Виктор ГОРОБЕЦ

                         ***

Если вдруг предадут - не кусайте в кровь губы, не надо,

Не считайте, что вас обделили счастливой судьбой.

От напасти такой вы умойтесь лесною прохладой,

 Она раны залечит студеной живою водой.

 

Если вдруг предадут - из огня не бросайтесь в полымя.

Все пройдет, как проходит ненастье за вашим окном.

Закружить не должно вас ветрами и вьюгами злыми.

 И средь ясного неба не нужен вам яростный гром.

 

Если вдруг предадут - не жалейте об этом, не стоит.

 Не бывает у нас без сучка и задоринки жизнь.

 В этой жизни подчас много глупых, ненужных историй,

Но совсем не они поднимают в заветную высь.

 

Если вдруг предадут - не кляните всех всеми святыми,

Просто вам повезло: подлецов  распознали вы вдруг.

Улыбнитесь, услышав для вас ненавистное имя,

 И растает оно, как пустой и незначащий звук.

 

***

Кому-то кайф на берегу,

Кому-то море по колено.

А я всегда спешу в тайгу,

 Спешу от городского плена.

 

Спешу от жизненной тоски,

 От глупости людской и пьянства,

Что зажимают нас в тиски

Своим безумным постоянством...

 

Как хорошо у костерка

Хлебнуть ушицы для затравки.

 Или у старого пенька

 Прилечь на золотистой травке.

Нырнуть в глубокие мечты,

 Как в заводь у скалистой сопки,

Или бродить до темноты

 По старой и заросшей тропке...

 

Я от тайги не устаю,

 Любуясь молодой листвою.

 Ей песни новые пою,

  Ее зову своей сестрою.

 

И там, в заоблачных мирах,

Таежный помнить буду запах.

 И отражение костра

 На нежных хвойных ее лапах.

 13.12.2000

 

Маме

 

Промчалось детство, пронеслось

 И превратилось просто в дым.

 И вот в оконное стекло

 Себя увидел я седым.

 Когда-то улицей вон той

 По вечерам встречал я мать.

 О как мне хочется порой

 за миг былого все  отдать.

 

О, как мне хочется порой

Босым промчатся по росе'.

 И свет, отброшенный луной,

Увидеть, мать, в твоей косе.

К шершавым припадать рукам,

 Ища защиты от невзгод,

Тоскуя по твоим глазам,

Который год, который год.

 

Как поздно понимаем мы

 Тех, кто нас жизнью одарил.

Укор печальной тишины

 Мы видим у родных могил.

 

Лишь дуновенье ветерка

 Пробудит нас от тяжких снов,

Как будто матери рука

Слегка коснулася висков.

1995

 

Размышления при взгляде на стрекозу

 

Мне это все не нужно,

 Что пристаете ко мне?

Почести, чья-то дружба,

Деньги, застолье в вине.

 Мир суеты и злоба,

 Зависти тяжкий недуг.

 Мне все равно, что Глоба

Вам напророчит, мой друг.

 

Сети обмана, бесчестье,

 Жадность и тряпки извне,

 Лести о чьем-то поместье,

Кто что увидел во сне,

 Кто прикупил побольше,

 В благополучье вбил сваи,

 В Индии был или в Польше,

Или летал на Гаваи.

 

 Мне все равно, что было

Голосованье в Кремле,

 Что появилось пиво,

 Новое, в новой цене.

 Что нам глаголит свободы

Наглый, безжалостный плут.

Как не поймете, народы,

 Вас усыпляют и лгут.

Мне это все не нужно:

Мертвых живой не поймет..,

А стрекоза над лужей,

Как голубой  вертолет,

Живет себе и не тужит

В мире гармоний иных.

 Кружит себе и кружит

 В этих красотах земных.

 17.04.2005г

 

                ***

Смотрю в осколок зеркала - осколок моей жизни.

Края такие острые и слишком мал объем...

 А мне б хотелось главное - успеть до черной тризны,

 А там в миры бескрайние... Я легок на подъем.

 

Смотрю в осколок правильный и вспоминаю многое.

Мне жаль, что это многое - пустое бытие.

 Мне жаль, что это многое - такое все убогое.

 И лучше б находился я всегда на острие.

 

Простите мне, кто праведник, кто - нет, того прощаю.

Вредил себе я в мыслях, желал себе лишь зла.

 Я замечал, что с детства в иных мирах летаю,

 И жизнь моя – фантастика, возможно, вся была.

 

И пусть не очень многое я делал положительно.

 Есть высший суд, он разберет, кто прав, а кто не прав.

 А мне осталось малое - доделать все решительно.

 И выучить, как азбуку, Космический Устав...

 21.11.96

 

Памяти Иванова Петра Ивановича, павшего в боях за освобождение Южного Сахалина. Мыс «Низкий», 50 параллель.

 

Мне сегодня что-то не спится.

Вижу шрам от глубокого рва.

Здесь когда-то была граница,

А теперь лишь вода, да трава.

В скалах шумный прибой дробится,

Осыпает их пеной морской.

А у этой заросшей бойницы

Будто слышу я давний бой.

 

Парень русский, солдат, умирая,

И не думал в бессмертье шагнуть.

Он лишь шел под огнем самураев,

Чтоб исконные земли вернуть…

 

Много лет еще будет коситься

Дзот глазницей своей пустой

На холмы, где трава колосится,

И на памятник с красной звездой.

 

Здесь стою, воздух терпкий вдыхая,

Надышаться им очень хочу…

Предо мною – история края!

Не  по книгам ее учу.

 

Хиросима

 

Здесь спекались, как кровь,

Камни зданий, домов, переулков…

И сгорала любовь в этом пламени, грохоте гулком.

Только тени людей

Отразились в обугленных плитах.

Это в сумраке дней,

В нашей памяти все не забыто.

«Ах, какой это вздор», -

Скажут злые паяцы и мимы…

Ну а здесь до сих пор

Плачут реки, Земля Хиросимы.

 

Дождь в Киото

 

Сегодня дождь среди листвы и ягод

Стекает с крыш старинных храмов, пагод.

Бежит ручьями с древних гор зеленых,

О чем-то шепчется в распадках потаенных…

Он мне расскажет удивительное что-то

Про славный город с именем Киото.

(Октябрь, 1992 г., аэропорт в г. Осака.)

 

Буруны

 

Риф Бурунный прекрасное место,

Я таких на земле не встречал.

Вам всегда будет там интересно'

Побродить у причудливых скал,

Где хребты в подрастающем лесе,

Будто сказочный дивный дракон,

Где двуглавым орлом в поднебесье

Устремилась вершина Жданко.

 

Словно косы невидимой девы

 Со скалы уронила река,

 В золотистые пляжи одела

 Эти солнечные берега.

 И, как будто морские сирены,

 В синем сумраке нерпы поют,

 И клочками серебряной пены

 По ночам здесь туманы плывут.

 

Ожерельем жемчужным в заливе

Я увидел тебя с древних гор.

 И душа в постоянном приливе

Все стремится к тебе с этих пор.

 Здесь прекрасные чудо-рассветы

Дарят утро грядущего дня.

 Под ногами лежат самоцветы,

 И цветы, будто море огня.

3.01.2001 "

 

                                                Сахалин

 

Comments