Наталья Костюк - «На правду нельзя обижаться...»

Нанайскому поэту, Заслуженному работнику культуры РФ Андрею Александровичу ПАССАРУ исполнилось 85 лет. Накануне юбилея он получил звание «Душа России», подго-товил к изданию новую книгу. Имя это давным давно ши-роко известно, до мелочей изучены биографические и библиографические вехи, и всё же, всё же…


Кто может знать Пассара и о Пассаре лучше самого Андрея Пассара. Его высказывания, выступления, реплики, мысли вслух – скадывались на протяжении многих лет из творческих командировок, встреч с читателями, общих писательских вечеров, личных бесед.

Он родился в стойбище Муху, что по-нанайски означает – разливающееся водой. Очень красивое место, расположенное между двумя скалистыми горами. Отсюда вышли и знаменитый певец Кола Бельды, и первый нанайский прозаик Киса Гейкер. Теперь стойбища уже нет, разлилось водой, а Андрей Пассар о том времени рассказывал: «Говорят, что из нанайцев я первый родился в больнице… и русский врач, принимавший меня, в честь этого дал мне своё имя. Меня назвали Вячеславом… родители, вернувшись домой, забыли имя, долго гадали и, наконец, по каким-то далёким ассоциациям составили имя, несколько напоминающее то, которое дал доктор… получилось интересное – Биачисла, от нанайского биа – луна и от русского – число…» Имя в добрых нанайских традициях, но мальчишки дразнились – какого числа, какого месяца… « Я дрался с ними, потому что это имя мне не нравилось…» А понравилось имя Андрея, командира Красной Армии, остановившегося в их доме на постой. Они подружились, и Биачисла мечтал тоже стать командиром Красной Армии… «Правда, командиром я так и не стал, а вот имя новое приобрёл… стал с той поры Андреем». Может быть наследственно, ведь отец его в своё время тоже поменял нанайское имя Гапчи на русское Александр.

Шла ожесточённая Великая Отечественная… «В сорок третьем меня призвали в ряды Советской Армии. Служил на границе в укрепрайоне, а в сорок пятом участвовал артиллеристом в боях с империалистической Японией…»

Отец-охотник мечтал, чтобы сын стал медвежатником, лучшим из лучших, а сын, демобилизовавшись в сорок восьмом году, устроился в Найхине заведующим клубом. Не к охоте тянуло его, а к фольклору, неисчерпаемым бога-тствам национальной культуры своего народа. «Без сказки, без легенды мой народ погиб бы… сказка, легенда дали ему тепло…» Он и первые свои стихи именно «пел», стараясь в поэтическом слове и ритмике повторить древнюю народную культуру. Когда в Найхин наведался северовед В. А. Аврорин, потомственный охотник с шестью классами образования со скрупулёзной основательностью подготовил классификацию нанайского фольклора, представ перед учёным по большому счёту сформировавшимся фольклористом. Учёный оценил старания, стал убеждать юношу в необходимости учиться. И учёба началась. Сначала на подготовительном отделении Ленинградского педагогического института имени Герцена: учёба, знакомство с Юрием Рытхэу, Григорием Ходжером, Михаилом Дудиныи, Юваном Шесталовым… написались первые стихи, однако… « заканчивая подготовительные курсы, я понял, что из меня не выйдет путёвого педагога, и уехал на Дальний Восток, к своим родным берегам…» Поступил в Биробиджане в культурно-просветительскую школу, но… «…самым счастливым годом стал 1952-ой…» В этом году в Хабаровском книжном издательстве вышла в свет первая книжка стихов Андрея Пассара «Солнечный свет». «…а через три года, в 1955 году, приняли меня в члены Союза писателей СССР…» И снова учёба – Литературный институт имени Горького в Москве, дружба с Николаем Старшиновым, Юрием Смышляевым – оба стали его переводчиками. «…мои стихи и поэмы переводились на многие языки…» Особенный успех выпал на поэму «Мокона», которую перевёл Юрий Смышляев, она сразу поставила имя автора в ряд ведущих писателей Севера. И всё же, «…писатель – вечный ученик у жизни… подмастерье в её безграничных пределах…», так считает Андрей Пассар. Хотя он же, образованный нанаец, заявляет – «…Образованный? А зачем мне это образование, если я потерял от этого связь со своей культурой со своими истоками. Шаманы тоже народ учили, и кто знает, чьё знание было лучше? Истоки нашей веры в самоизме. Остсюда у моего народа есть второе и третье видение. А шаманы – адаптики. Видели всё, знали всё, исходя из опыта предыдущих поколений. Поэтому наша культура близка к самоизму, близка тем, что шаманы называли «смотри по сторонам»… мы веками так жили, и трогать это нельзя – так заповеди говорят… никто правды не знает… больше того, не хочет знать правды о гибели национальной культуры… о гибели национальных этических норм… на правду нельзя обижаться… это так – нашу веру уничтожили… Любая цивилизация разрушает все истоки предыдущей… сейчас нанайцы всё делают по-русски, молятся русским богам… наши тотемы, идолы нашей веры находятся … в этнографическом музее… а кто просил… поставьте их на место, где они были… не забывайте малые народности, которые вы ограбили, нашу веру…»

Вроде как и не известный всем Андрей Пассар говорит, шутник и балагур. Отчего, Андрей Александрович, вы такой разный? «… это маска. Хотят все видеть во мне чудака – нате вам. А что у меня на душе, что под этой маской? Никому ни хрена никакого дела не было и нет…» А на душе старого нанайца тревога и боль: « Какая там жизнь… Нанайцы сегодня плохо живут, хуже некуда… рыбы и то нанаец не может ловить столько, сколько нужно для его жизни…Старики, которые всю жизнь горбатились… участники тыла… как им жить?.. Целый народ гибнет…»

«У каждого нанайца есть внутренний мир. Это мир сказок, мир легенд, мир поэзии. И мир потусторонний. В каждом нанайце есть сила природы, сила поверья. И я вот родился в этой среде. Одной ногой я в том мире, а другой – в сегодняшнем – жестоком, несправедливом мире лжи, где всё и вся продаётся… И литература теперь ворованная. Вся литература теперь занимается переложением… Вот берёзка стоит, раскинула веточки, шелестит листвой, радуется солнышку и теплому ветерку. Но пишут не о ней, не о том, что она шелестит, а списывают со своей памяти прочитанное в книжках. А берёзка-то вот она, смотри, слушай! Не видят, и не слышат… Я нанаец. У меня колоссальный мир, который никому не известен. Этот мир – именно тот мир, который воспевали мои предки…»

Ему – 85! А он по-прежнему лукаво прищуривает азиатские глаза: «Ребята, вы у меня в гостях! Вы живёте на моей земле!»

Comments