Владимир Бабуров - Что такое творчество

Преамбула

Что такое - творчество? Что такое - вдохновение? Что такое - эстетика? Что такое гармония? Как отличить красивое и совершенное от - некрасивого и безвкусного? Что такое хороший или дурной вкус? Чем, кроме умения, отличаются детские рисунки от творчества взрослых? Почему одно и то же произведение вызывает восторг у одних и полное неприятие у - других? Что такое - стиль? Что такое - мода? Что такое культура? Высокое и низкое, классика и «попса» в искусстве и в жизни.... Эти вопросы в той или иной степени возникают не только у профессионалов искусства, но и у каждого хотя бы немного мыслящего и неравнодушного к жизни человека. Все споры о творчестве, все битвы искусствоведов и прочих толкователей искусства между собой, имеют в своей основе только то, что в их рассуждениях, несмотря на громаднейшее количество написанного и сказанного по этому поводу, нет единой концепции, нет общих понятий, нет общей терминологии, а соответственно и единого языка общения. Чаще всего такие споры выглядят как диалог слепого с глухим.

До Менделеева в химии творилось, примерно, то же самое. Было накоплено уже громадное количество знаний по тем или иным химическим веществам, их сочетаниям и их свойствам, но пользоваться этими хаосом знаний приходилось, как бы вытаскивая их по одному из громадного, набитого мусором мешка наощупь и наугад. Менделеев в своей периодической таблице не только дал четкую и понятную систему, не только разложил все химические элементы по полочкам, но и, в результате этого, предоставил возможность увидеть ещё незаполненные места и таким образом предсказывать открытие новых, до той поры неисследованных веществ. А главное, он вооружил химию, как науку, единой, доступной ц,пя всех посвященных системой, а значит и осознанным языком общения.

Возможно ли применить этот опыт к рассуждениям о столь «эфемерной» и, по убеждениям многих, заведомо неподдающейся логическому анализу области, как духовный мир человека, его творческая сфера и все её составляющие?

Как известно из психологии, мы мыслим только в словесной форме. Вне словесно выраженных понятий нет и мышления. «Кто ясно мыслит - тот ясно излагает». То, что мы затрудняемся сформулировать, скорее всего, ещё нами не осознанно. Отсюда - все эти отговорки по поводу объяснения тех или иных высоких духовных явлений типа: - «Это от Бога», «О вкусах не спорят» или «Чувствую, а сказать не могу». Людям зачастую стыдно признаться в собственном недомыслии, а потому они и оправдывают свою умственную беспомощность ссылками на заведомо непознаваемые «высокие материи».

Не претендуя на какие ни будь открытия в области искусствоведения, а тем более - психологии или философии сделаем нескромную попытку как -то соединить выводы, авторитетнейших ученых мужей и применить системный подход к предмету, пребывающему и на сегодняшний день, в хаосе, как это сделал в своё время Менделеев по отношению к химии.

Если основой периодической системы является атомная масса элементов, то для системного подхода к вопросам творчества такой основой является личность в её психологическом аспекте. Не уяснив, что такое личность, практически невозможно аргументировано рассуждать о таких сложнейших её проявлениях как искусство, творчество, вдохновение и т. д..


Характеристика личности как основы

творческой мотивации

(Попытка популярного размышления на тему)

В наших рассуждениях об истоках личности мы можем выделить три составляющих - эмоции, разум, социум, присущие, по последним данным науки как человеку, так, в той или иной степени и животному миру. Одним из признаков принципиального отличия человека, наряду с развитым сознанием, является его способность творить. Очевидно, человек обладает некоторой уникальной особенностью, которая и привела его к тому, что мы определяем как творчество. Аргументировано ответить на вопрос, о предпосылках творческой мотивации невозможно не исследовав основные составляющие человеческой психики в их соотношении и взаимодействии: разум и эмоции.

Не вдаваясь глубоко в научные формулировки, попробуем дать простое, достаточное для наших рассуждений, определение: что это такое?

Дитё рождается «неразумным» (если пользоваться бытовой терминологией), а потом в процессе воспитания, обучения, получения образования, общения с другими людьми получает то, что мы потом называем разумом.

Таким образом, разум, в упрощённой формулировке, не что иное, как прижизненный опыт конкретного человека, приложенный к данной ему природой способности мыслить. Достаточно широкие и в полной мере развитые мыслительные способности, обогащенные обширными знаниями, мы называем интеллектом. Таким образом, интеллект - не есть только сумма знаний. Сумма знаний - это эрудиция. Интеллект это эрудиция, приложенная к способности мыслить.

Но, кроме способности к мышлению, ребёнок рождается с множеством уже готовых навыков, которым его не надо учить: он умеет сосать материнскую грудь, справлять естественные надобности, переваривать пищу, дышать, а, также, плакать, когда ему что - то хочется, улыбаться -когда он доволен, то есть эмоционально реагировать на внешние или внутренние раздражители.

Всё это - не что иное как закреплённый на генетическом уровне биологический, физиологический опыт, полученный ребёнком от его родителей при рождении и заключающий в себе опыт всей цепочки его биологических предков, в высших своих проявлениях являющийся основой всех дальнейших сложных эмоциональных реакций.

Таким образом, человек содержит в себе два опыта: генетически обусловленный опыт предков, включающий, кроме физиологических функций и эмоциональную сферу, и свой индивидуальный личностный опыт: то, что мы называем разумом. Совокупность их и определяет личность. Но как бы это не казалось оскорбительным для нашего самолюбивого сознания, эмоциональная сфера, как мотивация, превалирует в психике человека потому, что за ней стоит многотысячелетняя генетически закреплённая память всей чреды наших предков. Не зря, в одном из определений, разум всего лишь инструмент для удовлетворения эмоциональных потребностей.

Сбалансированное сочетание эмоционального - врождённого и рационального в человеке воспринимается как гармоничная личность:: Но это - идеальный вариант. Как правило, в людях встречаются любые замесы того и другого; отклонение в ту или иную сторону нарушает гармонию, но даёт всё многообразие человеческих индивидуальностей вплоть до их крайностей.

Эмоциональный, но с примитивным умом человек - попросту дурак. Рациональный, но с недоразвитыми эмоциями - сухой и неприятный в общении человек.

Значительное отклонение от этого баланса - уже патология.

Однако, на каком этапе простые эмоциональные реакции, необходимые для выживания и присущие в той или иной степени и животным, превращаются в деятельность, давшую человечеству шедевры мировой культуры? И что послужило основой для возникновения потребности к творчеству?

Существеннейшим признаком, выделяющим человечество из животного мира, наряду со способностью активного мышления, является цивилизованная форма его социальной организации.

Факт, что социальная цивилизация насчитывает всего 5-6 тысяч лет по сравнению с историей около ста тысячелетнего существования уже сложившегося как вида человека разумного определяет наследование современным человеком всех физических, биологических, физиологических и психологических, (включая эмоциональные реакции) данных его предшественников. Практически мгновенно, по историческим меркам, человек попадает в социум. Вся его природа, все инстинкты, вся биология и физиология, формировавшиеся для условий дикой жизни, вдруг вынуждены подчиниться социальному способу существования.

Образ жизни «гомо сапиенс» вступившего в стадию общественного развития, резко отличается от дикого, полного звериного эгоизма существования его предшественников, у которых все поступки подчинялись, в основном, инстинктивным влечениям.

Человек объединяется в сообщество, повинуясь не только инстинкту и голосу крови, а и соображениями высшего порядка: необходимости, долга, патриотизма, чувства безопасности и т. д., ради сосуществования в социуме, усмиряя своё животное начало.

То - нельзя, это - нельзя, а хочется. Инстинкты - то куда деть? А тут ещё общество со своей моралью, родители со своим воспитанием, религия со своими заповедями, государство со своими законами и, наконец, как производное от всего этого - личные убеждения. Вот и начался конфликт двух опытов: эмоций и разума.

Проблема ещё и в том, что в каждом конкретном человеке соотношение, как и диапазон, эмоционального и рационального очень индивидуальны. То есть у каждого индивидуума - свои заморочки обусловленные многовековым опытом его личных предков. У одних - в подсознании превалируют сексуальные инстинкты. У других - агрессивные комплексы. А у третьих - гремучий замес и того и другого. И спокойно жить каждому человеку не даёт его собственная индивидуальность, вынужденная подчиниться коллективной морали.

Хорошо, если пришла пора жениться, и тебя полюбила свободная девушка. Вот где счастье - то! Вот где медовый - то месяц! Беспокоят человека формировавшиеся тысячелетиями инстинкты воина и охотника - а тут война: ворог напал. Вот где ощущение счастья! «Есть упоение в бою -великой бездны на краю...». Вместо потенциального агрессивного задиры, драчуна, разбойника, а то и убийцы, мы имеем героя - защитника отечества.

То есть, вывод - какой? Есть возможность выплеснуть инстинкты и эмоции - человек счастлив (вот вам ответ на сакраментальный вопрос: что такое счастье?) Нет возможности - хоть в петлю лезь. А как выплеснуть, если жизнь не даёт такой возможности? Не выплеснуть - нельзя, очень уж беспокоят. Жить спокойно не дают, а иногда и до нервного срыва могут довести. Хорошо - природа побеспокоилась: - целый день инстинкты конфликтовали с убеждениями, а вечером - сон, а во сне сознание -надсмотрщик над эмоциями да инстинктами засыпает. Тут - то наши угнетаемые в течение дня эмоции, раскрепощённые без надсмотрщика, себя и проявляют, да так, что зачастую наутро свой сон не только маме рассказать, а и самому стыдно бывает вспомнить. А пар выпущен. А на душе полегчало, но - только до следующего вечера!

Но сон, при всей его оздоровительной функции, не во всех случаях может полностью освободить человека от гнёта подсознания. Так хорошо бывает, если инстинкты ваши успели одомашниться, и сознание достаточно развито, чтобы правильно ими распорядиться. А если вы натура эмоциональная? Если вы не физик, а лирик? Если в вас страсти кипят, как в перегретом чайнике, а внутренняя культура ещё не на высоте? Сон с ними не совладает, а стресс копится. Копится неделю, копится вторую, в конце второй недели - аванс. Можно позволить утомлённому стрессом организму расслабиться - «через магазин». Алкоголь выполняет ту же релаксирующую функцию, что и сон: контролирующий надсмотрщик расслабляется и не так ревностно тиранит ваши эмоции. Вы ещё и не пьяны вовсе, а вам уже хорошо. Ещё чуть - чуть добавить, и инстинкты с эмоциями полезли наружу. Всё как во сне. Из вас выплёскивается всё то, что вы так тщательно давили в себе целых две недели. Хороший способ, но чреват риском: обнаружить всю вашу животную подноготную, столь тщательно скрываемую вашим культурным сознанием от людей и себя самого, а также опасностью впасть в неподконтрольную зависимость от такого лёгкого и доступного способа достижения комфортного состояния.

Разум пытается держать под контролем инстинкты, но чем более ярка личность и чем более высока её культура, тем менее возможности её проявления и самовыражения в реальной повседневности могут пробиться в узкие, усреднённые «под всех» двери общепринятых культурных норм....

Именно ограниченность этих возможностей влечет личность к искусству и творчеству, как к легальным для человека социального средствам реализации своего, требующего выхода внутреннего конфликта.

Психоаналитики утверждают, что:

«... искусство занимает среднее место между сновидением и неврозом, и что в основе его лежит конфликт, который уже «перезрел для сновидения, но ещё не сделался патогенным....»

Этим же объясняется и факт малого интереса к искусству, или полное отсутствие такового, у людей низкой культуры и узкого личностного диапазона. Их, не обременённая высокой культурой эмоциональность, не считаясь ни с какими нормами, свободно выплескивается на окружающих в поступках и поведении, а потому и не нуждается в каких-то других способах самовыражения. Более того, такие люди ищут возможности для антисоциального поведения, как единственного доступного им способа получить разрядку своего внутреннего конфликта. Достаточно вспомнить хамство в общественном транспорте или вызывающие умиление у разночинной интеллигенции так называемые «народные забавы» типа массовых драк «стенка на стенку». Сюда же можно отнести и агрессивный ажиотаж вокруг спортивных соревнований с массовыми побоищами «болельщиков».

Мотивация творчества (Что такое «вдохновение»)

Так как же освободится от постоянного дискомфортного чувства неудовлетворённости нашему страдальцу, если реальная жизнь и собственные моральные принципы такую возможность ограничивают. Можно, конечно, помечтать. Рисуя в своих грёзах яркие картины тех или иных воплощений своих страстных желаний, человек в значительной степени освобождает свою психику от гнетущего стресса неудовлетворённого желания.

Это, кстати, является основной мотивацией детских игр и их (условно говоря) творчества. Дети в самом процессе рисования попросту мечтают, зримо воплощая свои мечты на бумаге.

Мальчишки очень любят рисовать войну. При этом, рисуя, они звуками и жестами сопровождают процесс, тем самым приближая к реалии свои фантазии присущего им, генетически унаследованного от предков, комплекса воина-защитника.

Девчонки же, по природному назначению, как правило, наследуют другие факторы и играют в «дочки - матери», а рисуют куколок и принцесс.

Так природа позаботилась о человеке, дав ему путь социально адаптированного удовлетворения эмоций, не нашедших выхода в реальности. Это - игра у детей и творчество! - у взрослых.

«Поэт делает то же, что и играющее дитя. Он создаёт мир, к которому относится очень серьезно, то есть вносит много увлечения, в то же время резко отделяя его от действительности....

Но для ребёнка нет запретных тем..., а взрослый стыдится своих фантазий и прячет их от других. Он скрывает их, как свои сокровеннейшие тайны, и охотнее признается в своих проступках, чем откроет свои фантазии, ...которые, поэтому, вытесняются в область бессознательного». 3. Фрейд. Лекции по введению в психоанализ.

В этом и заключается тайна талантливой поэзии: - Чем более поэт откровенен в своём творчестве, тем более его стихи проникают в душу читателя.

Так происходит именно потому, что у взрослого появляется то, чего нету ребёнка. Это одновременно и резкая активизация сексуального инстинкта в переходном возрасте, и осознание целого ряда внутренних качеств как порочных, низменных и животных приводящее к возрастной переоценке собственного «Я», и полученные при воспитании убеждения, осуществляющие морально нравственную цензуру собственного сознания. Всё это резко обостряет внутренний душевный конфликт. В этом и состоит психологическая основа существенного и принципиального отличия детских игр, сопровождаемых рисованием, от подлинно творческого процесса.

Человек социальный интуитивно ищет способы опосредованного, замаскированного для сознания выплеска запретных фантазий, то есть опосредованно удовлетворить неудовлетворённое.

Вот откуда родилось: «Удовлетворённые не творят», или, совсем уже одиозное: « Художник должен быть голодным». Правда, почему -то большинство, при этом, имеет в виду недостаток пищи. Очевидно у каждого человека своя мера голода в зависимости от диапазона его психики и культуры сознания.

Таким образом, первопричиной разумная деятельность, не эмоциональная сфера и не социальная организация человека, а взаимоотношение этих составляющих, имеющих в своей основе конфликт, являющийся продуктом необходимости соизмерять свои эмоциональные потребности с реалиями, социумом, а главное - с цензурой собственного, общественной морали, самосознания.

Конфликт этот переживается человеком, как чувство неосознаваемого дискомфорта и беспокойства. Творческими людьми это состояние ощущается как вдохновение. Изживая своё вдохновение в творчестве, человек достигает катарсиса, а попросту снимает стресс от затянувшегося психологического напряжения.

Так что, всем известная поэтическая «Муза» не существует вне художника. Она находится в самом художнике и обнаруживает себя только умеющим услышать её иногда очень слабый голос и дать ей выход в творчестве.

Мы знаем знаменитое признание Гоголя, который утверждал, что он избавляется от собственных недостатков, наделяя ими героев и отщепляя, таким образом, собственные пороки. Такие же признания засвидетельствованы целым рядом других художников. По свидетельству психоаналитиков Шекспир и Достоевский потому не сделались преступниками, что изображали убийц в своих произведениях и, таким образом, изживали свои преступные наклонности. При этом искусство является чем - то вроде терапевтического лечения для художника и, одновременно, для зрителя, переживающего аналогичный внутренний конфликт - средством уладить его не впадая в невроз.

Эти признания дорогого стоят.... Не может художник создать что - либо значимое, не будучи предельно искренним перед самим собой, не обнажив и не вывернув наизнанку все глубинные сокровеннейшие закоулки своей души.

«Нецензурность» и неосознанность некоторых побуждений человека как правило, не даёт возможности для приверженного определённым культурным традициям автора, выразить их в ясном виде в смысловом содержании. Именно поэтому запретные желания при помощи искусства достигают своего удовлетворения опосредованно: в замаскированном для сознания наслаждении художественной формой и аллегорических символах.

«Правильные» и актуальные с позиций здравого смысла умозаключения не могут быть единственной основой для создания по - настоящему художественного произведения, не будучи пропущенными через глубины собственного переживания. Даже крайне «реалистические» шедевры мирового искусства рассчитанные и самими авторами, казалось бы только на рациональное восприятие, именно в силу врождённого таланта художника, оказываются носителями того самого подсознательного содержания выраженного в композиционном строе, языке, колорите, ритмике и других формальных проявлениях дающих возможность говорить о неповторимости индивидуального творческого языка автора. Это позволяет отделять их от громадного количества умозрительно таких же по смысловому содержанию, но не «шедевров». В хорошем реалистическом искусстве подсознательное содержание проявляется через наслаждение великолепной формой и подтекстовый эмоциональный образ, но отнюдь не только через смысловое содержание. В противном случае мы будем иметь, пусть даже высокопрофессионально исполненное, но эмоционально «мертвое» произведение, удовлетворяющее лишь ограниченные умозрительно-рациональные запросы возможного зрителя или читателя.

И вот, эта возможность изживать величайшие страсти, которые не нашли себе исхода в нормальной жизни, видимо, и составляет область биопсихологической основы искусства.

Очевидно, что исследовать природу творчества невозможно без анализа этой основы.

Психология восприятия формы

Природа не создаёт ничего неоправданного. Если необходим человеку для выживания генетический опыт - так он есть. Это - подсознание. Если стал необходим разум - так он и появился, как инструмент, резко повысивший его конкурентоспособность в изменяющихся условиях жизни.

Взаимодействие разума и эмоций позволяет человеку гармонически соответствовать среде обитания, не теряя своей биологически предопределённой сути. При любом изменении этого соответствия, либо со стороны природы (стихийные бедствия, землетрясения и прочие катаклизмы), либо со стороны человека (психофизические патологии или отклонения в равновесии между разумом и эмоциями), нарушаются благоприятные условия для его существования, что определяется нами как дисгармония.

Природа существует сама по себе вне нравственных категорий. Она - ни хорошая, ни плохая. Только в субъективной оценке человека природа наделяется либо хорошими, либо плохими качествами. То, что благоприятно для человека, оценивается им рационально - как полезное, а эмоционально - как приятное. И вместе - как гармоничное. И наоборот- всё, что опасно для жизни, или неблагоприятно для существования - ужасно и безобразно.

Человек и действительность воспринимает одновременно по двум каналам: эмоциональному и рациональному, то есть эмоциями и разумом. Эмоциям приятно или неприятно то, что хорошо или не хорошо по отношению к его генетической памяти, а разуму хорошо или плохо то, что кажется ему полезным или вредным с позиций его прижизненного опыта.

Соответствие эмоциональных желаний со здравым смыслом, как уравновешенное единство двух противоположностей, воспринимаемое нами глубоко положительно, и является тем, чему человечество дало название «гармония».

Художественное содержание формы

Принцип гармонии проявляет себя в любых свойствах человеческой психики. В том числе и в творческой деятельности.

Но творчество не может быть выражено иначе, чем через ту или иную форму. Форма - это, прежде всего, инструмент диалога художника со зрителем или музыканта со слушателем, или даже автора с самим собой.

С позиций рационального взгляда, форма в искусстве - всего лишь средство отражения реальности. А творческий процесс заключается в том, чтобы «реалистическим» т. е. изобразительным способом воплотить, как можно более «похоже» на натуру, тщательно продуманный рационально воспринимаемый сюжет. Это и дало повод назвать такое искусство «реализмом». Такая точка зрения господствовала в мировом искусстве вплоть до конца девятнадцатого века. Но ведь по своей сути изображение есть всего лишь средство передачи визуальной информации, таким же, как буквы - для передачи - смысловой. Но как умеющий писать текст - ещё не писатель, так и умеющий изображать - ещё не художник!

Популярность реалистических форм искусства объясняется как раз тем, что по ясности восприятия реализм, как иллюстративная форма передачи того или иного смыслового содержания доступен самым неподготовленным и малоразвитым в культурном отношении людям. Но действительность нашего времени показала, что возможности искусства не могут быть втиснуты только в узкие рамки реалистического метода.

Культура современного человечества обогатилась сложнейшими понятиями, не имеющими прямых визуально- зрительных эквивалентов, и которые, соответственно, не могут быть выражены только изобразительными средствами. Тут - то и становятся актуальными выразительные возможности художественной формы.

С точки зрения психоанализа, наряду с вышесказанным, «форма художественного произведения имеет (ещё) два значения: «Во - первых, эта форма должна давать поверхностное, как бы самодовлеющее удовлетворение чисто чувственного порядка и служить приманкой или, правильнее сказать, предварительным наслаждением, заманивающем зрителя в трудное и тяжелое дело отреагирования бессознательного. Другое её назначение состоит в том, чтобы создать искусственную маскировку, компромисс, позволяющий обнаружиться запретным желаниям и, тем не менее, обмануть вытесняющую цензуру сознания»....

В этом и заключена основополагающая эмоционально-образная роль художественной формы, наряду со смысловой - изобразительной.

Каков же механизм, позволяющий передавать через художественную форму столь сложные проявления человеческой психики?

Связь характера формы с её эмоциональной нагрузкой заложенные в нашем генетическом опыте и является основой возникновения эмоциональной выразительности в искусстве.

Соотношения цвета в живописи, звуковая гармония и ритмика в музыке, ритмические построения и контрастно - нюансные соотношения форм в архитектуре, пластические ассоциативные формы в скульптуре - всё это средства, позволяющие через художественную форму опосредованно реализовать мятущееся подсознание. Многообразие содержательно -выразительных возможностей формы, обладающих способностью воздействия на эмоции, бесконечно и индивидуально, как бесконечно многообразие человеческих личностей. Ведь каждый человек имеет свой, конкретный «замес» рационального и эмоционального. Но характернейшие из них, имеющие в своей основе коренные эмоциональные мотивации, наиболее типичны. К таковым, к примеру, можно отнести ритм.

Восприятие ритма, как элемента художественной формы, объясняется тем, что ритм распространен в природе: это и повторяющаяся смена времен года, и каждодневный восход и закат солнца, и монотонность звучания капель дождя. В человеческой деятельности ритм издавна служит средством для облегчения работы и, кроме того, важнейшие формы сексуального действия и сам половой акт- ритмичны.

Примером может служить композиционный строй почти любого симфонического произведения, где без особого напряжения фантазии мы всегда почувствуем всю ритмическую динамику сексуального процесса. Соответственно - кроме способности организовать и гармонизировать художественную форму, ритм обладает громадными «подтекстовыми» возможностями эмоционально-ассоциативного содержания.

Современная молодёжная музыкальная культура, или культура «примитивных» народов ритмизированы настолько, что из них иногда полностью вытесняются все другие составляющие музыки.

Природа эстетического, эстетический вкус

Поскольку эмоциональное по своей сути сокрыто для нашего сознания, мы испытываем затруднения в попытках как - то осознать, а, тем более объяснить наши эстетические чувства. Эмоциональный образ, в силу неосознанности, не может быть полностью обличён в конкретную сюжетно-смысловую форму, а потому единственно эффективным путём его воплощения являются заведомо иррациональные способы выражения, и в высшем своём проявлении - через содержательные возможности абстрагированной художественной формы.

В этом и заключается парадокс противоречивых взглядов, оценок и мнений в искусстве строящихся, как правило, на умозрительно-рациональном анализе.

В чем более сложном эмоциональном состоянии находится художник, тем меньшее значение в его самовыражении и, соответственно в произведении имеет смысловое содержание.

В этом случае основной сутью произведения становится не сюжетно -смысловая часть его, а замаскированный в форме и выраженный в ней эмоционально - чувственный образ, создающий у зрителя определённое эмоциональное настроение.

«Как вы хотите понять мои картины: - говорит Сальвадор Дали -...когда я сам, который их создаю, их не понимаю. Факт, что я в тот момент, когда пишу, не понимаю моих картин, не означает, что эти картины не имеют никакого смысла, напротив, их смысл настолько глубок, сложен, связан, непроизволен, что ускользает от простого логического анализа». Т. Канте ре в «Дадаизм и сюрреализм»

Воспринимая такого рода искусство, зритель не должен пытаться понять в нём сюжетно-смысловое содержание, которое автор туда и не вкладывал.

Это всё ровно, как придя в булочную, вы станете требовать гвозди и возмущаться, если таковых там не окажется. За гвоздями идите в другой магазин....

«Почему все пытаются понять живопись? Пусть попытаются понять пение птиц» - выразился в своё время Пабло Пикассо.

В данном случае необходимо не искать «обязательный смысл», а открыть свои чувства сложному воздействию художественной формы и, через посредство этого воздействия, попытаться ощутить эмоционально чувственный образ произведения, т. е. проникнуться тем состоянием души художника, в котором он пребывал в момент творчества. Только при этом условии конкретное произведение может состояться для данного зрителя, как произведение искусства. Для такого восприятия искусства, естественно, необходимы не только определённая эрудиция и настрой, но и соответствующим образом тренированность эмоций и не сразу приобретаемая способность абстрагироваться от смысловой конкретики, то есть - обладание минимумом зрительской культуры. Пренебрегая этим, человек исключает себя из громадного пласта общечеловеческой культуры, обедняя тем самым своё существование.

На каком же источнике основана наша подсознательно-чувственная сфера?

Современный студент на экзамене испытывает те же самые эмоции, какие сопровождали его далёких предков в случае реальной опасности, с теми же самыми биохимическими процессами в организме. На экзаменатора он эмоционально реагирует как на опасность: точно так же, как его далёкий предок реагировал на саблезубого тигра. Разница только в том, что реализовать это в реальных мышечных действиях, напав на профессора, на экзамене невозможно, а потому вся энергия, предназначенная для физически активных действий, попросту как неиспользованная, превращается в тепло. Неуверенного в себе студента бросает в то - в жар, то - в пот.

Поскольку опасности подстерегали наших предков постоянно в течение всей жизни, весь организм, вся эндокринная система, работа всего физиологического аппарата была ориентирована на такую жизнь. Нормальное функционирование внутренних органов и всего организма современного человека также по инерции нуждается в необходимом количестве стрессовых ощущений, без которых организм не получает достаточного для его нормального функционирования гормонов «опасности». То есть очень спокойная и безопасная жизнь ведёт к «застою» организма, эпизодически нуждающегося в подстёгивающих его энергетику гормонах. От слишком спокойной жизни организм «вянет» и начинает болеть.

На подсознательно-эмоциональном уровне это срабатывает как необъяснимый с позиций здравого смысла интерес к опасным происшествиям с трагическим исходом. Необходимостью подпитывать организм стрессовыми ситуациями, и объясняется притягательная популярность голливудских боевиков, фильмов - катастроф и прочих «страшилок» и «ужастиков». Такие фильмы выполняют, прежде всего, психотерапевтическую функцию, для громадного количества людей, живущих слишком спокойной и безопасной жизнью. В этом и состоит основное «содержание» такого киноискусства, а вовсе не в «пропаганде культа жестокости и насилия», как это - по «совковой» инерции продолжают проповедовать некоторые идеологи и теоретики искусства. Другое дело, что под притягательность зрелища можно пристегнуть ту или иную политико-идеологическую концепцию, но это к сути искусства имеет косвенное отношение.

Таким образом, мы имеем ещё один пример того, что в искусстве не всё - то содержание, что лежит на поверхности, а, как раз - то, что призвано восполнять недостающее. А вспомните, какие фильмы были наиболее популярны в осажденном Ленинграде во время блокады. Это были, в основном довоенные комедии, а в театр замерзающие и умирающие от голода люди шли на оперетту.

Генетическая память работает и при более тонких и глубинных, чем страх и ярость эмоциях: эмоциях имеющих эстетическую направленность.

Эстетика художественной формы

Как мы сегодня оцениваем красоту человека? Большую роль в этой оценке играет его физический облик. Для людей, по крайней мере, принадлежащих к одной расе (то есть к общему генетическому стереотипу), существуют общие критерии в оценке физической красоты. Ещё в античные времена созданы изображения людей, до сих пор являющиеся для нас идеалом в смысле их физического совершенства. Красивой, в нашем восприятии, является стройная фигура с нормальными пропорциями, достаточной длинны руки и ноги, развитая мускулатура. Стройная шея, прямой нос, большие широко расставленные глаза, густые волосы, чистая кожа - всё это признаки, которые, по нашей оценке, являясь сугубо эстетическими, на самом деле - проявления приспособленности человека к выживанию в суровых диких условиях. Длинные ноги позволяли быстро бегать, крепкие руки - хорошо охотиться, стройная, достаточно длинная шея позволяла вовремя оглянуться и из-за куста заметить опасность на пол -секунды раньше, что часто имело решающее для жизни значение. Большие и широко расставленные глаза улучшали бинокулярность зрения, что позволяло лучше охотиться. Прямой нос у представителей европеоидных рас позволял согреваться холодному воздуху при дыхании в северных широтах.

Впрочем, у представителей других народов - африканских или азиатских эти критерии соответственно несколько иные, в соответствии с гармонией иной среды обитания.

Все эти качества, являвшиеся жизненно необходимыми в условиях дикой природы, в настоящее время уже не столь актуальны для выживания. Нам не нужно сегодня догонять или убегать, рисковать жизнью для того, чтобы жить; неустойчивый климат компенсируется комфортным жильём, а вместо красивого мужа, большинство женщин, пользуясь рациональными соображениями, предпочитают - состоятельного. Тем не менее, древнейший механизм подсознательного настолько силён, что по прежнему продол-жает определять наши эстетические оценки.

Критерием этих оценок является генетически закреплённый опыт общения с природой. А другому, понятное дело, и взяться неоткуда. Современный человек интуитивно ищет в окружающей его новой, искусственно созданной среде аналогии с естественной природой и испытывает эмоциональное и эстетическое удовлетворение, когда находит таковые. Гармония природных форм и есть то объективное мерило, которое по сей день определяет наши эстетические оценки.

Напрашивается парадоксальный вывод: «Это что же, раз все мы -дети природы и у нас все эмоциональные критерии - от природы, то и эстетический вкус у нас должен быть безукоризненный и один на всех?»

Это было бы так, если бы человек в психологическом смысле состоял из одних эмоций. А куда мы дели индивидуальный прижизненный опыт именуемый разумом? Наличие в психике человека двух параллельно существующих и часто конфликтующих между собой сфер и создаёт всю эту неразбериху с эстетикой.

Как только недалёкое сознание начинает деспотично вмешиваться в процесс эстетической оценки, наша внутренняя согласованность даёт сбой. Совершенно «правильная», логичная и оправданная с позиций здравого смысла форма может восприниматься рационально как вполне приемлемая, но человеком с развитой чувственной сферой в эмоциональной оценке - как сухая, безжизненная и некрасивая.

С улыбкой вспоминаю армейского майора-политрука, единственным эстетическим кредо которого было: «Всё должно быть ЕДИНООБРАЗНО!!!».

Очевидно, для нашего «двухканального» восприятия необходимо не только соответствие здравому смыслу и логике, а и «чувствование».

Пока человек не обладал тем, что мы именуем развитым сознанием, разумом, короче - уже был «гомо», но ещё не стал «сапиенс», он находился в психологическом единстве с природой и с самим собой. Но с развитием сознательной сферы человек одновременно рационализирует окружающее пространство: он создаёт вторую искусственную среду своего обитания (рационально организованную, геометрически структурированную), для которой ещё не успел выработаться генетически закреплённый в подсознании стереотип восприятия. Соответственно возникает проблема эстетического осмысления новых искусственно создаваемых форм. Это и архитектура, и бытовая техника, и автомобили, и т. д.

Красота природных форм является следствием гармонии основанной именно на предельном соответствии условиям их образования и существования. Это соответствие, являющееся высшей целесообразностью формы, и закрепилось в видовом опыте человека.

Гармония созданных природой форм и механизм их образования опосредованно является основным мерилом эстетической оценки любых новых форм, создаваемых человеком. Автомобиль будет восприниматься красивым только тогда, когда, в процессе своей эволюции он достигнет той же стадии гармонии, которой достигла, к примеру - лошадь. И нелепо было бы ожидать от автомобиля внешней похожести на лошадь.

Ярчайшим примером, иллюстрирующим этот вывод, явилась культура «мещанства», как городской прослойки образованной бывшими сельскими жителями не успевшими адаптироваться к чуждой им городской эстетике и, в умозрительном подражании внешним её проявлениям, создавшими феномен эрзац вкуса. Апогеем «мещанского» вкуса наших дней является вся поп-культура или в простонародье «попса», в абсолюте поднявшаяся до «гламура». Так называемый «гламур», по сути, и есть воплощение представлений «горничной» о том, какой бы должна была быть её жизнь, если бы ей повезло стать «барынькой».

Очевидно, что для приведения окружающей среды обитания и самого человека в состояние гармонии необходимы условия и время достаточные, чтобы все компоненты её устоялись и пришли в соответствие друг с другом до состояния необходимого единства.

Каждая эпоха, просуществовавшая в относительном покое достаточное время, порождает, в итоге, свою гармонию. Это стиль эпохи. В обществе также встречаются яркие незаурядные личности, обладающие врожденной или приобретенной гармонией. Они интуитивно ведут себя, одеваются и выглядят красиво и приятно для окружающих. Они отличаются от массы своей индивидуальностью, им хочется подражать. Такие люди являются носителями индивидуального стиля. Внешние проявления гармонии личности в совокупности получили название: имидж.

Механическая, основанная, чаще всего на подражании, чисто внешняя попытка «создать публичный имидж» тому или иному общественному или политическому деятелю часто используется современными политтехнологами. Обычно - это всего лишь более или менее профессиональная попытка выдать желаемое за действительное.

Подражание стилю либо личности, либо эпохи, породило такое явление, как мода, в виде усреднённого следования и подражания внешним проявлениям той или иной гармонии. Хорошо, если оно согласуется хоть в какой - то степени с собственной гармонической структурой подражателя, соответствует условиям и стилю его собственной жизни, а если - нет? В таком случае «модник» становится просто смешной и нелепой «жертвой моды». Отсюда, моду можно определить - как вторичное, по отношению к стилю, явление. Механическое подражание стилю или моде без учёта качеств конкретной личности, как правило - дисгармонично, а, соответственно, и проявляет себя как безвкусица.

Диапазон личности и творчество

Разнообразие человечества представляет собой сложнейший замес неповторяющихся, и в количественном, и в качественном смысле, индивидуальностей.

Искусство, как средство выражения творческого начала, в полной степени соответствует всему этому громадному многообразию. И ровно в той же степени, в какой существует разнообразие личностных характеристик, мы имеем разнообразие их выражения в искусстве и разнообразие восприятия этого выражения потребителями искусства. Тут и музыка Стравинского и «Шариков» с его приверженностью к балалайке.

Как же происходит диалог между художником и зрителем, композитором и музыкантом, поэтом и читателем? Когда происходит контакт? Когда проскакивает божественная искра? Как человек находит в этом необъятном хаосе именно своё, именно то, что его сердце тревожит, именно то, что его волнует и ему понятно? Чем объяснить то, что произведение, являющееся шедевром для одного человека, абсолютно не принимается или не понимается другим?

Отношение к жизни, творчеству, искусству, непонимание и неприятие тех или иных явлений жизни, общества, людей, произведений искусства и форм творчества напрямую зависит от личностных характеристик конкретного человека.

Каждый творец создаёт свой шедевр, наполняя его смысловым и эмоциональным содержанием в доступных ему пределах. А потребитель искусства (то есть - зритель, слушатель и пр.), воспримет только ту часть или целое «откровения», которая совпадает по диапазону и по интеллектуально -эстетической культуре с его собственными возможностями и внутренним состоянием души на данный момент. На всё находящееся за пределами этого - душа, естественно, и не откликается.

Полное восприятие таких глыб в искусстве, как, к примеру, творчество Пабло Пикассо требует от зрителей аналогичного диапазона. Именно поэтому, не имея такового, одни восхищаются только «Голубым» или «Розовым» периодами творчества Пикассо и не приемлют его «кубизм»; другие в восторге от «Африканского периода», а третьим - Пикассо вообще никак не понятен. Но спорить между собой будут до драки!

Для полноценного потребления искусства необходимы, соответственно, кроме широкого духовного диапазона, и профессионализм, и талант. Очень хорошо эта мысль выражена в строках поэта Андрея Дементьева:

«Пусть другой гениально играет на флейте, но ещё гениальней слушали вы...».

Индивидуальные особенности психики также влияют на возможности восприятия искусства. То есть: «у каждого сверчка свой шесток». Рассуждая дальше, можно понять, что для каждого человека существует своя, доступная конкретно ему сфера творчества. Параметры этой сферы определяются как прирождённым личностным диапазоном «сверчка», так и степенью реализации им прижизненно своих данных природой качеств в виде образования, культуры, эрудиции. Причём, чем меньший диапазон достался человеку и чем менее он развился, тем менее разнообразны его возможности творить и воспринимать искусство во всех его проявлениях.

Поскольку для осознания самим человеком роли его эмоционально-чувственного аппарата в восприятии искусства необходимо хотя бы какое-то образование и культурное развитие, в чём у большинства населения ощущается острый дефицит, «в массах» популярно мнение, что искусство должно быть понятно народу без всяких там «формализмов» и прочих непонятных «заморочек». Как выразился как - то, посещая ВХУТЕМАС, приснопамятный вождь и главный выразитель «пролетарской» точки зрения В. Ленин: - « ...В искусстве всё должно быть понятно; где - глаз, где -нос...».

Остаётся, правда при этом невыясненным вопрос: «Зачем тогда вообще нужно искусство?». Достаточно просто подойти к зеркалу и любоваться и глазом, и носом, а «понятное» - можно прочитать в любой газете.

Навязывание «совковыми политиканами» своей рационалистически утилитарной точки зрения на искусство, как на средство «проведения идеологической линии в массы», а для этого - «понятного народу», примитизировало искусство «соцреализма» до уровня «шариковской» балалайки. Уместнее было бы народ, да и самих себя, воспитать до понимания искусства.

Слава Богу, осталась часть человечества, чья способность мыслить не ограничилась абсолютарным диктатом «классиков» марксизма.

Уже давно в цивилизованном мире родилась мысль о том, что искусство не только буквально «отражает» мир, но дополняет жизнь и расширяет её возможности, вплоть до создания новой реальности, не имеющей аналогов в формах внешнего мира.

- «...Обычная картина даёт изображение какого-нибудь внешнего предмета. Следовательно, она имеет вторичный или «репрезентативный» характер. Абстрактная картина ничего не изображает, следовательно, она реальна сама по себе и носит первичный или «презентативный» характер. Отсюда - абстрактное искусство -это реализм высшего типа, создающий самостоятельные объекты, жизненные факты, а не копии». Р. Генгельсдорф. Мадагте of art? May 1946.

Возможности абстрактной формы ещё более определяются, но не заканчиваются на этом и в высказываниях других теоретиков искусства:

«С моей точки зрения, живопись, именуемая абстрактной.,, совершенно новое средство выражения. Наши современники или следующее поколение научится его читать, и в один прекрасный день будет найдено, что это прямое письмо нормальнее, чем изобразительная живопись, так же мы находим алфавит, абстрактный и ограниченный по своим возможностям более разумным, чем изобразительное письмо китайцев». Ганс Гартунг. М.Вrion, ор. Cit.. р.214.

Художник, как и природа, создатель новой сущности. И задача его лишь в том, чтобы выражая себя в той или иной творческой форме, привести её в то же гармоническое соотношение, каким наделены природные объекты. А применит ли художник изображения реальных объектов в своём творчестве, трансформирует ли их, или вовсе обойдется без таковых - зависит от его задач, его творческого осмысления и чувственного восприятия мира, от диапазона творческих возможностей его личности, его профессионализма и т.д.

Отсюда мы так могли бы определить наше отношение к традиционно понимаемому «реализму»:

...таковой является лишь небольшим инструментом из громадного набора возможностей и проявлений мирового искусства. Он имеет права на существование в пределах общего мирового наследия, и ни в коем случае не предпочтительней чем другие формы искусства.

О содержании в искусстве

Рассматривая произведение искусства, мы можем отметить три основных момента составляющих суть его содержания, определяемых воспринимающими возможностями нашей психики.

Это, безусловно, смысловое содержание, отражённое в сюжете или изображении и несущее в себе все свойства и качества, позволяющие говорить о его смысле, идее, воспитывающей функции и т. д. Оно может передавать и те или иные эмоциональные переживания, высказанные через смысл изложенного. Эта часть содержания художественного произведения наиболее ясна для восприятия, она легко поддаётся анализу, доступному для любого здравомыслящего человека. Для большинства, не обременённого высокой культурой человечества, смысловое содержание, высказанное через форму, «правдиво отражающую окружающую действительность», является единственно доступной стороной искусства вообще....

Затем второе - эмоциональное содержание, влияющее и воздействующее на наши чувства. Его содержание зашифровано в форме (мелодия, язык, композиция, цвет, ритм и т. д.). Оно нуждается не в понимании, а только - в чувствовании: вспомните о «смысле» пения птиц. Затрагивая наши индивидуальные у каждого эмоции, оно формирует те или иные индивидуальные же ответные эмоционально-образные реакции.

Именно индивидуальностью каждой отдельно взятой личности объясняется огромное число вариантов воздействия одного и того же произведения на разных зрителей и разные эмоциональные реакции в зависимости от их конкретного на тот момент душевного состояния. Этим и объясняется безграничность воздействия эмоционально- образного содержания.

И, наконец - третья сторона содержания художественного произведения: эстетическое содержание, т. е. то, что позволяет нам оценивать данное произведение как красивое, гармоничное или безобразное, безвкусное, и приносит нам либо удовольствие, либо неудовольствие от созерцания или прослушивания.

Итого - мы имеем три кита , на которых базируется художественный образ. Три содержания: эмоционально- образное и эстетическое.

Непонимание и недооценка авторами, воспитанными на «реалистической» школе, возможностей того, что тогда презрительно именовалось «формализмом», в результате давало вместо позитивного выражения смысловой идеи эмоционально негативное и антиэстетическое восприятие зрителем «шедевров» соцреализма. Произведения, исполненные серыми, тусклыми красками (в силу низких живописных способностей авторов или неосознанности ими выразительных, а не только изобразительных возможностей цвета), вместо задуманного оптимизма наводили скуку и вызывали у зрителя пессимизм и депрессию. Абсолютизация смыслового содержания, с недооценкой роли эмоционально ассоциативного и эстетического образов столь характерная для «социалистического реализма», создавала предпосылки появления ущербного в отношении художественного образа искусства, т. е. искусства, по сути: «безОБРАЗНОГО»

Всё многообразие версий восприятия искусства проистекает не только от неоднозначного содержания, заложенного сознательно или неосознанно индивидуальностью автора, но и от индивидуально-интеллектуальных возможностей людей воспринимающих его. Именно по этой причине возникает парадоксальное неприятие одних шедевров искусства - одними, а других шедевров - другими, или приятие и неприятие одного и того же произведения одним и тем же человеком в разное время в зависимости от его душевного состояния на тот момент. В этих случаях говорят: «На душу легло или - не легло; и «одному - Пабло Пикассо, а другому - свиной хрящик».

Для чего мы взялись так подробно анализировать механику творчества? Ведь существует расхожее мнение, что анализ убивает искусство.

Знание не убивает творчество. Знание - его трамплин, а незнание есть глупость. Чем лучше профессионально подготовлен художник, чем яснее он представляет механику творческого процесса, чем выше его общечеловеческая и профессиональная эрудиция и культура - тем с более высокой точки начнётся его творчество и, тем более глубинным, содержательным и эстетически значимым будет его произведение.

Яркая личность гармонизирует и, соответственно, эстетизирует все проявления своей богатой эмоциональности. Испытывая общую для всех людей потребность эмоционального самовыражения, культурный человек облекает это самовыражение в самую приемлемую для общества и своего уровня культуры форму; то есть через творчество.

Искусство, таким образом, становится непременным атрибутом высокой культуры.

Как в поведении необузданная эмоциональность неприятна окружающим, так и в творчестве её проявление не отвечает хорошему вкусу. Чрезмерное и откровенное выплёскивание малокультурной эмоциональности в поведении и искусстве есть пошлость.

Человеку с неразвитым порогом эмоционального восприятия нужен более сильный раздражитель, чем утончённому эстету. Грубый вкус не воспринимает нюансов. Этим, во многом, объясняется феномен популярности у мало взыскательной публики индийского кино, где чувственно окрашенные эпизоды: такие, например, как сцены объяснения в любви, сопровождаются для усиления эмоционального воздействия изображением природных катаклизмов. Чтобы достучаться до эмоций индийского крестьянина, всю жизнь занятого тяжелым изнуряющим трудом, необходим мощный эмоциональный удар.

И, в то же время, было бы оскорбительно предлагать в качестве десерта изысканному гурману различающему на вкус до шестидесяти сортов сыра вульгарно - сладкие конфеты «подушечка», названные в народе «Дунькина радость». Пусть они и вызывают восторг у малолеток и старушек из российской сельской глубинки.

Известен случай с Паганини, который упал в обморок от звуков гармошки; его утончённый слух не выдержал насилия над ним «этого варварского инструмента».

Культура эмоций, таким образом, это способность воспринимать нюансы, основанная на повышенном пороге развитого чувственного восприятия.

Обычно проявления высокого творчества, как и гурманские деликатесы как раз чаще всего за порогом восприятия, а, значит, непонятны и неприятны людям с «простым» то есть неразвитым вкусом. Вспомните те же сухие вина, устрицы или сыр «рокфор».

Категоричное неприятие тех или иных проявлений творчества есть лишь свидетельство низкой эстетической культуры опровергателя. Объективным же критерием оценки художественного произведения может служить только профессионализм его исполнения воплощённый в гармонии формы, эстетической культуре выражения эмоций и целостном выражении смыслового содержания. То есть - грамотное сочетание всех трёх слагаемых художественного содержания: смыслового, эмоционально-ассоциативного и эстетического.

Эстетический вкус, как и потребление деликатесной пищи, требует развитости вкусовых ощущений и нуждается в соответствующем воспитании и культуре.

Отсюда прямая рекомендация людям, агрессивно не приемлющим непонятных им форм искусства: «Хочешь «понимать» искусство - дорасти до его понимания».

Comments