Владимир КЛИПЕЛЬ

                

Праздные наблюдения

***
Жизнь — это работа и работа. Плуг железный и тот в работе блестит, а без нее ржавеет. Не позволяй душе лениться. Отдыхает душа, дай дело рукам. Помимо основной работы имей в запасе дело, которое веселит и доставляет тебе радость. В ней твое избавление от тяжких ударов судьбы и переживаний.

***
Вокруг нас в камне, дереве, растениях и живых существах скрыта в изобилии еще не познанная красота. Вот я освободил резцом малую частицу ее, и это моя радость, услада душе, не имеющая ценностного обозначения, но так мне необходимая. На этот счет к нам пришло грубое, царапающее слух русского словечко «хобби». Я не приемлю его и оставляю за собой право на «усладу». Усладой для меня много лет была живопись, а теперь еще и резьба по дереву.

***
Я все ждал, что счастье будет где-то далеко впереди, мне казалось, что оно трудное, надрывное, почти недостижимое и какое-то особенное. А оно шло рядом, за спиной, тихое и неброское Оказалось, что те дни и дела, которыми я занимался, те ровные отношения с людьми, меня окружавшими, и были днями моего счастья. Только понял это. когда прошли годы и настало время оглянуться назад: оно было! Было!

***
Людей по праву делят на две категории: первая чувствует себя кредиторами, вторая — должниками. Кредиторы несчастны: сознание, что все — дети, родители, товарищи, народ в целом — что-то им должны, отравляет им жизнь, разрушает личность. Должники испытывают иную, высшую, завидную муку: ощущение неоплатного долга перед жизнью, народом Мне ближе должники. Я не ищу ни почестей, ни вознаграждений и счастлив от того, что в состоянии еще что-то делать полезное

***
Человек во многом зависит от природы, от ее состояния. Холод, ненастье — холод в душе, и ничего с этим не поделаешь. Надо просто ждать перемен и жить дальше, по примеру старого якута: «Холод, дождь — хорошо! После них появится солнышко, будет тепло!»

***
Придет время, и работа в деревне, на полях, станет человеку наградой, увеселительной поездкой: наслаждайся свежим воздухом, запахами трав и пребыванием на природе, работай на пользу здоровью. Так говорят многие, но почему-то тяготеют к городским удобствам: тут можно работать и вовсе не работать, и никакой ответственности за хлеб насущный. В этом главное. Хлеб сельского труженика все еще очень тяжел, больше похож на добровольную каторгу: работа от зари до зари и без выходных, ибо скотина их не знает и требует корма, питья, ухода каждый день.

***
Пахарь хочет видеть землю без помех, сторонник естественного ландшафта — как можно больше зелени, строитель — ровную площадку. Но никто не спросит, чего хотят жители. Вот и уродуют землю бульдозерами, воз-водят дома-сироты на семи ветрах, на оголенной земле, оставляя за собой пыльные поселки. Надо ждать четверть века, пока зазеленеют, закустятся воткнутые прутики-насаждения. А у человека один год — целый этап жизни, он не может ждать желанного уюта так долго. Вот и с Березовым на БАМе поступи¬ли так же: не оставили ни деревца, ни кустика, засыпали площадку на полтора метра галькой, возвели дома — живите! А это на месте белоберезовой рощи, которая могла еще полвека радовать жителей.
***
Развалы скал, нагромождения камней могут создать настоящую, как говорят, гробовую тишину. Я это почувствовал, когда оказался один на самой хребтине Джутджура, с глазу на глаз с огромной островерхой горой Она стояла за узким глубоким ущельем, ее острый пик взметнулся выше хребта, а я находился словно у ее подножия, если б не ущелье. Ее вершина с потеками не растаявших прошлогодних снегов в расщелинах была окутана облаками, как голова узбека чалмой. Сыпал мелкий дождь, каменные ребра горы казались угольно-черны-ми, у подножия, по распадкам вдали бродили туманы. Лик горы хму¬рился. Стояла такая тишина, что даже шорох дождевых капель казался громким.

***
«Стаканчики да рюмочки — доведут до сумочки». Хороша поговорка, да плохо, что никто не берет ее в советчики Пьянство идет напропалую, будто живем последние дни. Советский Союз пропили, не закусывая, не заметим, как пропьем и Россию. Пьянка не только порок, но и форма народного протеста против насилия над образом жизни народа, навязывания капитализма, ломки русского характера. Нам не стать в массе своей ни торгашами, ни делягами, считающими каждую копейку. А нас гнут на излом...

***
Командоры, Бухта Буян, она же Агатовая, Яшмовая, Опаловая, Халцедоновая. Тридцать километров от поселка Никольского, если идти к ней островом, напрямик, и сорок, если берегом. Леня Пасенюк — однокашник мой по литературным курсам — подарил мне раковину гребешка с наклеенными камешками из этой бухты Они разно-цветные, их выбрасывает море во время шторма, и охотников их собирать хоть отбавляй. Мечтал и я там побывать, найти опал с «огоньком» внутри, да не свершилась задумка. Поддался суете. Из-за нее мы так много теряем в жизни!

***
Утром с сыном выехали на дачу в Виноградовку. Солнечно, жарко, в незамутненном небе неторопко плывут белые кучевые облака, ровные, не заслоняющие солнца. Работали без рубах, я даже припалил себе кожу. Ласточки доверчиво снуют над нами, залетают в проемы двери и окон, а воробьи и вовсе оказались под сеткой вместе с цыплятами. Все зелено, цветет, и особенно густо — яблони. Не дерево, а невеста в свадебной фате. Как всего этого не хватает нам — горожанам! Как тоскуют душа и руки по простой, обыденной работе на подворье! Чтоб вместе с усталостью приходило душевное успокоение и никаких там нервов. Мои родители еще в молодости оторвались от крестьянской работы, от земли-кормилицы. Я и вовсе далек от этого. А вот тянет к земле, тоскует душа, кажется, руки соскучились по простым делам: копать землю, рубить дрова, выпалывать сорняки, что-то строить. Что это — зов корней, давным-давно обрубленных обстоятельствами? Судьба перенесла моих родителей на другой край земли, за тысячи километров, а зов корней остался во мне, дает о себе знать?

***
Как сладок запах сухого березового корня, когда работаешь и вскрываешь его нутро острым ножом и стамесками. Пахнет весенним соком, корой, свежим банным веником, запаренным в кипятке. К широким срезам хочется прильнуть щекой, так они гладки, так нежна их поверхность! Дерево - моя любовь, моя слабость. Оно духовитое, оно ближе, оно всегда рядом с нами от нашего рождения и до конца жизни. Не могу отказать в некоторой духовности и камню, но лишь после его обработки, когда он согрет теплом терпеливых человеческих рук. Особенно любы мне зрелые ивы-ракиты-вербы, как их называют, растущие на наших приречных лугах. Они такие просторные, не скованные тесным жизненным пространством, развалистые, как славно потрудившийся человек, дозволивший дать себе отдых. На лугах они смотрятся зелеными шатрами неведомых кочевников, и травы меж ними колышутся волнами Такими я их помню с детства...
Отдых каждым понимается по-своему для одних в домино забивать «козла», для других — колоть березовые дрова В зимнюю пору, пока мерзлые, они колются довольно легко, порой достаточно одного сильного удара колуном. А летом становятся вязкими, как осиновые или липовые. Колоть дрова в .морозный день — физзарядка и удовольствие: разогреешься, скинешь рукавицы и теплую куртку и кажется, что сам мороз отскакивает от разгоряченного тела. На севере, в Нелькане на трубу требуется двадцать кубометров на зиму и возле каждого дома длинные поленницы дров, правда, сосновых. Сосны в том краю таковы, что если трактор тянет хлыст, то комель в одном конце поселка, а вершина в другом Так образно говорят старожилы .

***
С понедельника начинается масленица. Ее принадлежностью, такой же, как куличи на Пасху, является масляный блин, символ животворного солнца и народного здоровья, пожелание, чтоб у всех была круглая и румяная мордашка. А в конце недели прощеный день, когда надо просить прощения у старших и самому прощать обиды. Близкие труды на земле требовали единения, чтоб работе не мешали давние распри.
Нынешняя Россия тоже требует согласия, но как его достичь между теми, кто работает, и теми, кто ворует?..

***
Мечты, как и всякое материальное или духовное наследство — традиции, обычаи, обряды, передаются из поколения в поколение. Помню, как отец, он работал кузнецом в паровозном депо, где всегда все было черно от копоти и сажи, порой говорил: «Вот достукаю до пенсии и поселюсь где-нибудь на бережку Ина, в землянке, буду ловить рыбку, как Афоня!» Был такой старик-бобыль, неведомо чем живший, лишь порой заявлявшийся в поселок за хлебом. Не сбылась мечта, обстоятельства, судьба повернули так, что жизнь свою отец доживал в тесной городской квартире.
Меня тоже не раз подмывало заиметь где-нибудь в лесу избушку на курьих ножках, да пожить в ней, не зная забот, понаблюдать за природой, заниматься любимым делом — живописью и резьбой по дереву, а по вечерам топить печурку и смотреть на огонь, перебирая пережитое. Не вышло. А ныне и сын — ему за пятьдесят, поговаривает о том, чтоб завести на берегу землянку; да чтоб в ней не просто печку, но и лежанку-каны на манер тех, что устраивали нанайцы в своих фанзах...
Люди, перевалив на нисходящую часть жизни, мечтают о близости к природе, к простору и покойному одиночеству, о малой избушке, чтоб рядом грядка, улейка или, на худой конец, козочка с умными, понятливыми глазками А жизнь не позволяет, гонит в тесноту, в скопища, потому что человек от природы животное стадное. И от этого не уйти. А мечты? Почему им не быть?
Вечером зашел к соседу Федору, посмотреть и послушать «Вести», наш телевизор что-то забарахлил. Сосед занимался кухонными делами, потом принял душ А утром заходит соседка и говорит, что Федор умер. Лег спать и не проснулся. Меня это просто потрясло, теперь я самый старый из жильцов нашего подъезда. Федору был семьдесят один год, а мне уже семьдесят четыре, да если учесть, что год войны считается при подсчете выслуги за три года, то уже за восемьдесят. Выходит, моя очередь. А я совсем к этому не готов, многое не сделано, не завершено. Раньше говорили: все под Богом ходим. Никто не знает, на кого он направит свой указующий перст, кого призовет И это хорошо, что мы не знаем своего часа, иначе натворили бы много глупостей!

***
Деньги не могут просто так лежать, их надо пускать в оборот, пополнять, иначе они уйдут к другому владельцу. И человек — царь природы подчинился их воле, стал рабом денег, потерял лицо. Владея ими, стал прожигателем жизни. Стоило ли для этого родиться?

***
Читал в газете беседу репортера с президентом нефтяной компании «Сиданко». Он готов развернуть торговлю нефтью, газом, продуктами их переработки со всем миром, проложить нефтепровод в Китай, но ни слова о том, что останется для нас, для России, ведь сырьевые запасы не безмерны. Ни слова не сказано и о том, как он собирается уберечь Амур от неминуемого загрязнения. У него лишь фанатическая решимость одного дня — продать как можно больше и скорей. Для него и люди всего лишь кошки. Если они привыкли ходить сами по себе, то такие ему не нужны. Надо чтобы шли колонной по его указке, не более. Вот кому необходимо вывесить над столом известное изречение Ф. Энгельса на этот счет. Деятели подобного склада уж чересчур энергичны и не раз бросали народ то в шоковую терапию, то в море ваучеризации, то в реформы, и в конечном итоге — в развал страны, в нищету народную.

***
Раньше утверждали, что пьянка — пережиток капитализма. Ныне говорят, что она из-за отсутствия у людей перспективы в жизни. Вот если бы человек ставил перед собой цель разбогатеть, то деньги на вино не просаживал бы. А какая может быть перспектива у безработного или у того, кто месяцами не получает зарплату? Зачем создавать условия, начисто лишающие народ перспективы?
Человек от природы ненасытен: чем больше имеет, тем больше ему хочется. Сам процесс обогащения не позволяет ему укротить это низменное желание Остановился, значит, начнется откат, крах, банкротство. Вместо разумного образа жизни вся пропаганда толкает людей к жадности, наживе: обогащайтесь! Ловите момент! Дерзайте! А зачем? Ради какой высокой цели? Но разум молчит, и люди в погоне за призрачным счастьем кладут жизни. При этом все знают, что счастье не в богатстве! Что ни день, то кого-то отстреляли…

***
Некрасов, объясняя Ванечке, как удалось согнать массу народа для постройки железной дороги, сказал: "В мире есть царь, этот царь беспощаден, голод названье ему". В наше время есть другой, но столь же беспощадный царь, не знающий ни жалости, ни милосердия, — это власть денег. Ею охвачено все человечество, она лишила людей жалости, сострадания, желания творить добро, относиться к ближнему по-братски. Царствует закон: человек человеку волк. Человек отказывается от своего предназначения, становится лютым зверем, рабом денег. Все его устремления замыкаются на одном: денег, денег, еще денег! Зачем? Для чего ? — объяснить никто не хочет, все молчат. Может, потому что цель настолько низменная, что о ней стыдно сказать7 Деньги нужны, чтоб возвысить себя, получить еще большую власть над людьми И снова вопрос — зачем? Третий месяц пошел, как разразился кризис, сколько воплей наслушались, что надо спасать банкиров, но не прозвучало ни единого слова о спасении народа, отброшенного в нищету, обобранного. Лишь призывы к нему: еще туже подзатянуть пояса да получше работать!

***
Наши беды — нищета, безработица, задержки платы за работу, пенсий, исходят от одной главной беды: страна чрезмерно перегружена чиновниками всех мастей, силовыми структурами для внутреннего пользования — для удержания власти тех, кто больше украл в смутную пору. Общественная пирамида лишилась устойчивости, она напоминает ваньку-встаньку; поставленного вверх ногами: в основании весьма шатком — полуразвалившиеся сельское хозяйство и промышленность, а над ними раздутый верх, жадно высасывающий все жизненные соки Должны же быть какие-то разумные пределы разбуханию бюрократии!

***
"Пчела строит свой дом, а человек перестал это делать, мало того, за его домом кто-то должен еще и следить. Все это он ждет от государства..." Очень удобные рассуждения для чиновников, поставленных следить за жильем Получая плату; они заботятся только о своем покое, им дела нет до того, что прогресс, цивилизация стали возможны благодаря разделению труда Этот принцип заложен и в пчелиной семье: пчела кормилица, пчела, вентилирующая улей, пчела охранница. пчела работница, собирающая нектар и пыльцу для прокорма семьи. От ступеньки к ступеньке проходит жизнь пчелы. Человек кроме инстинкта наделен еще и разумом, он должен выполнять свою долю общественного труда, а не быть только трутнем

***
Из письма А.П. Чехова 1890 г. «Китайцы возьмут у нас Амур - это несомненно. Сами они его не возьмут, но им отдадут его другие, например, англичане, которые в Китае губернаторствуют и крепости строят . По Амуру живет очень смешливый народ; все смеются, что Россия хлопочет о Болгарии, которая гроша медного не стоит, и совсем забыла про Амур. Не расчетливо и не умно»!!! Более ста лет назад, а будто о нас — сегодняшних сказано. Хлопочем о сербах в Косово, о Чечне, и совсем забыли о проблемах Севера и Дальнего Востока И опять, не сами китайцы полезут на нас, а выкупят Дальний Восток у американцев за долги наши, в которые мы влезли по самые уши.Такой вариант возможен?

***
Опять из писем А.П. Чехова, 1890 г. «Китайцы напоминают мне добрых ручных животных Косы у них черные длинные, как у Натальи Михайловны»...
Вот уж обманные представления! Китайцы очень склонны к мимикрии, а в душе люди жесткие, упорные и ради выгоды не спустят и своему. Жизнь на протяжении тысячелетий выковала им такой характер, обрекая балансировать на грани выживания. Встречая в 1945 году нашу армию, освободившую их от японцев, они выказывали массовый восторг, размахивая перед нами бумажными флажками, желая тысячу лет жизни, и., через неделю на уличных базарах без зазрения совести продавали нашим солдатам отравленную водку. Травили, как заклятых врагов, как и ныне, эфедрином. Доверяться им в торговых делах нельзя, тут же обманут, подсунут гнилье, все надо проверять, чтоб не попасть впросак. Народ хоть и умелый,.трудолюбивый, но хищник по складу души и таким его надо принимать. Не иначе...
***
Чтоб удержаться у власти — хоть бы до весны, до осе-ни! — правительство выклянчивает все новые и новые кредиты. И их дают, в полной уверенности, что у разорен-ной, обнищавшей и обессиленной России смогут жестко потребовать возврата долгов.
Придет время — и разговор с нами пойдет с позиций силы. Потребуют расплаты не только сырьем, но и территориями, в первую очередь нашими восточными окраинами. Они и ныне-то в обузу центральной власти, и с Дальним Востоком расстанутся без сожаления, как некогда с Аляской. Тайные намерения на этот счет, видимо, существуют, отсюда и такая готовность влезать в долги, и такая покладистость кредиторов давать взаймы!

***
Лермонтов в поэме «Мцыри» писал: «И божья благо-дать сошла на Грузию; она цвела с тех пор в тиши своих садов, не опасался врагов за гранью дружеских штыков». Штыки были русские Ныне Грузия воюет то с Осетией,, то с Абхазией, то стычки между своими группировками Она требует вывода российских войск, они ей мешают развернуться в этих стычках. Для подкрепления своего ультиматума перекрыла железную дорогу в Армению. В Сочи скопились тысячи пассажиров, и заботы о них легли на Россию А ныне в ней произошло землетрясение силой до семи баллов. Кончилась божья благодать Не за грехи ли?

***
При Брежневе пели частушку: «Было три, а стало восемь, все равно мы пить не бросим Передайте Ильичу, нам и десять по плечу. А станет больше, будет как в Польше!»Ныне бутылка давно перевалила за десяти-рублевый рубеж. В стране творится такое, что и врагу' не пожелаешь. Дороговизна не приостановила пьянства, запрет на алкоголь не привел к желаемым результатам. Теперь поют: «Когда будете в Москве, передайте Мише (т.е. Горбачеву), что как пили, так и пьем, только чуть потише». Такова реакция народа на всяческие эксперименты над ним, такова форма протеста: как вы — так и мы! Вы разворовываете нами созданное, мы пропиваем!

***
Никита Михалков, выступая во Владивостоке, сказал, что вывел формулу русского человека: «Русский это тот, у кого чего-то нет, но не просто нет, а нет — ну и хрен с ним!» Но это не полная характеристика, она угодна лишь новым богачам. Ее следует продолжить: «Терять нам нечего! Пошли, братва!» И тут начнется то, что следует за долготерпением, о чем говорил Пушкин в повести «Капитанская дочка». Русский бунт — бессмысленный и беспощадный. Вот о чем следовало бы помнить тем, кто испытывает русское долготерпение!

***
Люди все больше отгораживаются от мира замками, решетками, железной дверью, лишая себя воли Законопослушные граждане с наступлением темноты спешат укрыться в жилище - своей норке, а на воле широко, распахнуто чувствуют, ведут себя воры, грабители, мошенники всех мастей. Пошел было к приятелю поздравить его с праздником. А дверь подъезда на замке, не зная шифра, не откроешь. Поцеловал пробой и вернулся домой! В стране созданы когорты силовых структур, чуть ли не равные по численности армии, а изменить положение не могут: по сути, нас, как овец от волков, на ночь загоняют в корали. Видимо, не с того конца беремся решать проблему' Или нынешнее положение кого-то устраивает?..

***
«Озлобленная неприязненность русской деревни...» Так депутат Госдумы охарактеризовал положение на селе Можно к этому добавить слова Лермонтова: «прощай, немытая Россия» — чтобы подчеркнуть ущербность русского народа. Гораздо трудней сказать о причине такого его состояния. Коротко, в трех словах, назвал причину Пушкин: «Здесь барство дикое...»
Оно длилось не годы, а веками - столетиями. Ныне деревня уже десяток лет кинута на произвол судьбы, на выживание в прямом и каким угодно смысле, в дикий рынок, в реформы, от которых даже фермеры — трудяги разбежались. Откуда взяться оптимизму? Если где и пляшут по пьянке, так не от радости, а скорее, от безысходности.

***
"Повинуюсь своим склонностям и прихотям; это мое несчастье и, может быть, моя самая большая радость", — так сказал о себе Пикассо. Но в высказываниях о нем, в воспоминаниях, промелькнуло другое: он поклялся разрушить искусство. Думаю, что, не получив широкого признания за свои первые работы, такие, как "Девочка на шаре" и '"Арлекин", он, наверное, ощутил злобное чувство зависти и решил подменить прекрасное уродливым и бессмысленным, и в этом разрушении достиг большего, чем в искусстве. Само общество переживало болезненный кризис, пресыщенное, оно жаждало новы откровений, и Пикассо их преподнес. Стоит мне глянуть на его портрет, на глаза с налетом какой-то сумасшедшинки, и я вижу в них огонь ненависти, злобную энергию разрушения. К сожалению, сама природа наградила разрушителя злобной энергией, неукротимой, сметающей препятствия на пути к цели.

***
Первое июля. С шумом, свистом, шквалистым ветром накатилась сухая гроза, взметнув сухую пыль, накопившуюся за месяц суховеев. Промчалась, не освежив знойной духоты, не смочив асфальта. Гнулись под натиском ветров тополя, устилая землю ветками и листвой. Лишь потом начал нашептывать мелкий дождик, окропив землю, разметавшуюся в горячечном сне.
Утром дворники сметали в горки листву и молодые ветки, шаркая метлами по мокрому асфальту.
Нечто подобное происходит и с нами — людьми. Вихри враждебные один за другим проносятся над страной, рвут, треплют зеленое древо России, обрывая не зелень, — человеческие жизни в расцвете лет, уродуя, оголяя само древо. Бездумно, безжалостно... Видимо, за грехи бог лишает нас разума. Если не он, то какой-то иной непознанный нами закон жизни.

***
Вечером за Амуром, на левобережье, садилось солнце, прожигая огненным шаром линию горизонта с темной полоской далеких тальников. Малиновый свет растекался по заснеженному ледовому покрову реки, зажигая огнистые искры на острых торосах. Утром туда же уходила полная луна, но бледная, словно бы обесцвеченная.

***
Трудно передать обаяние, свежесть, привносимые весенним обильным снегопадом, когда падают не снежинки, а крупные белые хлопья, часто, густо, как перья, вытряхиваемые из подушки. Белые просторы утрачивают грани-цы, на них невозможно задержаться на чем-то взором, остановить его, мир кажется бескрайним.

***
Снег не имеет определенного цвета, изображать его белым — примитив. Лишь настоящие живописцы умеют передать его истинный цвет, определяемый лишь в данный момент, когда художник смотрел на него. Всмотритесь в полотна Сурикова, Грабаря, Юона, увидите, что снег всегда разный по цвету.

***
Конец декабря. Тихие морозные дни. Деревья, кустарники, высокие травы в снежных кружевах. С ветвей сыплется искристая изморозь, снег блестит, парчово переливается. Белое покрывало земли исхлестано лыжными следами, испещрено отпечатками ног, накрыто голубыми тенями, протянувшимися от деревьев Тихо, восторженно-празднично, кажется, что в этой дивной тишине звучит музыка И тоненько позванивают крохотные серебряные колокольчики, действующие не на слух, а трогающие непосредственно душу, создавая настроение радости и полноты жизни.

***
В каком-то провинциальном городишке Южной Америки соорудили новогоднюю елку высотой восемьдесят метров, чтобы попасть в книгу рекордов Гиннеса   Украшенная светящимися шарами, она видна за двадцать пять километров Живая елочка в лесу с веточками-лапками, покрытая причудливыми комками снега, куда как интереснее, милее, чем любая городская От живой веет ароматом леса Утешает одно: большая городская елка спасает от гибели сотни маленьких живых елочек. Она заслоняет их от топора собственной грудью. Жизнь за других! Это благородно и звучит неким оправданием нашей глупости: в новогоднюю ночь обязательно балдеть под елкой и вокруг нее.

***
Лето выдалось с наводнениями, дождливое, а зима бесснежная и морозная С осени пал небольшой снежок, зима подновила его двумя-тремя порошами Февраль, а земля почти голая, зимует, что называется, под одной простыней. Лед на Амуре толще метра, а земля промерзла и того более. Значит, будут сильные заморы, много рыбы погибнет. Птице и той плохо. Тетерева, рябчики привыкли ночевать под снегом, зарываясь в него, а без этого на ветке холодно. Был на левом берегу Амура, сколь ни ходил, не видел заячьего следа. В наводнение все зайчишки перетонули, если инстинкт не вывел их на спасительные пригорки. Еноты тоже плохие пловцы. Трудная зима...

***
Первая половина января обычно сопровождается морозами, да и вторая не легче. Не зря говорят, что солнце на лето, а зима на мороз Но вот глянул за окно, а там сверкающей алмазной бусинкой проскользнула капелька Капель? Одиннадцатого января? Она самая. Даже через стекло чувствую ласковое проникающее тепло солнечных лучей.
День зачинался с легкого тумана, не то дымки, из-за чего солнышко не имело четких очертаний, а смотрелось размытым сверкающим пятном, и казалось, что сияет все небо в прилегающей к нему половине. Воздух был свеж, бодрящ, морозик совсем не воспринимался. В такие дни зверюшки, малые и крупные, не залегающие на зиму в спячку, выбираются в затишные места у скал, выворотней, чтоб притулиться к ним боком и погреться под солнечными лучами Отсюда и январь — месяц бокогрей.

* * *
Солнышко, зимой робко проплывавшее низко над горизонтом, спеша скорей скрыться в морозной дымке, в марте забирается повыше, смотрит доброжелательней, словно вопрошает. «Ну как, зиму перезимовали, не промерзли? Погодите немного, прогоню морозы, растоплю снег!» И впрямь, куда ни глянешь, снега покрываются блескучей корочкой льда — настом, потрачены, как старое сукно молью.
Прежде мягкие, пушистые, снега превратились в колючую шубу, всеми остриями в сторону солнца. Истаивая, льдинки с шорохом опадают, и будто их и не было. Все темное, способное улавливать льющуюся с небес энергию, щедро отдает тепло. Так приходит наша дальневосточная весна, скромная, тихая, без веселого журчания и половодий.

***
После Нового года выдался не очень морозный день, и мы отважились выйти за Амур. Там есть у нас любимое нами деревцо — ива. Приметили мы ее много лет назад, еще маленькой, и с тех пор навещаем. Стоит она у тропы, в отдалении от других ракит, заметная издали. Теперь она заматерела, от ствола пошли крупные ветки в разные стороны, изогнулись к земле под собственной тяжестью, рисунок ветвей стал причудливым, а в самом стволе появилось небольшое дупло.
Однажды я, опередив немного жену свою Марийку, вложил в дупло подготовленную «телеграмму»: мол, навещайте меня почаще, а то одной мне тут скучно! Стояла белая тишина, легкий морозец бодрил, ветви ракиты, ближние кустарники и сухая полынь, приникшие к земле вейники были одеты в пушистый куржак. Блистали снега, сияло небо, даже не голубое, хотя и безоблачное, а белесое, под снега. Мертвая полынь хранила в себе запахи лета Стоило сорвать метелку ее соцветия и растереть в пальцах, чудный, сильный аромат пропитывал даже одежду. Не прогулка, а праздник души и тела. Дар нашей зимы! К знакомом}' дереву когда оно есть, идешь как на свидание.

***
Снег выпал в середине февраля, и два дня стояла феерическая картина зимы. Земля блистала незамутненной чистотой. Леса, ранее прозрачные, были одеты в снеговые одежды, как в тяжелые шубы, парчово сверкавшие под ярким солнцем. Комки снега порой срывались с ветвей, расстилая серебристые пологи Чистота неба, земли, самого города наполняли душу восторгом...

***
Середина февраля, солнечный и довольно морозный день, но запахло весной "Запах" пока ничем конкретным себя не проявляет, но ощущение перемен, необъяснимое, возбуждающее, говорит о близкой весне. Во всяком случае, весна света пришла: ослепительно сверкают заснеженные поля, на них невозможно смотреть без прищура, заголубели сопки Хехцира, ожили, взбодрились воробьи, начались игры у сорок. Это верные признаки, что весна на подходе

***
Зимний день короче воробьиного носа. Пять часов, а уже вечер и мгла накрывает землю. Солнце уплыло за гребень ближней сопки, но еще посылает оттуда лучи, окрашивая небо над горизонтом в зоревые тона. Пепельная бледность ночи плотно кроет снежные пятна крыш, белые полотнища огородов, гасит зорьку. Деревенские избы барачного типа смотрятся тяжкими, приникшими к земле глыбами, угрюмо притихшими на безлюдном пространстве. Робкие огоньки в окнах и синие свечки дымов не оживляют облик деревни и не радуют запоздалого путника. Тишина, морозная, стылая, неприютная ..

***
22 февраля. Солнечное голубое утро. Вчера сильно таяло, на дорогах была снежная кашица. Сегодня приморозило до двадцати градусов, но быстро отпускает. В такие дни маняще синеют близкие горы, хочется куда-то идти, ехать. Весна света всегда действует на меня возбуждающе, роятся мечты о дальних странствиях. Но при этом никогда не возникало .мечты о городах, они лишь пункты пересадки, некая вынужденная помеха на пути к цели — к живой природе.

***
Вышел к Амуру, а там дивная картина: деревья на набережной, на них веет влагой от широкой полыньи, стоят в белом пуху — так густо одеты в иней, что ветки гнутся, обвисли под его тяжестью. Иней блескуче сверкает, искрится. На сосновых лапках его так много, что они превратились в пышные снежные хризантемы. Искусница-зимушка на исходе нашла чем порадовать
Для нас с Марийкой последние дни февраля не только День Советской Армии, которой мы отдали лучшие свои молодые годы, но еще и дни нашей фронтовой свадьбы в кругу друзей. Была бутылка трофейного коньяка и сковородка картошки, которую по своей инициативе нажарил солдатик с покалеченной рукой — ординарец. Скромно, без фаты и колец, да вот уже пятый десяток лет живем, детей вырастили. Время было трудное, гитлеровцы цеплялись за Кенигсберг, контратаковали, и мне утром пришлось ехать в войска, а жена ждала и переживала — вернусь ли? Тот еще февраль был...

***
Солнечные лучи упали на промороженное оконное стекло и вдребезги разбились на множество осколков. Среди слабо мерцающей мелюзги выделились крупные, как звезды Большой Медведицы на пологе темного неба. Одни сияли жарко-огнисто, другие слабее, поблескивая искоркой топаза, третьи пронзительно зелено - светом изумруда, а то и рубиново-розово. Стоило лишь чуть переместить взор. В уголках оконного стекла затаились голубоватые искорки лабрадорита.
Солнце устало приподнималось над окутанной инеем землей. Зябко ежились окоченевшие березки...

***
Пишу с этюда пейзаж, и перед мысленным взором, будто вчера было, а не год назад, встает картина северной весны. Судьба занесла меня на оленеводческую базу в горы Джуджурского хребта, за сотни километров от Нелькана. Был конец марта. Ночами мороз жмет до двадцати пяти градусов, с треском рвет ледяной панцирь реки, и вода растекается на сотни метров, наращивая толщу наледей К утру она застывает и покрывается слоем инея, будто обильной порошей Куржак, пушистый, нежный, обволакивает каждую былинку, веточку; словно набрасывает тончайшие кружева. Солнце выглядывает из-за седого леса и озаряет волшебную красоту зимы: все искрится, сверкает, сияет. Сразу заметно теплеет, а к полудню хоть куртку с плеч сбрасывай У заветного, днем раньше облюбованного места, сажусь писать этюд, постелив куртку на валежину. Краски совсем не стынут Перед взором снежная гладь неширокой реки Нялбанды, на одном берегу стеной стоит густой ельник с порыжелыми ветками, на другом заросли молодых чозений Их ветки уже напитались краснотой — цветом весны, а совсем молодой подрост-кустарничек и вовсе издали кажется горящим по-осеннему кумачово мелколистным кленом. Гладь реки пересекают синие тени стоящих в отдалении лиственниц и тополей, а вдали ослепительно белые купола округлых сопок и над ними безбрежное голубое небо.
Тают снега, с валежин сваливается змеевидная навись, с елей комки, и освобожденные ветки подолгу раскачиваются. Стланик выпрастывает из-под снега ветки, будто руки из-под пухового одеяла. В звенящей тишине слышен шорох опадающих снегов Дивная пора северной весны! Она приходит бурная, нетерпеливая, как-то враз, неожиданная, хотя давно ее ждешь.

***
Март 1991 года. Написал в газету статью в защиту целостности Союза на будущем референдуме, предупреждал о возможных бедах разобщения. Народ проголосовал «за» сохранение единого государства, а лидеры республик — бывшие члены Политбюро ЦК партии, обуянные жаждой побыть хоть малыми, но царьками, растащили государство на вотчины. Так всегда на Руси считались с мнением народа. Теперь доказывают, что это и есть суть демократии! А это лишь возврат к дикому капитализму.

***
Начало апреля День выдался хмурый, с тяжелым облачным небом, нависшим над самой землей Недавний снежок накрыл подточенные солнцем льды, они побелели, работа весны замаскирована. Черные вороны, стаями штук по десять, обходят места зимней рыбалки, что-то отыскивают, склевывают. Они знают, что рыбалка никогда не обходится без выпивки, закуски, значит, и для них что-нибудь осталось.

***
Лед на Амуре еще не трогался, до этого оставалось полмесяца, а на берегу у полыньи показались два «моржа» — плотные молодые мужики в одних плавках. Они щупали босыми ногами воду, и их не заботило, что от нее веет ледяным холодом зимы. На них с завистью глазели ребятишки, усевшиеся, как воробьи на заборе, на гребне большой песчаной кучи: «Эх, нам бы так!». Стать «моржом» доступно каждому, кто практически здоров, но для этого нужна большая сила воли, чтоб преодолеть страх перед холодной водой на первых порах, и конечно, изрядная доля мужества.

***
22 апреля Утром лед на Амуре еще стоял без движения, а в полдень произошла подвижка, по ледяному полю пошли трещины. С Амурской протоки напирал лед, толстые его глыбы стали наползать одна на другую, громоздиться у гранитной набережной. Это проснувшаяся Уссури разбудила Амурскую протоку и открывала ледоход Обновлялась, зеленела хвоя на соснах, земля выстреливала шильцами зеленых трав. По верхушкам тополей и ильмов прохаживался ветерок, будто ласково поглаживал их по загривку.

***
Ранней весной, странствуя по БАМу; увидел у дороги на крутом косогоре дубовый пень. От его корней пробился отпрыск — в полметра, весь в жухлых листьях, свернув-шихся в трубочки. А рядом, будто от одного с ним корня, поднимался куст рододендрона, весь в пышных малиновых цветах. Это было так странно и необычно: с одной стороны, старость, увядание, пусть и временное, с другой, символ весеннего пробуждения, расцвета.

***
Утро тихое, снежное, нежное. Березки, сияющие чистой белизной, искристым налетом изморози, такие праздничные, будто отмечают день своего рождения и переход в иное более зрелое и счастливое состояние жизни. Голубое небо прикрыто прозрачной поволокой испарений, к зениту тянутся светлые коготки перистых облаков, легких, незамутненных, не препятствующих солнечным лучам. Снега, воздух искрятся, как дорогая парча. С крыш начинает срываться капель. Единственное, что еще не загрязнили на земле!

***
"Шульта"— напиток, заваренный грибом чагой. Он растет на морозобойных трещинах белой березы в северных лесах Приамурья Гриб плотный, тяжелый, цвета обжаренного ржаного сухаря. "Чай" из чаги темно-коричневый. Говорят этот напиток предохраняет от заболевания раком. Случайно видел, как мужик продавал вместо чаги гриб-трутовик. Гриб легкий по весу, серой окраски.
"Сливай" — напиток из крепко заваренного "кирпичного" чая с добавлением ячменной или овсяной муки, свиного или иного жира, соли. Заваривши все это, для верности в кружку кидали раскаленный камешек, чтоб взбурлило. "Во, паря-зараза, "жеребчик" взыграл!" — говорили казаки. Напиток этот сытный, как хаши у грузин. Выпив, можно было туго опоясаться кушаком и уходить на целый день хоть в тайгу, хогь на какие другие работы.


***
Март в разгаре, первое робкое тепло, обильная капель, сосульки, прозрачные, как чистейший хрусталь, с посверкиванием. Был на выставке живописи. Пейзажи, писанные по шелку растительными красками по образцу китайской, вьетнамской живописи. Очертания кустов, деревьев размыты, неопределенны, будто в легком тумане, едва проглядываются. Определенный эффект есть, смотрятся. Рядом с картинами объяснение: на земле все существующее находится в связи с космосом Мы все ощущаем на себе влияние магнетизма, но пощупать его не в состоянии, оно не материализовано.. Сейчас можно ссылаться на космос, чтоб оправдаться за неопределенность изображения, когда даже сам автор не может сказать, что он хотел выразить.

***
В конце марта у проталины, где в Амур вытекают сточные воды, появилась цапля. Она прилетела с сунгарийских болот и одиноко стояла на кромке льда, поджав одну ногу, тоскливая, скучная. Понадеялась на приход весны, тепла, а его не было и в помине, озера закованы льдом, накрыты снегами, поживиться ей было нечем. Родина манит к себе все живое, вот и цапля поддалась этому зову. Да не всегда родина — мать, бывает и мачехой. Вполне можно посчитать цаплю разведчицей: прилетела, чтоб узнать, какова туг обстановка. На другой день, да и неделю спустя, цапля больше не показывалась. Значит, сообщила собратьям и сестрам по перу, что лететь на Амур еще рано, с этим следует повременить Так я это понял...

***
Над городом появилась пара коршунов — первых вестников весны. Они парили над парком и утесом, широко распахнув крылья, каждое с пятью маховыми перьями, растопыренными, как пальцы руки. Казалось, в парении участвует лишь один хвост — широкий, слегка раздвоенный. И тут, откуда взялись, налетело черное воронье и напало на нежданных гостей-южан. Коршунам пришлось трудно, вороны были маневреннее, нападали сверху, проворные, агрессивные. С каждой минутой воронья прибывало. Коршунам ничего не оставалось, как отвернуть к левобережью, подальше от чужих охотничьих угодий. Вороны преследовали их до середины Амура и лишь потом успокоились
Это у птиц, а что говорить о людях, когда в их исконные владения вторгаются чужаки? Мир становится тесен, и место под солнцем приходится охранять, за него бороться Только мы — русаки готовы распахнуть ворота своей земли для любого. Бездумно и неосмотрительно закладываем под свое будущее мину замедленного действия

***
23 апреля увидел куртинку ярких лимонно-желтых цветков. Им не заслоняли солнце густые заросли маньчжурской лещины, не мешали глыбы не растаявшего снега в ложбинках и затененных местах. Это наш солнцеликий подснежник — адонис. Называют его и горицветом. Как и среди других растений семейства лютиковых, адонисы есть и ядовитые. Но что об этом говорить, когда сердце радуется при виде этого прекрасного создания, первым расцветающего среди голого леса на промороженной земле, в пору, когда еще заморозки не ушли. Среди растений, как и среди людей, есть неприхотливые и мужественные, заслуживающие нашего почитания.

***
Объявлено о повышении цен на продовольственные и промышленные товары сразу на сто и двести процентов. Где-то при повышении цен на пять процентов люди выходят на улицы, бастуют, бурно выражают протест, а у нас прошло, будто ничего не значащее событие, словно так и надо, давно ждали. На днях показали по телевизору опрос жителей, как повлиял на их жизнь августовский кризис. "А никак, — ответила женщина. — Мы и до него не могли ничего купить!" Где еще есть такой народ, терпеливый, покладистый? А нас все кому не лень винят за рабскую психологию, дурость и леность, пьянство, разболтанность. Пожили бы сами под такими правителями, по-другому запели бы!

***
Апрель. Идет мелкий нудный дождь, а к полудню накатило грозовую тучу, и загрохотал гром. По приметам, если гром гремит на голый лес, то к неурожаю. Только этого нам и не хватало! И без того напасть за напастью: наводнения, пожары, засухи, осенние вымокания полей, дурные правители...

***
Ледоход на Амуре прошел с задержками из-за малой воды в момент взлома льдов. У меня при этом возникла ассоциация с военной дорогой во время отступления, хоть нашего, хоть неприятельского. По обочинам реки застряли льдины — грязные от песка, ила, медленно истекающие влагой. Так на обочинах дороги остаются повозки с побитыми в упряжи лошадьми, горелая и поломанная техника, снаряжение, всякий хлам, который не на чем дальше везти и нет сил тащить на себе. А посреди реки плывут, уносятся льды, будто спасаются бегством от идущей следом опасности — весны. Так и войска: идут посреди дороги, хмуро, поспешно, не глядя по сторонам, чтоб не встретить чьего-нибудь умоляющего о помощи взгляда. А сзади — громыхание артиллерии...

***
Апрель. Березовые почки проснулись, набухают, в них накапливается зеленая смолка, необходимая, чтобы почка выстрелила искорку будущего листочка. Тяжко обвисли на тонких веточках, как червяки на крючках удильщика, ольховые сережки соцветий. Это весна.

***
Восьмого мая был на рыбалке с сыном Он занимался делом, ради которого приехал, а я бродил по берегу. Тальники, ивы в серых сережках, бархатистых, но без сладкого медвяного запаха, на тополях топорщатся почки, готовые развернуться в листья, а пока острые, как кисть акварелиста. Ярко, призывно алеет гибкими стеблями кизильник-свидина. Ветер гонит по косам песчаную пыль, по воде мелкую частую волну. Вода с приметной желтизной, тяжелого свинцового цвета, сам Амур — обмелевший до крайности.
К вечеру с северо-запада надвинулась широким фронтом темная грозовая туча с клубящимся перед нею валом низких рыхлых облаков. Все притихло, затаилось в тревожном ожидании бурного проявления стихии. Окрестности погрузились во мрак. Ждали ливня, хлесткого, холодного, даже с градом, но рванул шквалистый ветер, взметнул стену пыли, развалил тучу на темные громады и унес их за город Выглянуло солнце, озарило их белые тугие бока, налитые влагой, но уже вдалеке...

***
С конца июня стоит жаркая сухая погода. Днем температура за тридцать градусов, песок жжет босые ноги, трудно дышать. Небо белесое с самого утра, словно в нем выгорели все краски, не оставив и капельки голубизны. Облака появляются еле различимые и к вечеру истаивают, не принося облегчения Третий сухой период накладывается на два предыдущих, горят леса. Два или три малых дождика едва смачивали асфальт и не в счет. Сохнут на полях посевы, овощи, сохнет листва на деревьях Тополя у дорог почти оголились, хотя до листопада далеко. Тяжко.
Все знают, что в Приамурье не бывает года без весенне-летних засух, но упорно не желают признавать необходимость поливки полей. Охотно вкладывали и вкладывают деньги только в мелиорирование, осушение земель. Разве вырастили бы дачники на своих шести сотках огурцы и помидоры, если бы изо дня в день не поливали грядки? Так какой еще опыт нужен для подтвержденья истины — необходимости полива?..

***
В июньскую жаркую сенокосную пору уже к полудню кучевые облака обкладывают небо, угрожая ливнем, но к вечеру истаивают, остатками приникая к горизонту, затаиваясь у закрайка неба. До полуночи они все не могут смириться, высвечивают темное небо короткими вспышками беззвучных молний, будто перекликаются сигналами, понятными только им, чтобы к утру выпасть на травы густой сильной росой.
***
Снова ясный день, тихий и прекрасный, несмотря на мороз. Город издали кажется голубым, как Зурбаган у Грина. Идем к левому берегу и радуемся прогулке, как еще одному празднику в нашей подзатянувшейся жизни. Не день — а подарок судьбы! Вернулись радостные, пропахшие морозом, и домашнее тепло кажется просто райским. Намороженное тело разгорается и гонит на лицо и руки густой румянец. Во всем теле легкое приятное опьянение, и стакан горячего крепкого чая кажется лучшим, прямо-таки царским напитком.

***
Шорох дождевых капель казался громким. Это была особенная, глухая тишина, свойственная тишине больших пещер, да еще разве могильной... Я чувствовал себя перед каменной громадой горы не лучше, чем козявка у ног великана. Горы живут не по нашим часам, а по своим, у которых наши тысячелетия лишь миг — движение секундной стрелки.

***
Слово «искусство», в моем понимании, в корне своем имеет близкие, но все же разные значения Это искус, искушение, то есть соблазн, острое желание как-то отобразить окружающий живой и предметный мир. или то, что возникло в воображении, порой не существующее, фантастическое. Думаю, что воображение было присуще и древним людям, еще не осознавшим себя людьми — родом человеческим, а не только нам — нынешним
Второе значение — исполненное искусно, то есть с большим правдоподобием и мастерством, поражающее сходством с реальными предметами, сценами жизни обыденной, с событиями исторического характера Это второе значение возникло много позднее первого, когда человек осознал себя хозяином жизни и только перед неподвластными ему природными явлениями трепетал. Способность отобразить видимый мир была подхвачена религией, каждым верованием по-своему. Для более полного воздействия на верующих потребовались мастера-профессионалы, которые ничем другим не занимались бы, как только искусством. Для этого нужно было их готовить, обучать, сначала у мастеров, потом в создаваемых школах и академиях. Только профессионалам разрешалось заниматься искусством, расписывать храмы, иконы, высекать из камней и других материалов объемные изображения богов. Вырабатывались правила изображения богов — каноны, отрабатывалась технология, вплоть до приготовления красок...
Но тяга к изображению присуща не одиночкам — способным, талантливым, а очень многим. Когда от религиозного искусства отделилось светское, им начали заниматься многие. Таких художников окрестили дилетантами. Гете считал, что они отличаются от профессионалов тем, что не могут в полной мере владеть рисунком, и потому не в состоянии создать полноценного произведения. Мне кажется более верным определение В Даля — составителя словаря: дилетант — человек, занимающийся искусством по охоте, ради развлечения, забавы, интереса, а не для заработка, не ради вознаграждения Профессионал ищет заказ или начинает работу, надеясь, что она будет кем-то куплена. Дилетант удовлетворен самим процессом занятия живописью, скульптурой, не надеясь даже на какую-то выставку, чтоб показать свое изделие народу...

***
Авангардизм, абстракционизм и прочие отпочковавшиеся в последнее столетие проявившиеся направления не более, как ракушки, налипшие на днище корабля, далекие от искусства Произведения художественные несут в себе заряд духовности, они идут от сердца, от души человека, в то время как авангардизм — произведения ума. Это ребусы, кроссворды, назовите как-то иначе. Произведения авангардизма требуют разгадки, изложить их смысл порой затрудняется сам автор Мне даже кажется, что такие произведения есть плод болезненного воображения, надломленной психики, а порой — простой спекуляции на загадочности изображения ради известности Многие следуют велению моды, не задумываясь над смыслом Такие дилетантские мысли бередят порой мою душу В авангардизме заложен политический заказ на разрушение личности, и это самое печальное, чего не хотят замечать.

***
Беранже говорил, что человек сам создает свой ад. Все, что несет в себе, как бы заложено в нем — все трудности, неудачи, победы. А мой фронтовой друг, капитан, с которым я полтора года шел бок о бок по фронтовым дорогам, из-за тяжелого ранения ставший инвалидом, поваром, говорил на этот счет проще: "Человек подобен колбасе. Чем его набьют, то он в себе и носит до самого гроба!"

***
Появилось сообщение, что гренландские киты, которых считали полностью выбитыми, появились в Охотском море. Наблюдали небольшое их стадо и брачные игры Не все потеряно! Глядишь, Охотское море снова станет «охотским», а то лишь застарелые кости китов и белух по берегам напоминают о былом его изобилии.

***
Из бурьяна с противоположной стороны улицы собака выгнала на дорогу выводок фазанят Они поднялись на крыло и улетели, а один остался и перебежал к нашим воротам, а там юркнул в бурьян соседнего двора. Полынь и лебеда у соседей поднимались стеной вровень с крышей, убежище надежное. Я был доволен, что он скрылся Поглядеть на доверчивую красивую птицу отрадней, чем добыть ее для стола. Но голод не тетка и способен заглушить такие душевные порывы.

***
Приехали домой на денек-два и снова заскучали по дачке, да так властно потянуло, что не устоять. Там мы все время на свежем воздухе, в движении, там печка и такое приятное от нее тепло, что готов сидеть и глазеть на огонь хоть до самого вечера Там легко дышится и как-то иначе себя чувствуешь, вроде бы настоящим человеком, земным, сыном нашей общей матушки-природы.
***
Мне нравится акатник  даурский — небольшое деревцо в местах моего детства. Весной на нем появляются пучки пепельно-серых, бархатистых и очень нежных листочков. Летом они позеленеют, с них сойдет ворсистость и они станут глянцевыми и жесткими. Пока другие деревья голы, на нем сразу за листочками появляются белые с налетом желтизны соцветия. Летом на их месте вызревают пучки плоских стручков наподобие гороховых, с мелкими семенами. Древесина акатника тоже странная: под корой тонкая желтая заболонь, а под ней темно-коричневая древесина. Заболонь крепка, плотна, а древесина довольно хрупкая и склонна к растрескиванию, выкрашивается. Из коротеньких чурочек, выскоблив темную сердцевину до заболони, можно делать красивые шкатулки, круглые, с резьбой или выжиганием. Помню, что отец вырубал прямые стволы молодого акатника на вязки для саней, они получались особенно крепкими. Он заносил их с мороза в избу, грел над конфоркой плиты до того, что на месте сгиба обгорала кора, а горячие они легко и податливо гнулись Правда, в сильных и ловких руках.

***
Даже примелькавшийся городской бульвар с его насаждениями может представлять интерес. На коротком отрезке Амурского бульвара можно насчитать до тридцати видов древесно-кустарниковой растительности  О каждом можно написать очерк, рассказ, можно собрать листья на гербарий, но я ни разу не видел, чтоб какая учительница вывела детей на экскурсию. Этот вид обучения ныне вовсе не практикуется Раньше мы ждали экскурсий как праздника. Они — первая ступенька к познанию экологии, о которой ныне так много говорится. Взглянуть на наш Амур, на наш заснеженный бульвар глазами африканца, жителя пустынь, мешает нам лишь наша леность. Помню, как вывел на Амур своего гостя — узбека. Он был просто поражен: "Сколько воды!" Для него — хлопкороба — вода была олицетворением богатства. Без нее земля бесплодна. ''Хочешь, поедем на теплоходе?'' — предложил я ему. ""Нет, боюсь!"
***
Красавица наших лесов белая береза заслуживает медали "За победу над Германией" Из нее готовили приклады винтовок-трехлинеек, до конца войны бывших главным стрелковым оружием пехоты. Ради победы над фашизмом были срублены миллионы берез в полном их расцвете, самых стройных и красивых. Да еще многие тысячи березок были срублены на кресты над могилами убитых гитлеровцев. Разве это не заслуга?

***
Утром в парке видел пуночек. Они метались, мельтешили, будто летучие мыши, изгнанные неожиданно из укромных мест. Кидает этих серых пташек из стороны в сторону, вверх-вниз и нет им места на стылой промерзлой земле. Они тут, как пассажиры дальнего поезда, вытряхнутые случайно из теплых вагонов, не знающие, где им приютиться и переждать вынужденную остановку Еще снега не подточены солнцем, а они уже почувствовали близость весны и пустились в далекие северные края к будущим гнездовьям. На наших полях и в перелесках они задержались, чтобы переждать близкую непогоду. Я уже не раз замечал, что ненастье задерживает птиц и даже отбрасывает их в исходные районы зимнего обитания, особенно тех перелетных гостей, которые преждевременно пускаются в дальнюю дорогу. Зов родины — сильное чувство, ему трудно противостоять, но родина не всегда ласкова к своим детям
А утро раннее, свежее, небо румянится от зорьки, оно просторное, без мутной поволоки близкого ненастья. Но оно будет, и птицы чувствуют его раньше нас.
В конце марта мне довелось видеть пуночек уже далеко на севере в горах Джутджура. за многие сотни километров от города. Самолетом привезли комбикорм для оленей перед их отелом, и пуночки тут же откуда-то появились и дружно склевывали просыпавшиеся на снег зернышки. Можно лишь дивиться, что маленький комочек живой плоти способен одолеть такие расстояния ради холодной, неласковой, но манящей родины — тундры

***
Золотой корень — родиола розовая растет в горах на щебенистых склонах, среди курумников — каменистых развалов, где в укромных местах накопилось немного гумуса. В России их несколько подвидов, есть и декоративные Как и женьшень, это многолетнее травянистое растение, и тоже лекарственное, поддерживающее угасающие силы. Человек жаден до жизни, вот и хватается за все, чем можно хоть отчасти отодвинуть близкую немощь. Корень ищут на Алтае, в горах Саянов, а он есть и в горах Камчатки, Шантаров, по Охотскому побережью. Возможно, и в горах Сихотэ-Алиня, только не слышал, чтоб кто-то его там искал. У нас известны и усиленно выбираются женьшень, элеутерококк, заманиха, аралия, а на родиолу пока не обращают внимания. Мне довелось найти ее в горах Муйского хребта — в Прибайкалье...

***
У хвойных деревьев — ели, сосны, есть очень чувствительная часть — главная почка. Каждую весну она выбрасывает пучок длинных «свечек» — будущих ветвей, прирастая за лето в вышину до семидесяти сантиметров. Если она надломлена, то дерево долго болеет, замедляет рост, пока какая ветка не примет на себя роль главной почки.
Проплывая по реке Мае до ее впадения в Алдан, на склонах прибрежных сопок я видел густые сосняки и среди них деревья с «ведьминой метлой» — шарообразным загущением веток на вершине. Почему она образуется, объяснений у лесоводов не нашел. Вот и думаю, не есть ли это результат повреждения главной почки?

***
Чего нельзя делать после шестнадцати, так это считать себя взрослым па том основании, что получен паспорт. Взрослость начинается, когда человек не только берет от общества, но и сам что-то отдает. А это происходит порой много позднее, иногда чуть не к тридцати годам. Причина в затягивании сроков обучения. Престижность высшего образования толкает иногда молодежь к профессиям, которые им не по душе — лишь бы в институт, а узнав, что их ждет, меняют направление.

***
Великая Отечественная война... В зрелом возрасте для людей, прошедших через испытания, это огромный жизненный материал, анализ которого помогает уяснить главные закономерности исторического процесса, свою роль в нем как гражданина, свой долг перед Отечеством и необходимость этих чувств. И, конечно, память о войне должна претворяться в уважение и заботу о тех, кто защищал Родину. Без этого патриотизм — только слова, слова...

***
Ряска — вольфия бескорневая. Это самое маленькое водное растение, размером от полутора до шести миллиметров. Поселяется в прудах, озерах, по канавам В низовье Амура на озере Малое Кизи ряска покрывает большие пространства, застилая воду густой зеленой кашицей. Ступишь в воду — и сапоги зеленые, чистой воды не зачерпнуть — наберешь и ряски, прошла лодка — за ней долго не затягивается темный след, вынырнула рыба — темное пятно. На зиму ряска тонет и, по-моему, способствует зарастанию водоема Особенно много ее в северо-восточной части озера, где оно близко к Татарскому проливу — всего каких-то восемь километров через довольно пологий и сравнительно низкий перевал Член-корреспондент Академии наук А.С. Хоментовский, работая в Хабаровске, намеревался обосновать проект устройства водного пути из Амура в море через Кизи и перевал. Это сократило бы путь судов к морю на четыреста километров, против нынешнего до Николаевска и через лиман, удлинило бы на два месяца срок навигации, но что-то ему помешало. Началось строительство порта в Находке...

***
У амурских казаков было принято шить дохи из иманьих шкур. Иманами называли домашних коз. Дохи долго сохраняли острый козий запах, были теплы, но недолговечны Мех домашних серых коз, как и диких сибирских, сечется, волос ломкий Переселяясь из Забайкалья на Амур, казаки брали с собой коз и овец, но овцы плохо приживались, им не хватало мелкой травы, от сырости они болели копыткой. А козам доставало и веточного корма, и климат для них оказался терпимым Когда некоторые говорят об овцеводстве, им следовало бы учесть и казачий опыт.

***
"'Не будем слишком обольщаться нашими победами над природой. За каждую такую победу она нам мстит. Каждая из этих побед имеет, правда, в первую очередь те последствия, на которые мы рассчитывали, но во вторую и третью очередь совсем другие, непредвиденные последствия, которые очень часах) уничтожают значение первых". Ф.Энгельс
Можно только удивляться предвидению, справедливости этих слов, ведь примеры у каждого на глазах, но еще лучше принять их к действию, к руководству, особенно при разработке значительных проектов. В этом суть экологии как науки, а не только чтоб по весне высаживать на улицах кустики.

***
В маловодье — ранней весной и поздней осенью, посреди Амура, почти от Чумки и чуть не до левого берега, обнажается коса неким песчаным валом, преграждая путь судам на подходе к городу. Пришла пора браться за расчистку и лучше всего, чтоб это сделал сам Амур-батюшка Перекрыть пути водным потокам через Пемзенскую и Бешеную протоки, насыпав отбойные «усы». На входе проток при этом образуются завихрения воды, начнет интенсивно выпадать взвешенный песок, и протоки сами собой «захлебнутся». Вода пойдет руслом Амура, и он сам смоет косы Таким путем мифический Геракл промыл Авгиевы царские конюшни. Пора думать об этом, пока город не оказался в стороне от водного пути Эти слова я высказал лет пятнадцать назад, когда зашел разговор о демаркации границы с КНР.


***
Говорят, что в Японии в Монастырском саду древней столицы есть каменный «сад», очень почитаемый японцами. Пятнадцать каменных глыб и между ними дорожки, посыпанные белым гравием. Сад, как олицетворение островов в океане. И ничто более не отвлекает взоры посетителей. Его еще называют «поэмой из камня» и «философским», поскольку он побуждает к глубоким размышлениям о сути жизни, предназначении человека. И мало ли о чем еще можно размышлять, созерцая такие камни при полном благоговейном молчании?!

***
Любоваться гармонией и прекрасным естественно для каждого. А они могут проявляться не только в камне: в цветущих садах и пыльных стенах древнего сооружения, в гремящем накате морской волны и в диком развале скал на вершине горного хребта, в грации животных и в простом золотистом песке, просыпающемся из горсти сквозь пальцы. Все это природа в ее мудрой и прекрасной гармонии. Уметь наслаждаться ею — залог душевного здоровья...
Июнь. Сыплется пух с тополей, он вихрится за проносящимися машинами, влетает в раскрытые окна, скатывается на асфальте в комки и оседает у бордюров на обочинах. Мальчишки, походя, кидают в него спички, им любо смотреть, как бездымное пламя легко пробегает по нему, оставляя за собой крупинки семян. Ильмы щедро сыплют на землю круглые пожелтевшие семена, будто конфетти в новогоднюю ночь на полы танцевального зала.

***
Вечер. Идет мелкий спорый обложной дождь, тяжелые мрачные тучи волокут за собой сивые бороды, закрывая горбину Хехцира. Ветер шевелит отяжелевшие мокрые травы, ершит листву тальников, гонит по Амуру мутные волны, играя их гривастыми беляками.

***
Поиски счастья такая хитрая штука, что посвящать жизнь лишь его достижению — напрасный труд. Надо просто жить, не препятствуя велениям самой природы. Ищем его далеко, за тридевять земель,кидаемся за тем, что блескучей, а оно рядом, в повседневной жизни: в достижении посильных целей, в труде, который по душе, в семейном согласии, в добром здоровье. Но долгого постоянного счастья не бывает, оно как взлеты, после которых случаются и падения, либо с плавным приземлением, либо резкое с тяжкими ушибами. Такие периоды надо просто терпеливо пережидать, как непогоду, как явления, предначертанные судьбой. В итоге, на финише, имеете право сказать, что вы счастливы.

***
Если в мужской поэзии о войне лучшее это "Василий Теркин"' Александра Твардовского, мы им зачитывались, когда во фронтовой газете появлялась очередная глава, то в женской — никто не выразил женского отношения к войне лучше, чем Юлия Друнина. Печальный ее финал лишь ярче высветил чистоту ее души. Эти люди — звезды, и они еще долго будут сиять нам.

***
Вечером после дождя на востоке густо синело небо, там еще оставались облака. На этом фоне чисто, пронзительно бело, с налетом предзакатного румянца, сияли стволами стройные березки Чистота была необыкновенная, какая-то необъяснимая, и нежность исходила от этой предзакатной картины . Такие световые эффекты удалось отразить в картинах лишь Куинджи.

***
22 июля. Отцветает рябинолистник, повсюду над кустами его рыжие соцветья. Это макушка лета Над тигровыми лилиями появились два черных махаона —хвостоносцы Маака. Экая прелесть! Посмотрел на них, и на душе так радостно, и сердце вроде бы отмякло, как кожаный лапоть, смазанный жиром. Так выразился однажды в письме приятель-кавказец Вот и со мной! Последних махаонов видел 11 и 17 августа — тоже черных...

***
Вечером выдалась небывалая заря. Солнце уже утонуло за гребень небольшой сопочки, и небо, начинавшее угасать, вдруг снова разгорелось с небывалой силой, окровавилось чуть не до зенита. Подобную зарю мне довелось видеть в Свердловске года за полтора перед войной Говорили, что вблизи прошла комета, и это неспроста, а знак близкой войны Неужто и тут предвестие беды'7 Ведь конфликты нарастают, накатываются валом, и люди уже хватаются за оружие: Прибалтика, Молдавия, Кавказ, Таджикистан...

***
5 сентября. Ласточки сбиваются в стаи перед близким отлетом, тренируют молодняк, отрабатывают порядок в строю. Должен быть у них какой-то порядок, а не каждая сама по себе? Усядутся на провода, как нотные знаки на разлинованной бумаге, и вдруг, будто по команде, взлетели, закружились метелицей, рассыпались по небу; как горох по полу. И снова на провода... Воробьи тоже сбиваются в стайки, но у них иная забота, им обмолачивать сорняки, набираться пищи, пока семян всяких вволю, запасаться силами на долгую зимовку...

***
Лето проходит. Летят, летят пушинки неведомо куда, и пухом серебристым одеты тополя

***
Кончилось бабье лето и засентябрило, как-то враз и заметно. Тепло еще держится, днем до двадцати градусов, но перемены чувствуются, и нет сомнений — это уже осень. Хоть и солнечно, а тянет не в тенек, как прежде, а под ласковые лучи. Свежит ветерок. Небо обрело нежную голубизну, особенную, фарфоровую. Кучевые облака появляются ровные, будто подстриженные, и не разрастаются ввысь, словно бы в небе образовался некий незримый потолок, выше которого им нет хода. Травы на лугах за лето побелели, иссохли, березоньки обильно роняют лист, хотя еще не вызрели до полной золотистости. Лесные малые озерушки синеют густо, до знобкости, от одного их вида чувствуешь, как студена водичка Кромки их золотисты от палого листа, накрывшего поверхность. Вот-вот, со дня на день, полетят гуси с печальной перекличкой, прощаясь с родиной, в тревоге за встречу с чужбиной. Они не меняют своего извечного пути и летят над городом, только как можно выше

***
8 октября Ночью прошел дождь. Утро выдалось солнечное, но по-осеннему знобкое. И посыпался с деревьев лист, с берез, осинок, кленов, да так густо. При малейшем дыхании ветерка слетает листва метелицей, устилает землю ковром, толстым, но рыхлым, чуть не по щиколотку. Шуршат листья, словно молят шепотком не тревожить их. Только городские ильмы будут противиться и стоять в бурой листве до морозов...

***
Ночами заметно подмораживает Вечерами горят огнистые яркие зори. Днем по амурским просторам гуляет северо-западный почти штормовой ветер, ершит мутные воды реки. Она еще свободна от заберегов, шути нет, но река уже обмелела до зимней нулевой отметки. Обнажились обширные косы, и ветер срывает с них песок, гонит «поземку». Шуга, образование льда начнутся 5-7 ноября, а ледостав против города, как всегда, 25 ноября. Над пойменными лугами поднимаются рыжие дымы, горят высокие травы. С тех пор, как Хрущев объявил о скором приходе коммунизма и запретил горожанам держать коров, луга перестали выкашивать и огню есть где разгуляться...

***
Очень интересное дерево — ольха. Она запрограммирована природой на скупое солнце из-за близкого ее расположения к северу, из-за преобладающей облачности в местах ее произрастания. Эта же природа наградила ольху способностью максимально улавливать и использовать энергию солнца. У нее листья в мелких морщинках-складочках Как бы косо ни падал на листик солнечный луч, а все равно какими-то изломами лист поймает его под прямым углом, а это хлорофилл — пища для роста У ольхи пластичная древесина, пригодная для мелких поделок, она с теплым розовым оттенком, без выраженной слоистости, довольно плотная  Раньше из нее вырезали ружейные приклады. На ольхе встречаются наросты — капы, но без рисунка, столь ценимого в наплывах карельской березы.

***
В журнале напечатали последний отрывок моего "Календаря Приамурья", а следом потянулась ниточка другой рукописи. Надо работать, а что-то одолевает усталость, побаливает голова Припомнился армейский анекдот. Приходит к старшине солдат и просит отпустить в санчасть, мат, болит голова Старшина отказывает: «А чему тут болеть? — и постучал себя по лбу. — Тут же одна кость!» Может, и в самом деле то не боль, а леность просит дать ей воли? Ведь анекдоты придумывают не для забавы, в них народная мудрость

***
Мне кажется, что художники зачастую пасуют перед «лжемудрецами» от искусства, перед их организованным хором, подавляющим трезвые голоса. Художников толкают на путь чуждого русской душе абстракционизма, к авангарду; к разрушению формы, чтобы выполнить политический заказ на разрушение внутренней гармонии человеческой души. А без нее уже не гражданин, не сын божий, а послушный слуга дьявола, космополит, человек без отечества, облако, гонимое невесть куда, без цели и пристанища. «Лжемудрецы» знают силу моды, перед которой пасуют даже сильные, молчит их разум, чем бесстыдно пользуются, приписывая авангарду качества современности, хотя по сути их у него нет.

***
Слишком целеустремленные деловые люди — гомо фабер, кажутся мне опасными. Они безжалостно уродуют природу, поскольку она не вмещается в предназначенное ей, по их замыслу, ложе, противится. Экология как наука о разумных гармонических отношениях человека и природы им вовсе не нужна, о будущем они не тревожатся, беспокойства на этот счет в их душе нет.
Пример: попытка навязать нам строительство ГЭС в Хинганских "щеках", где под затопление попадут наши, левобережные, земли, а не китайские.

***
На выставке живописи познакомился с евреем Стремовским, тучным, брюхатым, с дремучей седеющей бородой Он организовал кооператив по изготовлению цеховых приборов для очистки промышленных стоков от нефти и тяжелых металлов В доверитель¬ной беседе он сказал, что разработал и метод беспромывочного извлечения золота из "песков". "Вот добуду первую тонну, тогда расскажу, в чем его суть!" Чем черт не шутит, может, и правда, он инженер-химик, к тому ж по всему видно, что мужик пробивной, как большинство его сограждан — евреев.

***
Николай Григорьевич Шиян рассказал: он несколько лет кряду пытался развести на даче актинидию Коломикта, выхаживал ее, подсыпал лесной земли, а она все равно засыхала. Однажды, сидя в домике, ненароком глянул в окно и увидел, что шнур, натянутый для поддержки лианы, колышется. В чем дело7 Высунувшись, он увидел кошку, она выкапывала лапками корень и грызла его. Давно известно, что кошки неравнодушны к корню валерианы, от него они даже приходят в возбужденное состояние, балдеют. Оказывается, что и корень актинидии им по нраву. После этого он оградил лиану металлической сеткой, и она пошла в рост. Шиян был наблюдательный человек, умелец во всяком деле, и я ему верю. Может быть, что его кошка оказалась с каким-то извращенным вкусом, особенная. У животных это бывает. Помню из детства: на Ине у наших соседей был козел. Летом он водил своих коз в депо, и они бродили по цехам или взбирались каким-то путем на крышу. Козел был особенно нахален. Чтобы отвадить, рабочие вымазывали его мазутом, а потом приучили курить Сунут окурок, и он его жует Он так привык к табаку, что подбирал все окурки Такое могло случиться и с кошкой, случайно попробовала да и привыкла!

***
Покров день прошел без снега, не было и заморозков, разве только в горах. Снег выпал 1 и 2 ноября, да и то небольшой. Стоит сумрачный день, не понять, полдень это или уже смеркается к вечеру, виснет сырая промозглая мгла, сыплется изморозь, — даже не снежинки, а нечто едва крупнее снежной пыли. Земля лежит пегая, как коровий бок: где в белых пятнах полей, где в темных полосах кустарника. Ночью заморозило, а утром рванул северо-западный ветер. Все непостоянно, как наша жизнь..

***
Х.К. Андерсен одну из своих сказок начал словами: "В Китае -даже император китаец!" Нам можно сказать про себя подобным же образом: в нашей полупьяной России даже президент пьяница! Врачам то и дело приходится выводить его из состояния запоя. Перед телекамерой показывается с заплывшими глазами — верным признаком "болезни". И ничего, правил страной чуть не десяток лет.

***
Вызрели гроздья у калины — яркие, красно-оранжевые, призывные. Тяжко огрузились тонкие ветви. Уж облетела бурая листва, а ягоды висят, ждут своего часу. Ягоды калиновые, да вкус у них осиновый, даже птицы их пока не трогают. Лишь прихваченные заморозками, ягоды стали прозрачными и менее горькими. Для пробы собрал немного, подсыпал сахарку. Да они же объеденье! И никаких секретов приготовления!

***
Сын поехал на лодочную станцию и прихватил меня и Марийку. Там вывез на дамбу, отделившую затон от Амурской протоки, чтоб подышали свежим воздухом. Давняя дамба по бортам заросла тополями, одни уже зрелые деревья, а другие — отпрыски от корней — кустарники. С протоки веет влажной прохладой, свежестью из заречья. От проходящего буксира расходятся длинные усы-волны. Они с шорохом набегают на отлогий песчаный берег, вскипают пенистым бурунчиком, словно гонятся за судном, стремясь не отстать. Голубое небо окрашивает воду в свой цвет, и река кажется текучим шелковистым полотнищем Я пошел в конец дамбы, где заросли были особенно густыми, и там собрал среди трав небольшой букетик ранних цветов, включив в него две  веточки цветущего шиповника.
Когда поднес его Марийке, она как-то по-особенному, будто благодарно, взглянула на меня и лицо ее засвети-лось А я почувствовал такое угрызение совести, что чуть не до слез: живем более полувека, вырастили заботливых детей. А за житейскими заботами все недоставало времени уделить ей больше внимания. А ведь жизнь так коротка!

***
Проснулся от ощущения, что в глаза мне уперся луч света. Раннее солнце проникло в щель между шторками Выглянув в окно, увидел, что небо над горизонтом прикрыто где слоистыми облаками, где беспорядочно разбросанными высоко-кучевыми, нежными, как клочки чистой ваты. За порогом открылось все небо. Под легким покровом высоко-кучевых наплывали тяжелые серые облака нижнего яруса В какой-то момент солнце снова прорвалось лучами из-за темной громады и обрисовало, окаймило ее огнистым пунктиром, будто ниткой алмазно сверкающего бисера. Наплывало мощное кучевое облако...
Смена облачности происходила быстро, верхние облака гнало навстречу нижним. Обычное явление — окклюзия — фронт атмосферного возмущения. Кто рано встает, видит его не раз, а вот огнистый пунктир вокруг облака — такое не закажешь. Мгновения редкого зрелища надо ловить!


***
С годами все реже и реже, и то лишь на гребне тревожащей памяти, вдруг возвращаются истертыми фотками лица давних друзей. И это более чем через полвека! Зачем? Понять и объяснить не могу, но каждый раз поддаюсь этому зову памяти, начинаю перебирать имена, обстоятельства, места их гибели, разлучившие меня с ними. Ушли, оставшись навеки со мной.

***
В газетной заметке говорится, что в затоне судо-строительного завода поймана кожистая черепаха. Значит, Амур еще не так и загрязнен, как считают многие Но водная черепаха не может служить индикатором на чистоту воды. В Грузии на реке Куре, принявшей все нечистоты столицы, черепахи водятся, но по закрайкам русла, в отшнуро-вавшихся лужах.
В природе изменения происходят не сразу; долго накапливаясь, внезапно обретают иное качество Таков закон диалектики. В один не прекрасный день вдруг все живое умрет и сам Амур тоже. Нам останется только развести руками как это могло случиться? Откладывать меры по спасению реки нельзя, надо действовать, пока она не превратилась в сточную канаву

***
Длинные усохшие нижние еловые сучки очень чуткие к перемене погоды. К дождю, сухой погоде они то поджи-маются к материнскому стволу, то выпрямляются и приподнимаются. "Барометр'1 из елового сучка ладит каждый пасечник, прибивая его к стене омшаника или дома, хотя вблизи имеется и живой барометр — бурунду-чок, тревожно посвистывающий перед дождем. К перемене погоды очень чутки куры, свиньи, ласточки, выказывая ее каждый по-своему.

***
У ели есть очень чуткая и болезненная часть — главная почка Это ее макушка, из которой каждой весной пускаются в рост побеги
— длинные "свечки" В Сибири, в Зауралье и в центральных областях России, где не бывает весенне-летних засух, главная почка дает побеги в полметра и более. У нас же из-за весенних засух ель прирастает вдвое меньше. Если главную почку сломить, то дерево болеет, ствол будет искривлен, дерево кустится, разрастается вширь. Такие деревья можно видеть на снегозадер-живающих полосах у железной дороги. Наверное, такая же главная "почка" есть и у детей. Ненароком повредят ее — и жизнь ребенка идет вкривь, вкось.

***
Береста — белая, с теплым оттенком, мягкая и пластичная, — кожа белой березы. Кора — у дуба, тополя, сосны, кедра, осины, а у березы
— кожа Она так нежно светится в лунную ночь каким-то внутренним сиянием! Поврежденная, надрезанная, весной она так обильно льет слезы, будто горько плачет от боли и обиды. А мы — из-за сладости ее слез — считаем их березовым соком.

***
Ограниченность человека начинается с самомнения, с того, что он считает, будто все уже знает, умеет. И такое может с ним случиться в любом возрасте. Православие считает это "гордыней", неугодной Богу — грехом.

***
«И никто, до сего дня, не догадался выдумать книгу о том, как он всю жизнь радовался» Эти слова из выска-зываний М Горького. А наш В.Н Иванов в свое время как-то признался мне, что хорошо бы кто взялся и написал книгу о том, как он строил свой дом. Это высказывание, по-моему, глубже, важнее.

***
Передал на выставку полсотни своих живописных работ — пейзажей, натюрмортов. Следовало бы радоваться, а мне грустно: как ни крути, а это уже подведение итогов, близкий финиш. Хочется отодвинуть его, сделать что-то еще, а удастся ли? Это лишь у меня или законное чувство каждого? Наш писатель В. Н.Иванов, когда его поместили в больницу, умолял врачей дать ему даже не полгода, а хотя бы месяц-два жизни, чтоб завершить свои мемуары Не дали. У Бога дней много, но не надейтесь, что он их станет раздавать направо и налево. Укладывайтесь со своими трудами и задумками в отпущенный вам срок, цените свои дни!

***
В. Грациани сказал: «Сперва берись за деяние, потом за перо, от полей бранных к полям бумажным». За деяния взялся не по своей воле, меня заставили. За четыре года войн хватило их мне с избытком, так что теперь имею полное право писать о войне. И пусть мне говорят, что военная тема ушла в прошлое, я буду напоминать о ней, потому что знаю ее лучше других. В картинах Шишкина, Левитана. Поленова. Васильева, Саврасова есть что-то тихое, раздольное, как народная русская песня, умиляющая до слез. Глядя на картины Мане и прочих западных живописцев, обращаешь внимание на технику, а вовсе не на содержание. Что это — своя рубашка ближе к телу? Или все-таки наши российские живописцы тоньше улавливают духовное единение человека с природой? Как-то Чистяков, рассматривая картины англичан, отозвался о них одним, но метким словом: «Чемоданисто» Зализано, загнано в коричневые тоны, заглянцовано, как кожаный чемодан.

***
Ничто в памяти человека не держится так цепко, как картины дале¬кого детства. Они отрадны для души, омывают ее, как "слепой" дождик землю в жаркую пору августа, когда сыплется он крупными алмазными каплями, пронизанный солнечными яркими лучами, а вслед ему по небу выгибается цветистая радуга. У Грина есть слова, что детство живет в человеке до седых волос. Я бы сказал, что еще дольше, до конца жизни.


****
Читал подлую книгу Резуна «Ледокол!  Он не упустил ни одно соединение, прибывшее на западные границы перед началом войны, проштудировал все военные мемуары, отыскивая хоть один намек, что они прибыли для наступления. Нет только для обороны! Лишь спустя пятьдесят лет после войны курсант военного заведения, близкий Г.К. Жукову; поведал, что когда за столом зашел разговор о войне, маршал сказал: «Генштаб разработал план подготовки превентивного удара по агрессору, но Сталин не дал на это разрешения». Видимо, он доверял Гитлеру, и потому так тяжело переживал его вероломство. Все попытки Резуна доказать, что именно Советский Союз агрессор — тщетны. И лучше бы ему обратиться к песне, в ней все сказано с предельной ясностью: "Если завтра война, если завтра в поход, если темная сила нагрянет..." Но каждому изменнику хочется как-то обелить себя перед новыми хозяевами, вот он и тужится.

***
Когда Бернарда Шоу спросили, счастлив ли он, Шоу ответил, что счастлив, потому что не имел времени подумать об этом. Его счастье было в работе, творчестве Счастье разное, но в основе своей его можно разделить на определенные этапы, как время суток. Если все, предназначенное природой, было в свое время, в должной мере, не омраченное бедами, то можно считать, что человек прожил счастливо.

***
ВС. вычитал в письмах Л. Толстого, что боль и стра-дания и есть жизнь, а богатство и безудержное удоволь-ствие — смерть. Думаю, что под этим подразумевается не смерть физическая, а гибель человека как гражданина — личности. Страдания и смерть вызваны самой природой человека, они индикаторы: достигая высшего предела, ста-новясь невыносимыми, толкают народы на переустройство общества, на социальные потрясения.


***
"Человечество может вернуться в каменный век и на сияющих крыльях науки!" Эти слова Черчилля привел Макнамара в связи с бомбежками Вьетнама. Не исключено такое и в мирной жизни. Пример — наш Чернобыль.

***
Подтвердилось правило: изменники, если кому и нужны, так только на время, а лотом от них стараются избавиться. Резун-Суворов, предавший Россию, а затем оболгавший ее в своих книгах "Ледокол" и "Аквариум", стал неугоден в Англии, не нужен. Охота ему вернуться на родину, да путь в нее — уже не советскую, а капиталис-тическую, закрыт. Запросился в Литву, чтоб хотя бы поближе к России, а Литва отказывает: своих отщепенцев хватает, к тому же можно и с Россией поссориться. Нет, и не будет ему ни пристанища, ни прощения...
«Мазать дегтем Родину — все равно, что поносить мать родную!»













Comments