Виталий Крикуненко - Проблемы художественного перевода

«Неизвестная Украина»: требуются проводники


Едва успели сестры-республики разбежаться и отгородиться друг от дружки тынами-перелазами, как оказалось, что они для новых поколений россиян — уже чуть ли не «терра инкогнито». Это же надо было постараться дипломатам и разным культуррегерам, издателям в том числе, чтобы спустя каких-то пятнадцать лет Украина оказалась столь же далека от нас в информационно-культурном пространстве (реальном, а не медийно-виртуальном), как, например, Мадагаскар. Не верите? А подсчитайте, сколько книг украинских авторов издано за эти годы (кот наплакал!), и увидите, что малагасийских писателей жаловали даже больше... (Хотя, казалось бы, совсем недавно, в конце восьмидесятых, издательства одной только Москвы ежегодно выпускали 35-40 книг украинских прозаиков и поэтов).

Так что не мудрено сегодня заново открывать братскую литературу. Антология «Неизвестная Украина» — одна из отчаянных (тираж книги — аж 1000 экз.!) попыток такого нового узнавания, предпринятая московским издательством «Запасный выход».

Мой мудрый наставник, тридцать лет проработавший «на украинском направлении» в Союзе писателей СССР, литературовед и переводчик И.Ф. Карабутенко, любил повторять: «Укрлитература — не миска борща, а море-окиян. И плавать в ней без лоции — только рыб смешить».

Кажется, похожей мыслью руководствуется и издатель книги: «...ее задача — наметить точки роста современной украинской словесности, выделить остро характерное в культуре Украины и незнакомое, по существу, подавляющему большинству российских читателей...»

Как же удается осуществить этот заявленный в аннотации весьма многообещающий замысел?

Начнем с упомянутых «точек роста». Конечно, составитель (И. Клех) вправе предлагать некую престижную систему литературных координат, помещая туда своих любимых авторов. Но каковы критерии? И почему в одной книге наряду с закарпатским хохмачем-пересмешником-лингвистом Павлом Чучкой и русскоязычными поэтами из А. Черновым, А. Поляко-вым, В. Волковым оказались признанные классики прошлого века А. Довженко и Б.-И. Антонич, загадочный модернист-неоклассик он же — агент НКВД-МГБ Виктор Домонтович и выдающийся танцор Серж Лифарь? Что объединило их, представителей различных жанров, стилей и направлений, даже языков в одной антологии? Ощущение такое, что вопросом этим никто особо не утруждался, и часть текстов попала в книгу просто потому, что оказалась под рукой составителя. Не оттого ли поэзия в ней представлена переводами (отнюдь не лучшего качества), частично уже опубликованными в московских сборниках авангардистского крыла, подготовленных А. Пустогаровым (стихи Ю. Андруховича, С. Жадана, О. Лышеги). Хорошие поэты. Чего, правда, не скажешь о переводах, в ряде случаев похожих на простые подстрочники. И почему в книге, претендующей на звание антологии, обойдены вниманием поистине вершинные достижения современной украинской литературы, обозначен-ные именами Лины Костенко и Миколы Винграновского, Василя Голобородька и Василя Стуса..? Ведь парадоксально, но, несмотря на масштаб и подтвержденную историей значимость своего творчества, они в сегодняшней России остаются гораздо менее известными, чем их более молодые, но «продвинутые» дружеской тусовкой коллеги из круга постмодернистских «пассионариев».

Казалось бы, «Неизвестная Украина» могла бы хоть в какой-то мере восполнить этот пробел. Но, увы, похоже, симпатии издателей лежат в несколько иной плоскости... Не потому ли центральное место в книге заняла, явно рассчитанная на деше-вый эпатаж переполненная матерщиной «епічна трагедія «Павлік Морозов», двуязычным суржиком удивительно напоминающая «косящую под хахлушку» Верку Сердючку. Вот уж, поистине, «неизвестная Украина», в переводе не нуждающаяся:


І шо, нанюхався, а потім сам насре,

Щоб інші нюхали? І що характерно,

Ніколи сам не убере гавно,

А так лежать полишить.

Нєобразований, неграмотний мужик!

Нєт, всьо-такі нам до Європи

Срать і срать єщьо.

Прошу прощения за дурно пахнущую (и все же довольно безобидную на фоне остального текста) цитату у читателя и у артиста Данилко. Как говорят в Украине, «далеко куцому до зайца», то есть далеко еще Верке Сердючке до автора этого шедевра Леся Подеревянского). Зато составитель ничтоже сумняшеся преподносит ему в качестве предтечи великого смехотворца Ивана Котляревского с его бессмертною «Энеидой».

Неужели похабщина этого «анфан тэрибля» киевской богемы, по определению издателя, и впрямь — «точка роста современной украинской словесности»? Или — проявление «остро характерного в культуре Украины»? Но если antologia в буквальном переводе с греческого — не что иное как «собира-ние цветов», то при чем здесь «амбрэ» от Подеревянского? Или составитель здесь лукаво путает свое личное хобби с украин-ской поэзией?

Рискнув отправиться в безбрежное море-окиян украинской литературы, наш открыватель «терра инкогнита», фигурально выражаясь, не прочь украйнолюбивой душой и в миске борща, очевидно, для полноты удовольствия включив в литературно-художественную антологию (!) собственные кулинарные замет-ки и «Памятку, или Вокабулярий», где оное блюдо справедливо характеризуется как «самое знойное» и «гордость украинского обеда, чьему месту на славянском столе соответствуют только русские «полные» щи и польский бигос».

Воистину так! Только при чем здесь собственно украинская словесность?

И все же — под занавес в книге — снова о духовном, и даже душеспасительном: антология завершается отрывком из Библии («Кига Иова») в переводе на украинский язык Ивана Огиенко (1882-1972), известного как митрополит Илларион, глава Украинской православной церкви всей Канады.

«Я згрішив...

Що ж я маю робити, о Стороже людський?»

Уж не замаливает ли составитель таким образом грех сквернословия, совершенный в антологии на тридцати страницах (!) «эпической трагедии» Подеревянского?

Да, был такой грех.

Что же касается погрешностей, то их в книге — великое множество.

Начиная с первой страницы, где безапелляционно утверждается, что стихи поэта Богдана-Игоря Антонича «в советское время не переводили...» Прекрасный переводчик украинской поэзии Николай Котенко подготовил к изданию целую книгу стихотворений и поэм Б.-И.Антонича, часть из них увидела свет в литературной периодике и в антологии украинской поэзии «Ой, упало солнце», изданной «Худлитом». И если бы составитель «Неизвестной Украины» удосужился поинтересоваться этими текстами, то наверняка удалось бы избежать многих досадных ошибок и небрежностей в опубликованных им переводах (отсутствие рифмы, грубое нарушение авторской ритмомелодики, смысловые несоответствия и неточности).

Вот пример подмены поэтического перевода невзрачным подстрочником:

Ночь садится на углах улиц

прижимает серые космы к цементу стен

а время путается в проводах

по жести

с крыши на крышу

с гвоздя на гвоздь

катится...

(Пер. А. Пустогарова)

Разве воссоздана здесь хотя бы толика урбанистичной песенности оригинала, выраженная в музыке стиха, заключенной в нем звукописи и стремительном каскаде рифм:

Ніч сідає на рогах вулиць

і тулить сірі кудли в цемент стін

а часу гін

плутаючись в сітях дротів

по цинках блях

з даху на дах

з цвяху на цвях

котиться...

Представить подобное небрежение достоинствами ориги-нала у переводчиков старой школы почти невозможно.

Спеша открыть для российских читателей поэтическую Украину, вряд ли стоит воображать себя единственным Колумбом: покойный Николай Котенко был одним из подлинных ее первооткрывателей. К сожалению, за последние годы вместе с ним ушли из жизни многие по-настоящему глубокие знатоки украинской литературы, такие мастера художественного перевода как В. Россельс, И. Новосельцева, И. Карабутенко...

Но ведь остались и ждут внимания издателей Светлана Соложенкина и Юлия Иллина, Александр Руденко-Десняк и Елена Мовчан, другие немногие мастеровитые переводчики украинской прозы и поэзии.

Жаль, что, задумывая интересную по своему замыслу антологию, издательство «Запасный выход» не озаботилось поиском опытных проводников в ту самую «неизвестную Украину», которую во многом предстоит открывать заново.

Comments