Александр ЛОЗИКОВ




Из книги
Стихи навылет

***
Вы задаете глупые вопросы:
Каким богам молюсь?
Зачем молиться
Тому, чего в действительности нет?
Свои молитвы для меня писали
Шевченко, Пушкин, Гете, Маяковский,
Они мне дарят крылья, поднимают
Над пошлыми церквами, над богами
И прочей государственной муштрой.
Вы можете о землю биться лбами,
Лобзать мощи отпетых мужеложцев,
А я кричу: Да здравствует свобода
Быть честным человеком на земле!

Слово

Согласен я, вначале было слово,
Которое творило человека,
Но человек, из слов сплетая сети,
Запутался в сетях, и в кои веки
Теперь он осознает что попал
Он в рабство слов.
Моральные калеки
Таких себе придумали забав,
Изгадив недра, океаны, реки,
Но ведь земля… она у нас одна,
Одна на всех, творило человека
Конечно слово, и оно навеки
Для человека Бог и Сатана.

***
Свобода слова.
Слово, как наркотик,
Меня уносит в мир больных фантазий,
И я порою не осознаю,
Что для кого-то слово — это праздник,
А для кого-то — смерть,
Искусство казни
И радость взлета —
Все в одном меню.

***
Церковь загоняет меня в рабство,
Я высиживаю яйцо всеобщего равенства.
Равенства между человеком и богом,
Но божья паства кричит мне: не трогай —
Бог — наш отец,
Иисус — наш спаситель.
У всех нас одна дорога —
В его обитель.
С креста ли мы сойдем,
С плахи,
С ножа наемного убийцы,
Такова воля божья.
А я не могу примириться с ложью,
Не могу примириться
С душевной разрухой
Во имя отца, сына и божьего духа.
***
Говорят — молчание золото.
Я бы молчал,
Если бы вчера у причала
Пароход не кричал.
Если бы не мычала
Корова,
Не крякала утка в воде,
Если бы за каждое слово
Отвечали на страшному суде.

***
Бог — как любовь.
И миллионы трупов
Во имя все той же божеской любви.
Крестовые походы,
Казни, —
Глупо
Молиться, стоя по уши в крови.

Но молятся,
И верят во спасенье,
К святым мощам стекаются толпой.
Не люди мы! О, нет!
Мы просто тени,
Мы — воплощенье
Язвы мировой

***
Вроде бы слетали на Луну,
В прошлое планеты заглянули,
Но опять здоровую страну
Божьей паутиной затянули.

Ладно бы из нас сосали кровь,
Так хотя бы деток пожалели,
Божью проповедуя любовь,
Под свои губительные трели.

Запугали взрослых и детей,
Оплели церковною рутиной —
Черный апокалипсис идей
Братских войн и казней
                         с доброй миной.

***
Я эмпирик, страдаю, смеясь.
Обожаю смеяться, страдая.
Там где слезы — там грязь, сколько раз
Убеждался я в этом.
Для рая
Я чужой. Не сумею, смиряясь
Перед богом, в молитве упасть.
Лучше адовы муки приму
Чем всю жизнь поклоняться ему.

***
Вчера я человеком был
Добротным,
Теперь я стал
Подопытным животным.

Две трети пенсии
Уходит на квартиру,
Хотите знать — как
Третью растранжирю?

Я в детстве жил под немцами
В Донбассе,
Признаюсь честно —
Легче было жить.
Мы все не знали
Что такое мясо,
Но  суслика умели
Освежить.
Теперь тебе
Ни суслика, ни рыбки, —
Все под охраной
Путинской улыбки.

***
Свобода убивать и грабить
Не для меня,
Споткнувшись на ухабе,
Я рад бы повернуть назад
В свободу — видеть жесткий взгляд
Куда не глянешь… Но свободы
В чистейшем виде, вообще
Нет даже у святых мощей,
Которым молятся народы.

Деревенское

В печи нет дров и обесточен дом.
Звенит зима морозами за сорок.
Искрится снег под лунным колпаком,
Под ветерком — взрывается, как порох.

В тулупах на нетопленной печи,
Отправив в город сани за дровами,
Мечтаем мы о том как сварим щи,
Когда дымки повиснут над домами.

Проходит ночь, а дров, как прежде, нет
И неизвестно где пропали сани,
Мы мерзлую картошку на обед
Грызем обледеневшими зубами.

Житуха наша, прямо вам скажу,
Страшней чем в лагерях под Магаданом.
От холода я больше не дрожу,
Сижу обледеневшим истуканом.

Наступит ночь и вымрет все село,
Но, черт возьми, куда пропали сани,
Неужто наши жизни за столом
Извозчик пропивает в ресторане?

Песня современного спекулянта

Товар завозит оптом, кто обладает опытом,
Кто в годы девяностые недвижимость скупил,
За что скупил не знаем, мы лишь предполагаем
Что цели достигая, кого-то да убил.
Он продает втридорога и жизнь нашу и бога,
Завозит он вагонами вино и шоколад,
А мы берем кредиты, чтоб подкормить бандита,
Купив еду у сытого — голодному продать.

Лавчоночки бессменные,
Кофейные,
Пивные —
Мы между бизнесменами
Торчим, как запятые.
За горло аллигаторы
Нас душат предоплатами,
На шее — коммунальщики,
Хозяева подвальчиков,
Да рэкетиры мальчики
Гирляндами висят.

Чтоб утром выйти из дому плачу бичу небритому,
На переходе улицы инспектору плачу,
Плачу врачу за очередь, за то что напророчит мне,
Ведь врач с дипломом купленным подобен палачу.
Я с удочкой на озеро, а там мужик с угрозами:
Плати, иначе в озере как крысу утоплю.
Корягами да кочками пробежка за грибочками,
За каждый шаг обходится по звонкому рублю.

Лавчоночки бессменные,
Кофейные,
Пивные —
Мы между бизнесменами
Торчим как запятые.
За горло аллигаторы
Нас душат предоплатами,
На шее — коммунальщики,
Хозяева подвальчиков,
Да рэкетиры мальчики
Гирляндами висят.

За воздух, за безденежье, за годы наши прежние,
За то что мыслим, слушаем и просто говорим
Плачу, кому неведомо, но так уж заповедано,
Что тот, кто не расплатится, — сбывается в утиль.
Люблю я власть державную, уже довольно ржавую,
Люблю ее защитников с дубинками в руках,
Люблю ее политиков, продажных аналитиков,
И президента лысого, да так, что просто ах!

Лавчоночки бессменные,
Кофейные,
Пивные —
Мы между бизнесменами
Торчим как запятые.
За горло аллигаторы
Нас душат предоплатами,
На шее — коммунальщики,
Хозяева подвальчиков,
Да рэкетиры мальчики
Гирляндами висят.

Так и живем

Живем мы как растения,
Как в доме пес живет —
С веревкою на шее,
Зато набит живот.
Хозяина облизываем
Шершавым языком.
Мы в сущности подлизы
Зато с набитым ртом.

С утра у телевизора
Сидим раскрывши рот,
Один к скамье приписан,
Другой — наоборот.
Сидим, не просим милости,
На восемь тысяч рэ,
Один — по инвалидности,
Другой — при конуре.

Не думаем о Родине,
Едим мы или спим,
Единственный свой орден
Мы вскоре продадим,
С долгами за квартиру,
Безропотно тихи,
Отправимся по миру
Оплачивать долги.

Долги перед Отечеством
За свой почетный труд,
Нас псы однажды вечером
В кювете разорвут.
Но мы вопить не будем
Довольные вполне,
Что съеденными будем
В родимой стороне.

Мечтательно-бытовая песенка

Мечтал я Робинзоном быть,
Дышать лесным озоном.
Но надо же на что-то жить,
Есть булочку с беконом.
Чтоб рыбку в озере поймать,
Купить надо путевку,
А без нее Россия-мать
Возьмет меня за холку.

Какая к черту она мать,
Она не мать, а мачеха,
Я еду в лес не отдыхать,
А деньги заколачивать.
Машу тяжелым топором,
Легко пилою вжикаю,
Мила учетчица с пером,
А кажется ежихою.

В объятьях валочных машин,
Ложатся кедры покотом.
Мне надо ветки потрошить,
Которые — не золото.
Машу тяжелом топором,
Пилою бойко вжикаю,
Слежу, катая в горле ком,
За важною ежихою.

А чуть травмирует меня,
Как тяжело — не важно —
Ребята, пьяные с ранья,
Зароют в землю заживо.
Зароют, как тут не кричи,
Кому калека нужен!
Или сожрут мои мощи
Под водочку на ужин.

Когда пытался убежать,
Меня слегка помяли,
Чтобы надежней удержать
Цепями приковали.
Мечтал я Робинзоном стать,
А стал цепной собакой.
Теперь ежиха мне не мать,
А инквизитор с палкой.

Песня о Родине

В российских селах птицы обнаглели,
Подчистили вчистую закрома,
Коровы дохнут, сохнут свиньи в теле,
А впереди суровая зима.

Выходят птичьи орды в наступленье,
Сводя суровых фермеров с ума,
По городам бичи весь мусор съели.
А впереди суровая зима.

Пора прибегнуть к опыту Китая
По деревням всех птиц переловить,
Стада мясных коров преумножая,
Угодья хлеборобов задавить.

Коровы дохнут, а премьер, ликуя,
Кричит что у него все на мази,
Он взяточников вымел подчистую,
Честной народ работой загрузил.

А я хожу, гляжу в людские лица,
Уж двадцать лет не видел я лица
Способного улыбкой озариться,
Во славу сына, духа и отца.

Живые души ложью просквозили,
Убили веру в собственное Я.
Уже не люди, а автомобили
Уходят в мир иной из бытия.

Куда идем, на что еще надеемся,
Уже слегка сошедшие с ума.
От Родины остались только песни,
А впереди суровая зима.

***
Вчера тысчонку с пенсии содрали
За то что верно родине служил,
Услуги ЖКХ подорожали.
Вчера у друга хлеба одолжил.

Ушел из жизни сын сорокалетний,
Не знаю, мне оплакивать его
Или смотреть как бьются его дети
В сетях глухого быта своего.

Работать чтобы жить, но без намека
На светлый проблеск завтрашнего дня.
На смех и песни из раскрытых окон
У доброго семейного огня.

Ростки надежды обжигают души,
Порывы страха души леденят.
Нам даже Хворостовского послушать
Тупые телезвезды не велят.

***
Еще Пегас не сбил своих подков.
Еще тревожит душу Хворостовский.
Еще не все подстроились подростки
Под крики промосковских петухов.

В стране погасли звезды Октября,
Отправлены на свалку серп и молот.
Вопит истошно черная дыра
Бесславно обезглавленной Авроры.

Спешат магнаты в рабство нас загнать,
Покорно слушать басенки о боге.
Ликует новоявленная знать,
Рассеиваясь пылью по дороге.

Но я еще надеждою горю,
Пою я безголосо, но азартно,
Надеясь на несбыточное завтра
Святого возвращенья к Октябрю.

***
Наступило время перемен,
Жизни устоявшейся взамен.
Люди обнажили
Зубы крокодильи
От окраин до Кремлевских стен.

Наступила славная житуха,
На селе и в городе разруха,
Черные гиены
По кличке бизнесмены
Поедают поедом друг друга.

Говорят что так устроен мир —
Выживают жулик и вампир,
Этот рушит Трою,
Тот людскою кровью
Заливает по уши сортир.

Одурела бледная с косой,
Убивает люд мастеровой,
Кто всю жизнь работал
До седьмого пота
Кормится от бублика дырой.

Руки потирают господа:
Вымрут миллионы — не беда,
Стариков законопатим —
Больше денежек отхватим,
Заживем в охотку без стыда.

Дабы здравомыслящих людей
Жизнь не превратила в бунтарей,
Молодежь загоним в храмы
С идиотами богами —
Содержать рабов оно верней

Песенка о поэзии

У меня сегодня времени в обрез.
Кони от погони убежали в лес.
Бил Пегас копытом, искры рассыпал,
Но сошел с орбиты, выпил и пропал.

Был он честным воином тысячами лет,
Бил челом запойному, если тот поет.
Никогда не кланялся в ноги палачам,
Но, случалось, плакал с ними по ночам.
У меня сегодня кругом голова,
Я рифмую воду, а думаю — слова,
Наш Министр культуры, вот какой нахал,
В грязь литературу носом запахал.

В солнечных ресницах радуги горят.
Мир в лазах двоится, а поэты спят.
Дрыхнет на Парнасе гордый конь Пегас.
Путина он сглазил, или Путин — нас?

***
Многого я в жизни не заметил,
Кое что бессловесно проспал,
На одни вопросы — уклончиво ответил,
А других пока не обсосал.

Не смотрите косо, все ваши вопросы
Мне сегодня просто до балды,
Потому как осень срывает и уносит
Жизнь мою неведомо куды.

У меня бутылка есть на ужин
Есть батон и даже сало-шпиг,
Но, увы, сегодня ужин мне не нужен —
Пить я в одиночку не привык.

Все мои друзья к автомобилям
Приросли, как раньше к пирогам.
По дорогам пилят, отсчитывая мили
От кредитов до дорожных драм.

Не смотрите косо, все ваши вопросы
Мне сегодня просто до балды,
Потому как осень срывает и уносит
Жизнь мою неведомо куды.

Песенка о Жириновском

Когда на улицах Володя Жириновский,
Как нищим нам червонцы раздает,
Понятно, что Володе товарищ волк тамбовский,
А вовсе не обманутый народ.

А, впрочем, мы Володю уважаем,
За что не знаем сами, — иногда
В словесном урожае он жемчужины рожает,
А это много значит, господа.

Хотелось бы с Володей поговорить по-свойски,
Хотя он первоклассный скандалист,
Но ходят от скандалов дурные отголоски,
Что кое в чем он на руку не чист.

А, впрочем, кто сегодня моет руки,
Когда идет в политику, нельзя
Брать на поруки тех, кто мается от скуки,
По выступам политики скользя.

Когда в толпе людей Володя Жириновский
Купюру сотенную в руки мне совал,
В ответ я улыбнулся, заявив по-свойски,
Что взяток я с младенчества не брал.

Зависнув в воздухе, купюра оседала,
Никто из нас ее не подхватил.
Лишь продавщица Алла с презрением сказала,
Что я не просто олух, а дебил.
 
***
Июньским вечером сидели в ресторанчике
Гостиницы, с названием «Амур»,
Еще не мужики, уже не мальчики,
Устроив между делом перекур.

Мы молча пили пиво «Жигулевское»,
Закусывая хлебом с колбасой.
Две поэтессы, девушки московские, —
Блондинка с челкою, брюнеточка с косой.

Я не любил транжирить денежки впустую,
Но с Геною Козловым по пути
Я согласился заглянуть в пивную
Остатки гонорара прокутить.

Козлов читал  свои стихи не уставая,
Он каждый стих стаканом пива запивал,
А на меня брюнетка озорная
Глядела, убивая наповал.

Я не читал стихов, хотя меня просили,
Стихи под пиво — непривычное меню,
Глаза брюнетки, синие, как сливы,
Приятнее когда я во хмелю.

Мы вышли в ночь, луна над Комсомольском
Была до неприличия полна,
Была блондинка выше Гены ростом,
В меня была брюнетка влюблена.

Ее коса до пояса сводила
Меня с ума. Козлов меня бесил.
Блондинка увела Козлова силой,
Куда, зачем — я так и нес просил.

С брюнеткой мы бродили до рассвета.
Рассвет застал нас мокрых от росы.
В моих кудрях пестрели краски лета
И волосы с распущенной косы.

В аэропорт мы ехали в обнимку,
Она мне обещала написать,
А я ей подарил стихи о Силинке,
А что еще я мог бы ей сказать!

ИЗ ДЕТСТВА

Слепой полет степного ветерка
Напоминает мне дыханье детства,
Я бегал в эту степь чтобы согреться
И погрузиться в прошлые века.
Лежали в балке каменные бабы,
Зеленым мхом прикрытые слегка,
А я тогда был маленьким и слабым,
Как мотылек на крыльях ветерка.
И я летал,
Да, я умел летать,
Летать веселым ласточкам под стать,
Ложился я на правое на крыло,
Чтоб в небе было левому тепло.

Ушла на запад страшная война.
Дождь заливал воронки и окопы,
Но в камышах еще был слышен ропот
И кровь погибших воинов видна.
Я находил винтовки и ножи,
Не ржавчина, а кровь на них застыла.
А над звездою мотылек кружил:
Железный конус — братская могила.
А я летал,
Ведь, я умел летать,
Умел по-детски с ветром лепетать
И ветер, подхватив меня крылом,
Рассказывал печально о былом.

А в том былом опять была война,
Летели стрелы и ломались копья,
И в камышах был слышен странный ропот,
Когда на степь спускалась тишина.
И эти бабы, что лежат в степи,
Которые от войн окаменели,
Шептали мне: терпи, сынок, терпи,
Терпи, родной, как матери терпели.
Я не летал,
Я больше не летал,
Я каменное тело обретал,
Я еле плелся в наш сожженный дом,
Как ласточка с поломанным крылом.

Бездорожье

Протоптал я бездорожьем
Много троп.
Не скажу, что было сложно —
Лоб о лоб.

Обходил я указатели
Дорог,
Где встречали злопыхатели -
Лоб в лоб.

Не беда что по колено
Шел в грязи,
Реагировал мгновенно
На — не зги…

Останавливать пытались,
На апломб
Реагировала ярость —
Лоб о лоб.

Вновь иду, куда не знаю,
Но иду,
Указатели сбиваю
На ходу.


***
Иволга песню поет,
Воет волк на луну,
А я затыкаю рот
Слушая тишину.

Я слушаю тишину —
Песня иволги, волчий вой
На сияющую луну, —
Ассоциируются с тишиной.

Эта песня издалека,
Тихий шелест волны речной,
И дыхание ветерка —
Все сливается с тишиной.

Даже ласковый шепот твой,
Когда ты на моей груди
Наслаждаешься тишиной,
Мировой тишине сродни.

Ежик

Небо — платьице в горошек —
Выгорело от луны.
Время призраков и мошек,
Время влажной тишины.

Бродят ежики по лесу,
Золотой листвой шурша.
Мне ужасно интересно
Подержать в руках ежа.

Завернувшийся в колючки
Еж почти неуязвим,
И, конечно, было б лучше
Мне не связываться с ним.

Что важней ежу — свобода
Или кружка молока?
На вопросы эти твердо
Не отвечу я пока.

Завернусь в колючки дрожи
От печали и пальбы.
Потому как сам я ежик
На ладони у судьбы.


Comments