Светлана МУРАШЕВА, Александр МУРАШЕВ

УСТОЙЧИВОСТЬ КОММУНИКАТИВНЫХ СООБЩЕСТВ

В РЫНОЧНОМ ПРОСТРАНСТВЕ

 

Посвящается 140-летию Парижской Коммуны 1871 г.

 

На опыте нашей многолетней деятельности в государственно-общественных организациях советской эпохи и автономных постперестроечного периода, опираясь на  результаты современных социологических исследований и исторические факты, можно провести сравнительный анализ эффективности общественных объединений. Мы рассматриваем их с точки зрения системного анализа как самоорганизующиеся структуры, обладающие определенными связями и радиусом влияния. Будем считать фундаментальными (по Л.А. Маслову) структуры, обладающие высоким качеством связей и достаточно большим радиусом корреляции, устойчивыми в своем развитии, способными эффективно выполнять функцию самосохранения и эффективно влиять на внешнюю среду. «Структуры с низким качеством связей и малым радиусом корреляции больше подвержены влиянию внешней среды и, главное, в своем «развитии» склонны скачкообразно переходить из одного состояния в другое, меняться. Такие структуры мы будем называть маргинальными» (Л.А. Маслов. Проблемы маргинальных структур. Российский жребий. – Хабаровск: Дальнаука. – 1998) Следует отметить, что автором даны статичные определения, значительно более сложное динамическое решение, в котором данные структуры могут выступать как единое целое или взаимодополняться, не рассматривалось.

Вместе с тем, гражданское общество склонное к образованию маргинальных связей является питательной средой, вне которой невозможна организация фундаментальных структур. Гражданское общество - это в совокупности физические лица – население и их объединения, функционирующие наряду с институтами власти и иными государственными структурами кроме института церкви. Церковь – это особая архаичная организация (политическая и коммерческая), противопоставляющая себя гражданскому обществу, омертвляющая трудовые ресурсы и финансы. Поэтому вызывает глубокое возмущение здравомыслящей части интеллигенции курс капиталистической олигархии в России на возрождение церкви как института государственной идеологии. Однако такой симбиоз является закономерным. Один из выдающихся мыслителей прошлого Карл Каутский писал: «Христианская церковь превратилась в организацию господства, которая служит потребностям или своих властителей, или потребностям других носителей политической власти, сумевших подчинить себе церковь… борьба за церковь, как и борьба против церкви, превратилась в партийное дело, с которым связаны важнейшие экономические интересы… очень долго господствующие классы просто запрещали исследование начал христианства, причем церковь превращалась в божественное учреждение, которое стоит вне и выше всякой человеческой критики» (К. Каутский. Происхождение христианства: Пер. с нем. – М.: Политиздат, 1990).

 «Там, где воцарялась церковь, отменялась свобода слова, печати и мысли, вводилась жестокая цензура» (А.М. Мурашев. Наука во Христе. – Альманах «Экумена», № 23, ноябрь 2009. - С. 220).

 Таким образом, церковь, стремясь подчинить своему влиянию гражданское общество, несет в себе угрозу его существования. Учреждение всеохватывающей цензуры – свойство не только церкви, но и  всех иных тоталитарных систем, под каким бы идеологическим прикрытием они не действовали.

В капиталистическом мире США и Западной Европы зрелость гражданского общества характеризуется функционированием неправительственных организаций (НПО). В России применяется обобщающий термин «некоммерческие» организации (НКО), сложившийся в условиях государственного экономического террора и отражающий стремление организаторов этих структур уклониться от налоговых репрессий. Политический нюанс состоит в том, что данный термин не различает государственно-общественные и неправительственные общественные структуры, в то время, как основной поток государственных льгот и преференций направлен именно на немногочисленные государственно-общественные (по сути, «правительственные»), Всероссийские  объединения.

Важной особенностью гражданского общества является многообразие классовых и групповых интересов и мотиваций, отражающих уровень общественного сознания, с одной стороны, и в целом профессиональная неоднозначность, с другой. По этим параметрам можно выделить маргинальную часть с невысоким фактическим уровнем образования, тяготеющую к архаичным, религиозным и иным утопическим околонаучным объединяющим идеям, и объединения профессионалов, адекватно оценивающих реальность и способных принять участие в решении государственных проблем. Таким образом, гражданское общество противоречиво в самой своей сути, поэтому никакого «равноправного партнерства» между властью и гражданским обществом - (между маргинальной и фундаментальной структурами) - быть не может, это утопия. Способности и возможности, обязанности и ответственность, уровень профессионализма – эти качества специалистов властных структур несравненно выше в результате профессиональной конкуренции. «Равноправное партнерство», навязываемое власти примитивно-обывательским представлением о демократии и групповыми или личными коммерческими интересами, как мы неоднократно убеждались, приводит к бессмысленной растрате государственных средств и времени. Но эти проявления массового сознания, закономерные в маргинальных сообществах, выполняют важную политическую функцию в становлении фундаментальной структуры в период социальной бифуркации (периода неустойчивости), распадаясь, когда необходимость в них утрачивает актуальность. Таким образом, различные коммуникативные структуры (НКО или НПО) могут сохранять устойчивость в течение достаточно короткого периода. При этом они либо встраиваются в господствующую политическую и рыночную системы и превращаются в коммерческие предприятия, переходя в иной социальный сектор, либо превращаются в неформальные группы, утрачивая финансовую основу своей организации. 

Обнаруживается значительное сходство в характере развития политических событий в России начала прошлого и нынешнего веков. Эти периоды характеризуются кризисом систем государственной диктатуры и сопутствующим всплеском общественной инициативы, в том числе и в церковной и криминальной среде. В борьбу за власть между враждующими олигархическими объединениями включается большинство населения. Прежнее государство утрачивает контроль над гражданским обществом, а вновь формирующаяся система государственного управления еще не готова включить механизмы контроля. В связи с разрушением производственного комплекса, в этот период возрастает роль индивидуального предпринимательства, индивидуальных форм жизнеобеспечения. Высвобождается масса незанятого городского населения, ищущего приложения своих знаний, умений и навыков. И естественным образом появляются лидеры, вокруг которых формируются более или менее многочисленные группы. Даже те общественные организации, которые возникают с целью реализации интересов своих членов в научной или культурной сферах, впоследствии оказываются втянутыми в политический процесс. Они вынуждены выражать позицию власти по вопросам государственного строительства и управления. Лидерами становятся не столько наиболее образованные, сколько агрессивно активные, пронырливые сограждане с предпринимательскими навыками. Число этих групп достигает десятков и сотен тысяч, охватывая влиянием все сферы жизнедеятельности. Каковы бы ни были провозглашенные цели и задачи создаваемых общественных структур, на практике мотив оказывается один – экономический или коммерческий интерес. Эти «некоммерческие» общественные структуры неизбежно вовлекаются в коммерческую деятельность, превращаясь в специфические малые предприятия. Формируется неуправляемый негосударственный сектор экономики, стремящийся к подмене государственных структур идентичной направленности. Наряду с идеологической трансформацией инвертируется система образования. Церковь также в этот период стремится всем арсеналом своего религиозного театрализованного инструментария внедриться в социально-экономическую сферу и подчинить ее своему влиянию.  Однако вне государственного экономического и политического пространства не может длительно существовать никакая общественная структура.

По мере водворения порядка в управление государственными институтами, государственная власть подчиняет общественный сектор своему влиянию экономическими и иными средствами. Основных причины две: угроза дестабилизации экономики и угроза подрыва идеологических основ государственного строительства, т.е. угроза раскачивания и разрушения вновь созданных фундаментальных связей. В этот период экономические льготы распространяются лишь на несколько государственно-общественных структур имеющих статус Всероссийских (ВОИ, ВОС, ВОГ и т.п.) и церковь. Учреждаются общественные структуры по иным важным направлениям, выражающим групповые интересы граждан и возглавляемые легитимными лидерами. 

Современность доказала с бесспорной очевидностью историческую обусловленность и необходимость социальных преобразований в России начала ХХ века. Злоупотребления царизма и духовенства, антинаучная, основанная на мошенническом искажении исторических фактов религиозная доктрина, стремление государственной системы увековечить господство феодальных отношений привели в движение наиболее сознательную часть интеллигенции. В этот период противоборствующими силами создаются объединения преимущественно политической направленности. Они действуют наряду с существующими легальными неполитическими структурами, имеющими внешние признаки самостоятельности (собственный Устав, членство). Подобная ситуация имела место и в СССР с жестко контролируемыми процессами во внутренней политике и экономике. Но системные процессы, обеспечивающие жизнеспособность сравниваемых общественно-политических структур, первоначально имели противоположные цели, исходящие из классовых интересов и достигнутого уровня общественного сознания. Основой государственной политики в СССР было научное просвещение, гуманистическое воспитание. В то же время крайняя бюрократизация жизнедеятельности населения (по сути, закрепощение) порождала противоречия между реальностью и ее идеализированной оценкой в средствах государственной власти. 

Развитие капитализма в России, как известно, обострило противоречия между различными социальными категориями населения. Однако победа оппозиции церковно-самодержавной власти в лице большевизма была предопределена всем ходом истории. Новая власть начала государственное строительство в окружении враждебно настроенного капиталистического мирового сообщества. Идеология равенства, братства и счастья всех народов, идеология борьбы угнетенных слоев населения за свои права, т.е. коммунистическая идеология, основанная на учении немецкого ученого еврейского происхождения К. Маркса, служила объединяющей основой. Всплеск общественной инициативы, выразившийся в этот период в патриотическом настрое молодежи, был направлен в русло нескольких государственно-общественных политизированных структур. Возникали также различные немногочисленные неформальные объединения и движения деятелей культуры, искусства и науки. Вместе с тем, паразитирующими на коммунистической идее силами была создана фундаментальная государственная идеологическая машина, подавляющая любое инакомыслие, возводящая сомнения в ранг государственного преступления. Возродилась идеологическая цензура, управляющая всеми сферами жизни гражданского общества в России. Общественная инициатива в конце 40-х и в 50-е годы ХХ века была крайне ограничена. Система государственной диктатуры не нуждалась в разрастании неконтролируемой маргинальной инициативы, которая трактовалась как девиантная, поскольку многообразие и богатство научных, культурно-просветительских, профессиональных, рекреационных и иных учреждений образования, пред- и переподготовки, клубов и секций, и т.д., и т.п. представлялось достаточным. Несмотря на это, в среде интеллигентской молодежи назревали нигилистические настроения, охватившие к концу 80-х практически все сферы жизнедеятельности населения. Способствовала этому и информационная служба сопредельных государств капиталистической ориентации, пробивающая бреши в тоталитарной системе идеологического господства и миграционные ограничения в СССР. Идеология марксизма-ленинизма все более уходила в сторону от научности, обособлялась, приобретая черты религиозного догмата. Из научного оборота выламывались пласты достижений мыслителей прошлого и современности. Вместе с тем, диалектический материализм, как основа объективного научного анализа (в том числе исторический материализм) не имеет альтернативы.

В этой связи следует пояснить, что к настоящему времени опубликованы ранее скрываемые исторические материалы, позволяющие классифицировать революцию в России по национальности ее идеологов, организаторов и руководителей, как этническую. Тот факт, что многие из этих материалов и последующих аналитических работ попали в списки запрещенной литературы (это следует расценивать, как возрождение государственной идеологической цензуры «рыночной, торгашеской» власти), свидетельствует о важности этого момента в истории и в научном осмыслении происходящих перемен (в том числе и осмысления древней истории цивилизации). Однако сказанное ни в коей мере не отменяет социально-политического анализа и оценки революционных выступлений, высказанных в работах основоположников марксизма-ленинизма. Мы наблюдаем повторение истории и действие объективных законов природы на очередном ее витке. Поднявшись на ступень выше над биологическим (этническим) детерминизмом, мы обнаружим все те же классовые интересы интеллигенции (государственной бюрократии, деятелей искусства, науки и культуры, сферы обслуживания и военного комплекса, инженерно-технического состава и т.п.), т.е. различных социальных групп непосредственно не занятых в производстве у станка. Именно не занятая в непосредственном производственном процессе масса образованных, располагающих свободным временем и здоровым эгоизмом людей способна к управлению менее образованными представителями изнуряющих рабочих профессий. В совокупности это и есть гражданское общество, движимое своими (прежде всего, экономическими) интересами. Характер гражданского общества убедительно проиллюстрирован К. Марксом в его работе «К еврейскому вопросу». Им вскрыт (мы смягчаем формулировку автора) «торгашеский характер гражданского общества» (акцентировано ними, - С.М., А.М.). И эти экономические интересы в итоге являются определяющими в оценке мотивов образования и прогнозов долговечности общественных объединений. Важной особенностью советской системы, основанной на марксистско-ленинской идеологии, в чем выражалась ее устойчивость в период развития, являлись механизмы сдерживания торгашеского характера гражданского общества и антинаучной религиозной (христианской) идеологической диверсии. Однако амбициозное советское руководство и бюрократия не обнаружили в достаточной мере политической гибкости и научного обоснованного здравомыслия в условиях информационной свободы, в условиях активизации проявлений различных форм общественного сознания.

Фундаментальная государственная система, установившаяся в современной России, также проявляет черты идеологически жесткой режимной системы, носящей следы демократии. Испробовав различные «национальные» объединяющие идеи, власть склоняется к демонстрации «русской идеи», как объединяющей. Напомним, что русская объединяющая идея подверглась остракизму в период формирования федералистского государственно-административного управления в СССР. Но в период крушения Империи «русская объединяющая идея» стала прикрытием разлагающей деятельности в России иноземных сил, в своих экономических и политических интересах. В Империи объединяющая «русская идея» была проводником религиозной власти под знаменами христианского православия на основе вымышленной генетической религиозности русских. Под воздействием научного просвещения для широких масс стала очевидной убогость, архаичность религиозной доктрины, основанной на невежестве, умственной отсталости, психиатрической девиантности, с одной стороны, и откровенной лжи, мошенничестве, с другой.

Как известно, успехи на мировом рынке определяют и успехи в решении социальных вопросов внутри государств. Многие успешные НКО также выходят на мировой уровень взаимодействия, становясь участниками мирового политического процесса. Внутри страны всячески рекламируется, а зарубежными Фондами поддерживается агрессивная активность малых групп этнических сообществ в России, выражающих нигилистические центробежные настроения и, наоборот, подвергаются остракизму движения, направленные на упрочение российской государственности. Примеры этому имеются и на Дальнем Востоке России. В этих условиях приобретают актуальность вопросы территориальной целостности России и роль объединяющей «русской идеи». Но и церковные иерархи связывают с идеей объединения свои реваншистские намерения в союзе с олигархической властью. Порождаемые таким союзом злоупотребления в ограничении свободы гласности и научного просвещения снижают эффективность общественных объединений, активизируют очаги сопротивления и подрывают основы материалистической культуры и системы научно обоснованных нравственных ценностей.

Имея опыт жизнедеятельности в период существования СССР и сравнивая его с итогами жизни в современной России, с клептократическими тенденциями власти, фактическим бесправием населения в условиях крайней бюрократизации, вколачивания религиозной контркультуры, нарастания бедности, оглупления, население все чаще обращает свои надежды к оздоровляющей деятельности оппозиции в лице КПРФ, все более поддерживает ее политическую платформу. Мы все более убеждаемся в том, что «вожди» перестройки на самом деле были обыкновенными предателями-недоумками, не способными к объективной научной оценке политической ситуации, сложившейся к концу ХХ века. Многие сейчас осознали, в какой капкан «общечеловеческих ценностей» завлекла страну страсть к наживе и смена общественно-политического курса. Всплеск народного восстания 1871 года и установление Парижской Коммуны, революция в России 1917 года, «Перестройка» и последующие исторические события на рубеже веков представляют достаточный исторический материал для размышлений, оценок и выводов.

Прогрессивная общественность, поддерживая сегодня платформу КПРФ, надеется, что ошибки бюрократизированной советской системы будут учтены. Новой властью не будут безрассудно отброшен положительный опыт современной политики и разнообразие научных мнений, как это, к сожалению, случается в периоды обострения классовой борьбы. Возродится подлинный контроль гражданского общества над хитроумным произволом власти.

Власть охватило безумие от алчности и безнаказанности, хочется надеяться, что ситуация поправима.  

Comments