-то.
А если вы спросите - А как же каждый десятый невинно осужденный оказались за решеткой? Адвокаты оказались бессильны? Ответы разные. Среди прочих и такие, -Слабый адвокат, отсутствие профессионализма, опыта, доказательной базы, много затребовал, мало дали, отсутствие адвоката…Маститные адвокаты не работают с «мелочевкой». Те больше окучивают платежеспособную элитную публику. Так, что к каждой несправедливости не приставишь по хорошему адвокату. Много ремесленников с бедной формальной логикой.  Ни все могут быть адвокатами типа Плевако.
Из размышлений меня вывел оклик оперативника. Мы сели в машину и проехались по пунктам сдачи цветных металлов. На одном из низ  и была обнаружена похищенная оградка.
На вопрос оперативника - почему приняли и кто сдавал оградку в утиль, приемщик цветмета, заикаясь, объяснял, что он мало интересуется откуда лом. Принимает и все тут.
-Какой нафиг это лом кричал  на квелого и глупо-моргающего приемщика оперативник - Ты, что слепой не видишь, что это кладбищенская оградка снята с могилы и собирается она из секций? А он гундит, что лом. А ты знаешь, глупая твоя башка, что вот такие ломосдатчики на Камчатке оставили без связи международную космическую станцию?
- Не знаю - огрызнулся приемщик, подтягивая спадающие штаны: на Камчатке не был, а электрические «кабеля» не принимаю.
Словом из  сбивчивой и невнятной речи приемщика, мы узнали, что оградку привезли два дня назад. Он вытащил из стола замусоленный регистрационный журнал и уточнил, что это было в среду 27 сентября.
 Привезли оградку трое молодых парней, на микрогрузовике марки «Тайота». Двое выгружавших были пьяны и агрессивны. Приемщик сам был под «мухой» и не мог толком объяснить,  ни примет молодых людей, ни номеров грузовика, поскольку это происходило вечером - в сумерках.
Потом вспомнил, что «Тайота» была светлая с помятым передним крылом.
По факту случившегося, было возбуждено уголовное дело о вандализме. Милиция взяла дело разработку и приступила к поиску преступников.
Так кончилась грустная история жизни и смерти чиновника.
Но это его история, у которой будет продолжение поисков вандалов, ставшими не только - социально-опасными, но и жертвами нужды, толкнувшая их добывать средства на существование преступным путем.
Финал этой истории еще раз укрепляет нас в мысли, что « от тюрьмы и от сумы не зарекайся» и что «Покоя нет, покой нам только снится», не только покойникам, но и терзающимся безутешным родственникам, правоохранительным органам и тем,  с кем они ведут борьбу. И у этой борьбы, как видно, нет начала и нет конца. Потому что на фоне рисованного благополучия и оптимизма неправедными земными делами разбудили в человеке, звериные чувства и спровоцировали на греховные   дела своих  незаконопослушных палачей. Именно из этой среды возникают такие крайне-радикальные течения  как фазизм и винить в этом надо провокаторов, вызывающих к жизни подобные явления. Если вор должен сидеть в тюрьме, то порок, толкнувший его на воровство, должен сидеть вместе с ним! Нет закона? Значит надо принять? Мы попытались критически оценить реальность и дать свою оценку, но чиновничество во властных  структурах считает, что рано еще давать оценку произошедшему. Нужно повременить. Зачем?
Оказывается - пока не созреет средний класс, который по замыслу стратегов размоет остроту социального напряжения и локализует протестные вступления человека за свои гражданские права. Это что-то с родни - среднего американца в штатах, который доминирует и поддерживает ту или иную политику и равнодушно взирает на козни правительства, являясь молчаливым большинством. Но до тех пор пока не задели его интересов. Как видно и нам понадобилось иметь немое большинство. Так ведь оно у нас уже есть - среднестатистический электорат. Повременить- это расчет на короткую память, дабы оправдаться перед жертвами перестройки и обелить «отцов» экономической и социальной ломки, обосновывая ошибки исторической необходимостью.
Один из высокопоставленных японских чиновников, только было заикнулся и попытался оправдать варварскую атомную бомбардировку США в 1945 году, благодаря которой война была окончена и русские не посмели оккупировать Японию, как под шквалом народной критики, был вынужден подать в отставку.
У нас же фитишизируя порок никто в отставку не торопится, даже под стрелами критики. Со временем порок абсолютизируется и ему благодарные ставят памятники и присваивают имена улицам. Повре-менить - значит, упустить время. Повременить - пока народ станет собственником  во Всероссийской комедии «Бесплатная приватизация», вокруг которой кормятся бюрократическая армия чиновничества, крадущая у граждан время, деньги, нервы и даже жизнь.
В одном из дальневосточных городов, не успели граждане приватизировать квартиру в блочном доме ветхого фонда, как многотонная плита, провалившись вовнутрь, и оставила от собственников мокрое место, превратив квартиру в семейный приватизированный склеп. А с другой стороны,  через стенку соседи только, только закончили евроремонт, у которых тоже возникли проблемы. Так, что наша приватизация очень специфична и требует ответа на многие вопросы. Уже назревают конфликты и столкновения интересов между имущими и неимущими собственниками, живущими в массовом жилом фонде. Мы уже перевременили, потому что за семнадцать лет ожиданий и экспериментов мы прошляпили целое поколение и идущих за нами. На какой нравственной ступени окажутся наши отпрыски- «наше будущее»,значит так и жить будем. Выжидать, значит умиротворять соотечественников и держать их под социальной реанимационной капельницей, в виде ежегодных крохотных надбавок. Самые законопослушные граждане в России - это пенсионеры и Власть об этом распрекрасно знает. И отлично понимает, что выданные им жалкие гроши, им уже больше не принадлежат. Они принадлежат монополистам и самому государству, которое, выдав надбавки, частично забирает их у монополии в виде налога. Так, что же остается бедному крестьянину? Вот здесь возникает  неловкая пауза, или витиеватая демагогия. В ней особенно преуспевал бывший министр по труду и заработной плате господин  А. Починок - профессиональный демагог и циник, который с липовыми цифрами на руках до самозабвения будет у гроба покойного доказывать, что он был не прав и ушел в мир иной так и не дослушав байку - «Как нам на Руси жить хорошо» и будет искренне сожалеть, что живые такие непонятливые. Ценный кадр ничего не скажешь. Такие господа готовы нам уже при жизни выдавать свидетельства о смерти. А знают ли они, что сказал Александр Сергеевич Пушкин. О таких.
«Да, жалок тот, в ком совесть нечиста». Знал бы Александр Сергеевич, что безнравственные «золотоордынцы» плевать хотели на его «слоган». Они в нем расставили свои акценты, - типа «Да жалок тот, - кто нынче без гроша» и довольные собой, тревожно оглядываются, как бы не украли, не похитили, не убили.
Неуважение государством старости – дурной пример для молодости. Оно – государство в своих грандиозных планах как – то неохотно берёт их в расчёт, спихнув на социальные службы, добровольных спонсоров и не государственные коммерческие организации – «жилсоцгарантии.»   
А от больных пожилых людей, медицина старается избавляться. 
 Сколько престарелых и не только их оставляют умирать дома спихивая больных родственникам и под наблюдение участковых врачей у которых кроме рук не черта больше нет. Сколько их унесено ветром равнодушия? Кто их считал?
У граждан возродивших страну после военной разрухи, украли не только будущие, но и настоящее. И это господа отвратительно. А в это время с высоких трибун думские откормленные Митрофанушки испражняются и плетут словесные кружева о благе народа и голосуют за ужесточение и ограничения гражданских прав, перечеркивая весь джентльменский набор предвыборных обещаний.
Нужда и бедность стали не только бедой но и позорным явлением в государстве, которое претендует на лидерство. На какое? Лишние люди уже не вписываются в мир российского маркетинга. У власть – предержащих они начинают вызывать некую не ловкость и раздражение. И это правда.
«Социальные» программы у нас всегда начинаются с парадных. Не успели выстроить величественное здание и благоустроить центр для проведения «Саммита» (Ох уже этот, саммит: Не забыли бы наши журналисты, что по-русски это встреча) как тут же у лакированных мусорных контейнеров, на чистых декоративных плитах уже устраиваются на дежурство жертвы «Сердобольной» мачехи. Кому это понравится? Что делать? Правильно – бороться. Правда не с бедностью а с бедными т. е. Тем электоратом которого приглашают голосовать за счастливое и достойное…
Даётся команда очистить территорию от нежелательных элементов не только вокруг святого места, но и на всём протяжении следования высоких гостей, принимая беспрециндентные меры охраны. Принимающая сторона не может допустить, что бы социальные язвы портили такой роскошный ландшафт, и впечатление. А на «Саммите» т.е – встрече, будут говорить о всяком – разном, в том числе и о  бедности и борьбе с ней в рамках международных соглашений по оказанию помощи бедным африканским странам и гуманитарной помощи странам пострадавших от чего – либо. Всё это похвально и трогательно. Но если мы объявляем на весь мир, что строим «справедливое» социальное государство, зачем же морочить своему электорату голову. Надо бы открыть зашоренные глаза и взглянуть на наши внутренние проблемы не под углом много миллиардного сервиса, а какое место в нём занимает обыкновенный рядовой россиянин. Способен – ли он расплатится за навязчивые услуги? Люди смотрят на темпы монументального строительства отлично понимают, что к этому они не имеют никакого отношения.
«Для того, чтобы научится говорить правду людям, надо научиться говорить её самому себе» - говорил Лев Николаевич Толстой. Но нашим чиновникам правда глаза колит. Они и слышать о ней не хотят. Почему во властных структурах доминируют именно такой архитип – тип био компьютера, раскрашивающего мир согласно своему мировоззрению и мироощущению?
При подборе чиновничьих кадров учитываются различные критерии. В основном стоящие на поверхности. Среди многообразия качеств нет одной – совести. С неё и надо начинать – с совести и порядочности. А мы с оклада и премиальных. А ему всё мало. Институт мозга в Москве, провёл клинические испытания на человеческом сером веществе и обнаружил на нём участки отвечающее за такое понятие, как совесть это уже научно доказано и продемонстрировано. К чему я это всё. А к тому, что при приёме, на работу или назначение на ответственную должность, при выборе в парламент было бы уместно требовать от чиновников не столько флюорографию и полис с прививкой, сколько тест на совесть. Тогда была бы более полная картина – кто социально опасен а кто нет. Наивно и глупо? Почему же? У добропорядочных, и подозреваемых граждан для индификации личности уже берут отпечатки пальцев. А детектор лжи? Не хочет чиновник сдавать тест на совесть, тогда иди на анальное зондирование. Это также тест на Г. (шутка) у тела нет совести. Она в мозгах. Так давайте её там и искать. Вот когда заговорит высший суд – суд совести, тогда можно будет ещё на что –то надеяться. Надо только научится слушать и услышать совестливых людей. Здоровье нации начинается с совести морали нравственной культуры и качества жизни. А не из тотальной прививки к адаптации и социализации в мире наживы и свинства. А так – же демагогии о перспективах роста чего – либо, не имеющего не чего общего с приземлённой жизнью людей.
Мы сделали попытку понять, что же произошло в нашем Отечестве в 90-е годы конца прошлого столетия. И как болезненный переход от одной политической и экономической системы к другой отразился на её гражданах, как шоковая терапия повлияла на их судьбы умы, мировоззрения, психику, как крушение и распад государства превращали людей в биологический мусор. Это останется грязным и не смываемым пятном на совести политиканов и отпечатается на скрижалях эпохи. Когда – нибудь мы может и поймём из – за чего пришлось страдать нескольким поколениям. Может быть. Кто не доживёт, уйдёт со своим мнением в мир иной. Но простим – ли мы и наши дети за унижения и бессмысленные потери своих родных и близких наивно поверивших и позволивших пороку глумиться над собой. Это уже другой вопрос. Ничего не проходит бесследно. От истории нельзя отмахнуться. Благодарное поколение потерявшее своих родных и близких воздвигнет монумент жертвам перестроечного коллапса. Такой же как и жертвам сталинских репрессий. Как урок, укор, предупреждения всем, тем кто попытается наследить и это будет справедливо. Так уж повелось, что на Руси больше всего чтят покойников. Так вот, пока мы не научимся ценить и отдавать дань уважения, живым и не выйдем из состояния дремучего мышления и равнодушия, мы не то, что хорошо, мы просто нормально, жить не будем. А если и будем, то тревожно и с оглядкой.
Таковы естественные законы человеческой природы в разобщенном обществе. Есть и другие причины – внешние. Нет сомнения, что многополярном мире, который не как не хотят признавать политические ястребы Западной буржуазии, несмотря на международные экономические связи, инвестиции, здоровую и нездоровую конкуренцию обмен комплементарными дипломати-ческими любезностями, у нас с ними будет ещё, не мало хлопот и головных болей.
Спокойной жизни у нас не будет. Потому, что уж больно беспокойны и неугомонны наши заокеанские «партнеры».
Эти плохие парни из Вашингтона со своим навязчивым наставничеством, восстановили против себя весь арабский мир, латинскую Америку и часть юго-восточной Азии. И нас дергают за веревочки. У этих гринго больно глубоко сидит маниакальное стремление к превосходству. Они все время в творческом поиске. Кому бы еще навязать «демократические идеалы». И куда не попадя распихивают свои опасные летающие цацки. Ну ей богу, как малые избалованные и плохо воспитанные дети. Вламываются в чужой дом, квартиру, не спрашивают разрешения и начинают наводить свой мировоззренческий порядок. Но когда их приглашаешь в двери, все равно лезут в окно. Все хорошее, прогрессивное дискредитируется их бесцеремонностью. У вождей то бишь, их Президентов и ястребиного окружения на протяжении многих десятилетий в их гипотоламусах и гипофисах т.е. башке, всегда вызревала какая-нибудь провокационная пакость.
Конго, Вьетнам, Ангола, Корея, Сомали и т.д. и т.п. Ну не могут они без этого.
Они уже переболели разными синдромами. Особенно Вьетнамским.
И все никак. Уже выработалась потребность затевать хоть маленькую, но непременно победоносную войнушку своими или чужими руками. Холодную, горячу, психологическую - не важно какую. И все под предлогом защиты своих интересов и освобождения народов от неугодных режимов, завоевывая тем самым авторитет и симпатии у беспринципной рейтинговой публики среднего американца. Приятно, знаете ли сидеть у телевизора с сэндвичем во рту и переваривать кровавую бойню в Югославии, в Ираке. А там смотришь на подходе  Северная Корея, Иран. И президент вещает, что у них не все так устроено, как надо. И тут невольно напрашиваются строки.

О демократии, о мире говорит,
На пуске дерганные пальцы,
Зловещий ореол горит.
Над черепом великолепным недертальца.

Шантаж, провокационная демонстрация силы это их излюбленная тактика.
Наши мирно в арктическую полынью опускают аппарат, чтобы изучить донный шельф, а грифы-стервятники уже тут как тут. Барражируют, носятся, громыхают. Дескать, что это вы тут без нас не посоветовавшись? «Летчику» с командного пункта дается команда. Пролететь на форсаже над ледоколом на предельно низкой высоте и оценить реакцию русских. Ледовые «ледчики» «Том» и «Джерри», предвкушая удовольствие, с грохотом проносятся над ледоколом, и, гогоча, улетают.
- Ну как? – интересуются на базе.
- Сэр, русские, похоже, наложили в штаны – докладывает Том, подмигивая Джерри.- ладно, с них  хватит. Возвращайтесь на базу.
Вот примерно по такому сценарию наши «партнеры» стали соучастниками полярной экспедиции в Арктике. Конечно, мы не в экстазе от их проделок и безнаказанного нахальства.
Известно, что акулы очень тонко реагируют на запах крови. Если есть запах, значит есть добыча. Даже если они и сыта, её всё равно тянет поразмяться, хоть куснуть или потрепать возможную жертву, удовлетворить свое природное естество.
Вот и они всегда там, где пахнет кровью, выгодой или авантюрой.
Что такое дипломатия? Это когда о неприятных вещах говорят приятным тоном.
Вот и президент В.В. Путин приятным тоном напомнил американской администрации, что мы не в восторге от планов сооружения в Чехии РЛС – радиолокационной станции, которая будет вынюхивать, чем от нас пахнет. Приемчик известный – заставить нас быть сговорчивей в затеянной пакости против Ирана, С.Кореи, и, конечно, на случай осложнений с Россией. Нам бы обидеться, закатить истерику, А мы приятным тоном делаем для них альтернативное предложение. При чем выгодное и не затратное. Мы любезно их приглашаем пользоваться нашей РЛС (Российской Любезностью к Сотрудничеству). Всё, что угодно, но такой гостеприимной «пакости» они от нас не ожидали. Наступила долгая немая пауза. Им показалось, сто здесь что-то не так, что русские над ними издеваются. Мировое сообщество тоже томилось в ожидании. Генералы наши подтвердили корреспондентам озвученное президентом приглашение. Дескать, давайте, в Азербайджане вас уже ждут с хлебом и солью Конечно, они поняли что российское гостеприимство путает им карты. Крыть было нечем. Им нужна была стратегическая дистанция, а их приглашают в кухню пользоваться общей посудой. Это не входило в их планы. Начали что-то гундеть о рассмотрении этого предложения. Оно от своих планов не отказались. Сработала старая привычка – мутить воду в чистом пруду и действовать исподтишка. Как будут развивать события далее, мы «будем посмотреть». По ТВ прошла информация, приезжали удовлетворить свое любопытство, пригласили на экскурсию и нас – и всё! Наше гостеприимство не знает границ. В 91 году тоже пригласили, да не тех. Те нагадили,  да так, что мы до сих пор не разгребем. А правым всё неймётся. А вот намедни наше правительство из Чехии пригласило именитого специалиста по финансам – господина Йозефа Штасовского. Будет учить наших, как работать. Нам осталась всего малость – пригласить баллотироваться в президенты России американца. Думаю, что нашего обывателя вряд ли это шокирует. Хуже, чем есть, не будет! Думаете, согласятся? Я думаю, что нет. Зачем им возвращаться к болезням, которые они переболели? Им бы заняться своими внутренними проблемами, а они норовят решать их там , куда их не просят. А если и просят, то плетут заговоры и провокации. Так было в Киргизии, так есть в Грузии. Такая уж у них дурная наследственность. США терзают циклоны, а они терзают неугодных и непокорных. Кто-то из великих сказал: «Поступки – плоды помыслов». Что же они снова замышляют против нас? Какая цель? Да тут и гадать не надо. Птиц видно по полету. Основная цель – это нейтрализация активности России на международной арене. Не умеют, не хотят проигрывать даже в честной конку-рентной борьбе. Экспансия – вот их кредо. Конечно, они не против дружбы и сотрудничества. Конечно, нет. Что вы. Они хотят дружить так. Чтобы эта дружба не знала границ их вмешательства в наши внутренние дела. И дружить через силу, держа палец на курке. Им бы, конечно, услышать глас своих предшественников. Ну, скажем, хотя бы бывшего Президента Ф. Рузвельта, который сказал следующее, цитирую: «Надо развивать науку человеческих отношений, способность всех без исключения народов жить вместе и трудиться вместе, в одном и том же мире, в условиях мира». Конец цитаты. А вот ещё. «Кто  раздувает пламя ссоры, ворочает головни, тот не должен жаловаться, если искры попадают ему в лицо». А это сказал В. Франклин.
Не услышали своих мэтров. Они-то уж точно знали, о чем говорили. Но, как видно, отцы отпрыскам не указ. Там у них тоже не уважают мудрость и старость. Что такое дружба? Это душевная совместимость. Мы тянемся к дружбе и сотрудничеству, а они терпимо дружат с нами в космосе, но не дружат с нами в вопросах внешней политики на международной арене. Мы ценим их доллар, а они не уважают наш «деревянный», не любят нас. Ну что ж, насильно мил не будешь.
Россия не порнозвезда, всем нравиться не может.
И если наша жизнь в ней – сплошная порнография, инфицированная болезнями Западной «демократии», это не значит, что нас можно иметь по первому их требованию. Здесь у них не будет желаемого будущего. Мы дружим с тем, кто нас действительно ценит, уважает и мы платим взаимностью.
Я не фаталист и со сдержанным оптимизмом верю, что искривленное, искаженное время в политическом и социально-экономическом  зеркале начнет обретать понятные и более отчетливые содержания. Если  властолюбивая чиновничья армия временщиков- во властных структурах, вновь не спровоцирует очередной черный вторник (дэфолт) или еще что-либо похлеще.
А сейчас о хороших новостях:
К предстоящей выборной компании правительство решило увеличить надбавку к пенсиям на 13 %. Тарифы на электроэнергоносители  повысятся на 10 %, инфляция -7 %. Партия власти «Единая Россия» вновь идет на выборы с лозунгом - «Борьба с бедностью». Думская избирательная компания  обойдется налогоплательщику более 1,5 миллиарда рублей. Ожидается около миллиона  наблюдателей.
В Россию приехал – звезда Британской эстрады сэр Элтон Джон. Средства от концерта пойдут на благотворительные цели. Так говорят.
Министр финансов приехал во Владивосток с 12 миллиардами в кармане. Средства будут направлены на строительство инфраструктуры к предстоящему международному форуму.
Паства для нищих, калек и убогих организовала благотворительные обеды.
Общественные организации на рынках провели акцию «Помоги собраться в школу» - для  малоимущих детей. На школьные принадлежности было собрано около 15 тысяч рублей.
Из 100 миллиардов, выделенных на инфраструктуру и подготовку к зимней олимпиаде в Сочи в 2014 году уже освоено 12 миллиардов. Международные инвесторы вошли в долю.
Раскрыто убийство заместителя генерального директора Центробанка А. Козлова и журналистки А. Политковской. Ведется следствие.
В прокат вышел художественный фильм режиссера Конча-ловского «Глянец»- о нравах присыщенной жизни новой буржуазии.
Предприниматели города для участников ВОВ организовали концерт, вручили им благодарственные письма, устроили для ветеранов благотворительный ужин. Тронутые вниманием устроителей, ветераны поблагодарили спонсоров, пожелали им успехов и процветания в их коммерческой деятельности. В городе началась акция по борьбе с задолжниками. Работники теплосетей у квартиросъемщиков начали обрезать трубы, энергетики отключать свет, судебные исполнители описывать и изымать «ценное» имущество.
Во время рейда произошли столкновения жителей с теплоэнергетиками. Избит исполнительный слесарь-сантехник Н. Зибров. Зачинщик потасовки, Ветеран войны и труда, пенсионер В. Олейников доставлен в отделение милиции. Задолженность по теплоэнергии в городе составляет около 60 миллионов рублей.
В Боткинской больнице сдан в эксплуатацию реанимационный центр.
Из домов ветхого фонда в благоустроенные квартиры переселены 30 семей. Задолженникам квартиры не достались. Их переселили в дома ветхого фонда в пригороде.
Вот так мы живем на изломе - меж «Альфой» и «Омегой» - началом и концом, спотыкаясь на ухабах нашей контрастной никчемной и карикатурной жизни.


Кто-то из классиков сказал, что с эпохой спорить бесполезно.
С эпохой спорить может бесполезно, а вот с людьми эпохи спорить суждено. И особенно с живыми, порочными современниками, создающих обществу и государству проблемы.
                                                                     В.А.Л.


Comments