Валерий Васильев

                Сон в предвыборную ночь

 

Стрелки стареньких настенных часов обозначили время, которое можно было отнести к разряду либо раннего утра, либо поздней ночи. Кому как угодно. Они показывали четыре часа тридцать пять минут по Гринвичу и напоминали Василию Кузькину почему-то соседку бабу Зою, дёргающую пырей на грядке с морковкой. Ну, такая вот ассоциация возникала у него в мозгу.

Это наверное от усталости, подумал он. Или от недопоя... Зевнув до боли в скулах, мешком свалился на диван и тут же засопел, как младенец...

И приснился ему сон...

Страшный не страшный, но явно не эротический. Смотрит будто бы Кузькин телевизор. Может быть даже внимательно смотрит. А как тут не посмотреть, когда там такую сказку показывают! Александр Роу - отдыхает...

А сказку рассказывал Российский премьер, да ещё на пару с президентом. Сюжет-то банальный, а вот смысл..!  Короче, с каждым годом сюжет становится всё банальнее, а смысл всё непонятнее. Сказка называлась "Все на выборы". До чего же хороша там жизнь..!

К сказочнику то и дело подскакивал какой-то рыжий дядька с мелкоскопом и подставлял окуляр к глазу премьера, от чего тот морщился и давал дядьке подзатыльник. Интересно то, что в следующий подскок рыжий держал в руке лампочку, но получив увесистого пенделя, скрылся с глаз долой.

- Хватит сопли жувать, - сказал сказочник, - Надобно бы в народ сходить.

И в этот миг Васькин телик затрясся, как стиральная машинка "Евго" на режиме отжима, и из него высунулась живая голова.

- Здравствуйте, - сказала она, у Вас всё в порядке? Террорис-тов в сортире нет?

- Зддрра-встт-вуйте, заикаясь ответил Кузькин и почему-то пощупал свои трусы.

Нет, всё нормально. Сухо.

Потом вскочил с дивана, вытащил из шифонёьера бидон с брагой, накрыл его одеялом и облезлой шубой, после чего уселся сверху в позе курицы наседки.

- Фффууу... Мож пронесёт. Только бы ночной гость не догадался...

А гость тем временем, внимательно понаблюдав за действи-ями Кузькина, и, убедившись в том, что в этой квартире террори-стов быть не может в принципе, понял - хозяин и есть не что иное, как народ. Если сказать забугорным языком - электорат.

- Ваше политическое кредо?, - спросил премьер упираясь колкими глазами, в насмерть перепуганного мужичка.

Тот трясся и ощупывал бидон под тощей задницей, словно кто-то мог его спереть безвозвратно.

- Почему молчим? Эээ... Вы что кино никогда не смотрели? Вы должны мне ответить - Всегда!

- Же не манж па сис жюр.., - с испугу промямлил Кузькин и вторично пощупал свои трусы. Увы, они были мокрыми.

- Наверно вспотел, - подумал он, одновременно соображая, что уж слишком много пота...  Наверно сердечко пошаливает.

Тем временем из телевизора высунулась рыжая башка с, ни о чём не говорящими глазами, но, получив смачный щелбан, скрылась опять таки с глаз долой.

- Итак...  Кузькин Василий Степанович, если не ошибаюсь?, - спросил премьер и наступил, на невесть откуда взявшегося рыжего прусака, одновременно косясь на телевизор.

Василий Степанович перестал трястись, вскочил на ноги и, вытянувшись во весь свой рост, который составлял  что-то между сто сорока восемью и сто пятьдесят одним сантиметрами, заорал:

-Всегда!

- Простите великодушно, - оправдательным тоном, тихо сказал гость. У меня к Вам всего лишь один вопрос, но он настоятельный. Скажите, Вы пойдёте на выборы?

- Всегда, - опять заорал Кузькин, не понимая, чего от него хотят.

- Всегда не надо. В дурдом заберут. А вот такого-то числа надо. Просто необходимо там Ваше присутствие. Ваш голос решает всё.., или будет решать.

На счёт своего голоса Кузькин так ничего и не вразумел. На всякий случай пытался озвучить ноту ДО первой октавы. Да нет, всё нормально. Голос имелся в наличии. А вот как отдавать его, куда и кому - для Кузькина было непонятно.

- Ежели отдать голос на выборах, то что..? И горло может придти в негодность, - мысленно рассуждал он, поглядывая на спрятанную флягу.

Но, тем не менее, утвердительно кивнул и, ни с того, ни сего вспомнил отца Фёдора, в известном фильме, карабкающегося на скалу с колбасой в зубах. На самом отце он не заострял внимания. А вот колбаса... Колбаса манила его туда, на ту скалу своим аппетитным видом. Он чувствовал даже запах... Но Кузькин колбасы не ел вот уже наварное лет двадцать пять - тридцать.

- А колбасу на выборах будут давать?, - невольно вырвалось у Кузькина.

- Колбасу? Эээ... Колбасу давать не будут. Будут давать кое-что получше. Приходите на избирательный участок, там всё узнаете. Я думаю будете довольны. Очень. Только голосуйте за такую-то партию. Будьте любезны. А то подарка не получите.

Вежливо пожелав счастья и радости в жизни, гость попро-щался и полез обратно в телевизор, попутно ткнув кулаком в высунувшуюся оттуда рыжую морду...

Ящик вновь исполнил танец стиральной машинки и взор-вался, не оставив после себя даже мелких осколочков. Будто в воздухе растворился...

Кузькин проснулся от громкого хлопка в квартире. Долго таращил глаза то на потолок, то на телевизор, то на журнальный столик, пытаясь увидеть там колбасу.Трусы на нём были действительно мокрые, как и футболка. Пошевелив ноздрями, почуял знакомый запах. Догадался в чём дело, это бражные   газы сорвали крышку с бидона. Брага играла...

Стрелки на часах показывали ему уже выпрямленную бабу Зою, видимо уже прополовшую морковь, то есть время было двенадцать тридцать дня, обозначенного выборами в...

Он оделся и пошёл на избирательный участок.

Там была праздничная обстановка, играла музыка... Динамик надрывались голосом Газманова, сообщая что кто-то там водил девочек по линии прибоя.

- А зачем их водить, - размышлял Кузькин, пусть сами ходят...

Оные мысли мешали ему думать о самом главном. Нет, не о выборах и не о голосе. Он думал о подарке, который ему здесь врУчат.., а может быть вручАт.

Он зашёл через обвешанную воздушными шарикам дверь на избирательный участок. Вдоль стены стояло несколько кабин, размалёванных под цвет  Российского флага. А вдоль этих кабин прохаживались полиционеры, ростом со слона.

- Во морды-то! Где же таких берут и чем они питаются?

Миловидная дама в синем платье с глубоким, таким, что видно было резинку от трусов, объяснила Кузькину что и как.

- А после голосования подойдёте ко мне, для Вас будет подарок.

-Ешкин кот!, - воскликнул он, - Сон сбывается! Ну, прямо мистика.

Под бдительным оком слонов он сходил к избирательной урне, бросил в щель листок, который дала ему декольтирован-ная дама и вернулся обратно.

- Поздравляю! Вы сделали правильный выбор, отдав свой голос за демократизм. Поздравляю! Разрешите от имени... И по поручению... Преподнести Вам наш скромный, но очень необходимый подарок, - с этими словами подала Кузькину свёрток, размером с небольшой фотоальбом.

Кузькин даже слегка прослезился и неожиданно рявкнул, - Всегда..! Потом зашёл в буфет. Да, так и есть. Колбаса там была. Взглянув на цену (даже и облизываться не стал). Кило колбасы стоило половину его квартиры.Он просто молча, но как-то очень быстро пошёл восвояси,крепко прижимая к груди подарок.

Всю дорогу его не покидали мысли. Что же там? Ну, что же там..?

Мыслил он рассудительно и с верой.

- Если сказали, что это необходимая вещь, то значит необходимая и полезная. Не могут же обмануть.

 

Вот с таким оптимистическим настроением он наконец-то добрался до своего дома.

Предварительно задёрнув занавески и заперев дверь на два замка, Кузькин стал разворачивать красивую обёртку.

Под обёрткой оказался пластиковый красный футляр, тоже красивый... Сейчас...

Сейчас... Сердце его билось с такой частотой, что скоро-стрельность автомата Калашникова, по сравнению с ним, показалась бы детской игрушкой.

Василий Степанович Кузькин пригладил волосы, одёрнул пиджак и открыл футляр...

Он слышал даже то, как наглые рыжие прусаки топчутся по его кухне.

Он слышал даже то, как осыпается извёстка со стен туалета.

Он слышал как лопаются пузырьки газа в бидоне с флягой, которая была спрятана в шифоньер и накрыта одеялом...

Он не слышал только своего голоса, хотя губы его выговари-вали: - Же не манж па сис жюр...

Одними глазами. Медленно по слогам, как будто вспоминая названия букв, он читал:

Фёдор. Михайлович. Достоевский.

"И Д И О Т".

Comments