Александр ЛОЗИКОВ

Стало жить невмоготу,

не страна, а кляп во рту

 

Разговор на эту тему

портит нервную систему.

Между тем она у нас,

россиян, не первый класс.

На второй не претендует.

В третьем классе кое-как

бизнесмены озоруют

у закона на пинках.

На таможне выжмут соки,

у налоговой в тисках,

бизнесмены ходят боком,

как бы и не на ногах.

По сусекам шарят дружно,

по карманам — норовят:

— Дружно нам работать нужно, —

бизнесменам говорят.

Бизнесмену думать надо,

как с учителя содрать

за селедку часть оклада,

чтоб налоговой отдать.

Прежде чем оклад повысят,

рынок взвинтит цены так,

что в подвалах даже крысы

подыхают натощак.

Полстраны у нас торгует.

Не работает, а ест.

Тот, кто словом озорует,

на Голгофу тянет крест.

Богатеют казнокрады,

тронами обзаведясь,

связи, виллы и награды,

все скупают, не делясь.

Развелось их нынче столько,

что пером не описать,

от Кремля и до помойки

воры гроздьями висят.

Вот и нервничают люди,

потому как не поймут,

почему их телесудьи

на заметку не берут'?

Почему с безликой властью

СМИ играет в поддавки,

украшает трепом пасти,

скрыть пытается клыки?

Потому, что даже орбит

не способен удалить

злую кровь с клыков особы,

что при должности сидит.

Он для СМИ готов устроить

грандиозный фейерверк,

ради СМИ разрушить Трою,

и прославиться навек.

Пусть ведущие с восторгом

сообщают нам о том,

что людей погибло много

в этом взрыве золотом.

Под пинки рекламодатель

щедро деньги отдает,

не за похороны платит, —

пиво детям продает.

Лысый увалень на джипе

под названием Крутой,

на меня из джипа выпал,

навязал неравный бой.

— Ты, не видишь, старый мерин,

что спешу на красный свет,

значит, я в себе уверен,

для меня запретов нет.

Даже в гимне прославляют

деловой Союз людей,

тех, которые снимают

пенки с нищих и блядей.

А поскольку ты в Союзе

деловом не состоишь,

будем мы тебя мутузить,

если нам не угодишь.

 

Было мне слегка обидно

за себя и за страну,

бывший токарь, я, как быдло,

на торговца спину гну.

Подношу к прилавку фрукты, —

из Китая их завез,

начищаю кремом туфли,

чтоб сиял на джипе босс.

Он же мечется по краю,

доит фермеров, как коз,

за бесценок покупает

разорившийся совхоз.

К деловой примкнувший касте,

в прошлом — жулик и бандит,

он упрямо лезет к власти,

аж, земля под ним гудит.

Два завода прикарманил,

мировые СМИ скупил,

не звезда телеэкрана,

и, конечно, не дебил.

Аплодируют народы:

— Этот нас не подведет,

у богатых нынче в моде

осчастливливать народ...

К пиву надо больше чтива,

больше клоунов и драм,

чтобы власть не материли,

собираясь по углам.

Чем тупее будут люди,

тем увереннее власть

наслаждаться жизнью будет,

и умереннее красть.

 

Президент — моряк и летчик,

лыжник он и футболист.

Он в стратегии не очень,

террористов, правда, мочит,

и в политике речист.

О России думать вредно,

потому как велика,

то, что есть в России бедность

знают СМИ не с потолка.

  Был в Архангельске, в Рязани,

был в Приморье, с высоты

всю страну обвел глазами —

нет в России нищеты.

Нет бездомных ребятишек,

нет униженных солдат.

Все он видит, все он слышит,

он всему на свете рад.

Туша в тушу дружит с Бушем,

Ким-Чен-Иру руку жмет,

но к России равнодушен,

у нее размах не тот.

Не дает дышать заводам: —

ни дай бог рабочий класс

отберет его угодий

стратегический запас.

 

Мне б воспеть российский рынок,

да уж больно он не наш,

россиян на нем не видно, —

все толкутся у параш.

Банк дает китайцу ссуду,

чтобы бизнес развивать,

брак скупая отовсюду,

быдлу русскому сбывать.

То о чем воркуют в Думе,

и в правительстве, понять

очень трудно, — много шума,

а отдачи не видать.                                     ;:

На ученья вышел крейсер,

Путин выстрелил: Ура!

Провели ученья честно,

 даже доблестно вчера.

Посидел в кабине Путин

кислородом подышал,

пыль в глаза пуская людям,

цель ракетой сокрушал.

Больно мне за президента,

он один у нас герой,

офицеров рядом нету,

он и штаб у нас и строй.

— Раз показывают это,

значит, надо нам опять

боевого Президента

Президентом избирать, —

говорит внучок, сдвигая

строй пластмассовых солдат,

чтобы, стоя ближе к краю,

был внимательней отряд.

А на фермах в это время,

несмотря на жаркий год,

проросло плодами семя,

огурцы нам подает.

Предлагает помидоры,

поощряет буйный рост

желтых перцев и отборных,

потом выращенных роз.

Обвиняет русских в лени

только тот, кто сам ленив.

Миллионы нам до фени,

нам бы пива на разлив.

Нам бы знать, что не на дядю

мы работаем, что босс

нашей Родине не гадит,

не толкает на погост.

Потому с утра до ночи

на участочке своем

мы выращиваем овощи,

славу родине куем.

Не линяем за границу,

как зажравшаяся знать,

нам Америка не снится,

на Европу наплевать.

Нам бы дождичков побойче,

нам бы больше теплых дней,

мы о Родине хлопочем,

мы заботимся о ней.

Мы в Единую Россию

чуть не скопом ворвались,

Чтобы с Путиным-мессией

В Рай небесный вознестись.

Мы идем широким фронтом

Против мыслящих людей,

Атеистов мочим оптом,

Размножаем упырей.

Грабежи, убийства, взятки,

Беззаконие в ходу,

Уложили на лопатки

Всех, с кем Путин не в ладу.

 

Стало жить невмоготу,

не страна, а кляп во рту.

Кто в Единую не вступит,

Тот лишится все и вся,

Президент пойдет по трупам,

Олигархов вознося.

Потому как вместе с ними

околпачивал народ,

Потому как побратимы –

Не работает, а жрет.

 

Одолела власть зевота,

Ест и спит избранник всласть.

У него одна забота

что бы с нищего украсть.

Проморгав страну, прохлопав,

под телевизионный брех,

в одночасье стал холопом

наш рабочий человек.

Узаконивая рабство,

Церковь встала на дыбы,

Жажда власти и богатства

Докатилась до пальбы.

 

Я бы дальше мог об этом

Говорить вам и о том,

Но боюсь прослыть поэтом

В нашем веке непростом.

На язык еиноросам

Лучше мне не попадать,

Если сунутся с вопросом —

Век мне воли не видать.

 

***

Вьюга покуражилась и сникла,

И упала крыльями на снег.

Стало пусто в городе и тихо,

Будто умер близкий человек.

 

К новому мы трудно привыкаем,

Но еще труднее отвыкать.

Вон метель, она была большая,

Выйдешь – бела света не видать.

 

А теперь, когда она в опале,

Мы все чаще думаем о том,

Как любили, пели, трепетали

Под ее серебряным крылом.

 

Comments