Александр Лозиков - Бесприютность

***

Огонек, с которым я иду

Сквозь глухую сутолоку ночи,

Светит мне не очень,

так что в Сочи

Отдыхать я с ним не попаду.

В Сочи отдыхает президент.

На песке устроившись под тентом,

Уплетает устриц на обед,

Мило улыбаясь оппонентам.

Видит Вова домики на взморье,

Дикий пляж, летящую волну,

Родину - с отчаяньем во взоре, -

Бывшую советскую страну.

Видит огонек во тьме кромешной.

Кто зажег - не важно, важен факт,

Как живет, от устриц обалдевший,

Человек с Россией на руках.

В Сочи я, конечно, не поеду

И на дикий пляж не попаду.

Не подарок Путину к обеду

Огонек, с которым я иду.


***

Насаждают в школах детям

Дебилизм: молитесь дети!

В школах Пушкину не место,

За дебилов Бог в ответе.


От блаженных на планете

Больше проку: Беса свяжут,

Отстегают Бога плетью,

Если им попы прикажут.

На Толстого шла охота,

Потому как, отщепенец,

Заявил, что Бог не тот кто

Нас поставил на колени.


Расползается по миру

От церковных благовоний

Ложь такая, что дебилом

Станет гений поневоле.


Но, во что б вы не рядились

Дармоеды-лежебоки,

Вашей милостью свалились

На народы все пороки.


Потому, какой бы ложью

Вы народы не кормили,

Как бы милостию божью

Наших душ не засорили.


Нам бы слушать птичьи трели,

Да апрельские капели,

А не волчий вой в борделе…

Сколько ж можно в самом деле.



Осеннее


Лучше ужасный конец,

Чем нескончаемый ужас

Этих холодных небес

С привкусом гари на лужах.

Холод касается щек,

Слезы дрожат на ресницах.

Лучше жестокий упрек

Чем отчуждение в лицах.

Скачет по крышам листва.

Падая с облака, ветер

Жадно целует в уста

Женщину в рыжем берете.

Хлопает крыльями дом,

Ворохом листья сметая,

А у колодца с ведром

Осень стоит золотая.

Взглядом строга и уста

В гневную реплику сжаты,

Падает тень от куста

На лопуховые латы.

Как не кричи по ночам,

Челюсти криком срывая,

Осень течет по плечам

Блестками лета играя.

Грубо касается щек

Желтой окалиной века.

Осень по сердцу течет –

Черными хлопьями смеха.



Утро


Душа уходит в оборону,

Ей надоело нападать.

В зеленых тополиных кронах

С утра просвета не видать.


Такое множество пичужек,

Такие хоры комаров…

И все же мир не перегружен,

Он легок, звонок и здоров.


Звенит пичуга на крылечке,

Овечка мекает в углу,

Росинка вытянулась в свечку,

Другая – в хрупкую иглу.


Сестра ворчит, что светлый остров

Судьбы тускнеет от пропаж,

Но даже это недовольство

Не портит утренний пейзаж.


***

Ушла, в камин засунув полночь,

В петлицу – ветку бересклета.

Теперь ты этого не вспомнишь –

Конец пятидесятых… лето…


Мы были далеко не дети,

Чтоб все обидою кончать.

Конец пятидесятых… ветер,

Луны оплывшая печать.


И холод, холод в душном парке,

Такой, что до сих пор знобит…

Конец пятидесятых… накипь

Теней на изморози плит.


***

Сверчок запечный, помолчи.

Твоя мелодия печальна.

Куда отраднее звучанье

Огня, рожденного в печи.


Пусть он не долог, век огня –

Волнует смысл его полета,

В нем есть трагическое что-то,

Как у тебя и у меня.


Сверчок запечный, научи

Всю ночь свистеть не умолкая,

Пока печные кирпичи

Дают хоть видимость, но рая.


***

Между добром и злом - пространство

Непостоянства. Между злом

И показным добром напрасно

Пытаю душу на излом.


Добра и зла в их чистой сути

В природе нет, есть только люди,

Несущие свой тяжкий крест

Под мертвым куполом небес.


***

Это осень оставила осыпи

Палых листьев в забытом саду,

Так беспечно запутав вопросы,

Что ответа на них не найду.

Покушаясь на их постоянство,

Завивается ветер в спираль

И уносит вопросы в пространство,

В роковую бездонную даль.

Я пытаюсь ответить хотя бы

На поставленный ветром вопрос:

А имел ли я право быть слабым,

Когда деревом к саду прирос?

А имел ли я право укрыться

Под осенним опадом, когда

Было некуда спрятаться птицам,

Залетевшим на время сюда?

Уносимые ветром вопросы,

Кто ответит на них, кто поймет,

Что с чужого недоброго голоса

Эта осень сегодня поет.


Завещание сыну


Я не того страшусь, что человеком

Явился в этот мир, обиды не держу

На мой жестокий век, мне страшно что из века

Я человеком века ухожу.

Не превзойти себя, не обозначить

Ту грань по обе стороны стыда,

Где слева плачет мать, а справа плачет

Мой мальчик - сын, а с ним - моя судьба.

Хочу я выплеснуть всю суть свою, всю мерзость,

Чтоб потрясти умы или сойти с ума:

В духовности таится бесполезность,

Посредственность в искусстве и... сума.

Я ухожу из века человеком,

Тем самым злом, которым ярок век,

Пресыщенный до рвоты новым веком,

Да и собой, как всякий человек.

Но что я сделать мог? Поверить в Бога? Мерзость

Всей божьей сути в том, что в Боге скрыта ложь,

Что ложным сплавом пламени с железом

Безумцы подчиняют молодежь.

Приходит новый век, все катится по кругу:

Святая ложь, убийства, грабежи...

Моей душе едва ль найдется угол

Среди победной мерзости и лжи.

Прости меня, мой век, я понимаю,

Что сам я - ложь, я плоть от плоти - твой.

И все же, уходя, тебя не проклинаю,

Как всякий смертный, я горжусь тобой.

Лишь ты, моя любовь, которую не встретил,

Которую искал, но так и не нашел,

Среди обритых ветром старых ветел

Прости за то, что мрачен я и зол.

Я не того страшусь, что человеком

Явился в этот мир, обиды не держу

На мой жестокий век, мне страшно, что из века

В грехах и муках века ухожу.

Comments